Глава сорок седьмая. Пламя над Фолкритом
22 сентября 2019 г., 14:27
В своей жизни мне приходилось спать одной, с мужчинами и женщинами, а вот с даэдра поспать еще ни разу не удалось. До этой злополучной ночи. Барбас сначала утверждал, что спать ему и вовсе не требуется, но решил, что раз мы согласились ему помогать, то он с интересом переймёт нелепые смертные привычки. Поэтому ранним утром я проснулась от того, что косматая шерсть настойчиво щекочет нос. Пару раз чихнув и отодвинув в сторону слабо помахивающий собачий хвост, прокляла воняющего псиной даэдра на чём Нирн стоит. Сначала Барбас устроился в моих ногах, потом мы как-то перевернулись во сне, что его хвост оказался у моего лица.
Эрандур поступил грамотно – за место на кровати бороться не стал, сразу согласился на спальник, поэтому я в отместку спихнула собаку пяткой на него. Раздался скулеж, хриплое тихое ругательство, сонный голос жреца:
– Отвали…
– Как грубо… – также сонно ответила я с кровати, заворачиваясь в одеяло.
– Может, хватит уже спать?! – возмутился Барбас. – Путь до святилища неблизкий.
– Как будто мы, не выспавшись, сможем до него добраться, – промычала и перевернулась на другой бок.
– Считай, что мы уже выспались… – зевнул данмер и, судя по звукам и топоту, начал сворачивать спальник. Пёс запрыгнул ко мне на кровать и склонил морду над лицом.
– Просыпайся! – прозвучал его голос над ухом, а в следующий миг слюнявый язык коснулся щеки, и меня обдало несвежим запахом из раскрытой пасти.
– Барбас, мы не настолько близки, чтобы ты мог меня облизывать! – взъярившись, стукнула его подушкой. – Даже Эрандур себе такого не позволяет!
– Хм… это выглядело бы странно, – усмехнулся в бороду жрец. – Но если это поможет тебе проснуться…
– Всё! – резко села на кровати и разлепила глаза. – Я уже проснулась!
И вдруг таверна затряслась. Стены заходили ходуном, под крышей затрещали балки. Не понимая, что происходит, я завертела головой, но видела только морду Барбаса и светящиеся глаза данмера. Следом раздался рев, который мне уже доводилось слышать ранее, и который живо возродил образ уничтожающегося Хелгена в памяти. Похоже, дракон сел на крышу «Мертвецкого мёда» и оттуда начал нападение на город.
Барбас, приподняв ухо, повернул голову вбок и высказал:
– Улетел…
– Дракон! Дракон! – завопили женщины из зала таверны. – Пожар!
– Пожар? – я принялась собирать вещи и пристегивать плащ, данмер впрыгнул в сапоги, схватил одну ножную пластину, начал наспех затягивать ремни и с надеждой взглянул на меня.
– Помоги надеть броню! – его слова прозвучали как приказ, поэтому побросав свои пожитки обратно на кровать, кинулась к нему, чтобы делать то, чего совершенно не умела.
– Просто затягивай ремни, – сказал Эрандур, справившись с латными щитками и влезая в нагрудную часть доспеха, сочлененную с пластиной, закрывающей спину.
– А вот если бы вы встали пораньше и пошли к святилищу… – деловито начал пёс.
– Помолчи! – максимально вежливо для данной ситуации выпалила я. Руки, хватающиеся за ремешки брони, тряслись, из-за чего не столько помогала, сколько путалась в собственных пальцах.
– Барбас, проверь, не горит ли таверна! – скомандовал данмер, затягивая ремешок за ремешком с левой стороны, пока я копошилась с его правым боком, постоянно уточняя, не слишком ли туго затягиваю.
– Понял! – бодро вильнув хвостом, согласился пёс, оббежал нас и открыл щеколду лапой, исчезнув в зале.
Когда мы справились с нагрудником, Барбас вернулся и сел в дверях, радостно сообщив:
– Таверна ещё не горит, но вспыхнули казармы.
Где-то наверху пронёсся нарастающий оглушающий рев и постепенно затих, отдаляясь. Дракон кружил над городом, пока я дрожащими руками подобрала левый наплечник и остановилась перед другом, надевающим пояс с меховыми вставками.
– Время ещё есть, – утешил меня пёс. – Не спешите.
– Да как же… это же… – даже не получалось точно описать свой страх, только невнятно бормотала и заикалась. – Может, тут переждём?
– А если загорится таверна? Или потолок обрушится? – злился Эрандур, поторапливая меня взглядом.
– А если нас заживо сожрут или… сожгут?! Тогда, что? – спросила я в тон жрецу и принялась пристегивать наплечник к его руке.
– Надо сражаться, чего бы нам это не стоило! Помнишь – убить дракона получится только сообща!
– В Хелгене это не сработало! – чуть не плача выговорила, затянув третий ремень. Барбас, тем временем, убежал разведывать обстановку.
После моих манипуляций с креплениями, в руке остался лишний ремешок, который никуда не прицеплялся. Осмотрев руку данмера, только теперь заметила, что в самом начале пропустила один и продолжила застегивать дальше. Сплюнув от досады, принялась переделывать, но друг, заметив столь досадную оплошность, покачал головой:
– Не стоит, – сказал он, сохраняя абсолютное спокойствие. – У нас нет времени.
Его смиренный тон пугал похлеще дракона, реющего над крышей злополучной таверны, но я нерешительно взяла посох и закрепила за спину. Схватив меч и наспех сложенные вещи, Эрандур вышел в зал и устремился к выходу.
– Постой, ты ведь не собираешься, в самом деле… – на ходу привязывая ножны к поясу, побежала за ним и, обогнав, преградила путь у самой двери.
– Собираюсь. В самом деле, – твёрдо сказал он, но вопреки настойчивому желанию отойти в сторону и не препятствовать желанию мужчины героически погибнуть в битве с драконом, осталась на месте в совершенной растерянности.
Барбас как раз в этот момент открыл дверь и отвлек моё внимание на себя и на чудовище, приземлившееся прямо на городскую улицу напротив крыльца таверны.
Это был другой дракон. Мельче того, что спалил Хелген. Серая чешуя поблескивала на вытянутой заостренной морде, за которой угрожающе изгибались два рога. В его крыльях зияли рваные прорехи, от неоднократно пробивших перепонки стрел. Но судя по всему чудище это не волновало и оно по-прежнему оставалось полным сил. А когда на него с яростным криком бросился стражник с мечом наголо, тот грациозно изогнул длинную шею и с резким клацаньем сомкнул огромные челюсти на маленькой человеческой фигурке. Руки и ноги между окровавленными клыками дернулись, когда дракон взмыл в воздух с добычей.
Жрец выбежал на улицу, бросив рюкзак на крыльце, а мы с Барбасом остались, проводив его ошалевшими взглядами. У меня сердце колотилось так, что, наверное, слышал даже пёс, не говоря уже о трясущихся поджилках, руках и прочем. Всё, что у человека могло трястись от страха, у меня дрожало так, что я сама себе напоминала заливное из говядины.
По крыше что-то глухо стукнуло. Даэдра, склонив голову набок, выжидающе глядел на меня.
– Ну, что дальше? – спросил он, а я вместо ответа только бешено помотала головой.
– Предлагаю тебе всё же сбежать из таверны. Хотя бы на кладбище, – посоветовал Барбас. – А стражники со всем разберутся.
– А как же Эрандур? – выдохнула дрожащим голосом.
– Это уже будет зависеть от него. Ты хочешь спастись или нет?
Хороший вопрос задал мне Барбас. О себе я как-то в последнее время и не размышляла даже, все о судьбе мира переживала… Утвердительно кивнув псу, умоляюще взглянула на него.
– Следуй за мной! И ни на что не отвлекайся! – выдал он, завиляв хвостом и выбежав наружу. Выбравшись из «Мертвецкого мёда» следом за ним, увидела, как сверху пикирует дракон, раскрывая в полете пасть. Рев и пламя вынудили прыгнуть вперед на дорогу, грохнуться с крыльца в сырой, наполовину растаявший сугроб, как раз в тот миг, когда крыша таверны вспыхнула алым пламенем и затрещала.
Дракон сделал круг над городом. Взяв себя в руки, я вылезла из снега, сворачивая в сторону кладбища, и заметила, что сбоку от крыльца валяется окровавленное тело фолкритского стражника в порванной стеганке. Похоже того самого, что дракон унес в небо, после чего скинул на крышу таверны.
Барбас пронзительно залаял, привлекая моё внимание, которое я едва смогла оторвать от погибшего и оказаться вдруг посреди царящей на улицах паники. Обгоревших мужчин, пытающихся тушить пылающие казармы, лучников, бьющих в воздух, наемников и орков, всматривающихся в небо, чтобы встретить чудовище грудью. Разве я могу убежать? Мне надо помочь хоть кому-нибудь.
Найдя глазами Эрандура, призвала защитные чары для себя и побежала к нему, сжав в руках Ваббаджек. Сияние Рассвета в ножнах хлопало по бедру, но я не видела смысла им пользоваться сейчас.
– Джулия, прячься! – гаркнул жрец из-под шлема.
– Ну да, конечно, – одарив его саркастической кривой улыбкой, осталась рядом. – А лечить тебя кто будет?
– Лучники! – раздался командирский вопль, и я машинально повернула голову, всматриваясь в облачное небо, откуда пикировал монстр, разевая смертоносную пасть.
В дракона полетели стрелы, но пламя все равно вырвалось из его горла на дорогу, где мы стояли. Поняв, что рискую, отбежала в сторону и нырнула в сугроб возле крыльца. Жар растопил снег, чудище село на дорогу и ещё раз выпустило волну огня.
Когда его рев ненадолго смолк, до моих ушей донесся вопль горящего заживо человека. Облаченный в сталь и кожу наёмник бежал по дороге, охваченный рыжими языками пламени. Бежал, покуда огонь не сделал свое дело, и тот не рухнул наземь, обдав меня запахом жжёной плоти и ткани. Мой спасительный сугроб от наставшего тепла стремительно уменьшался, и я поползла за угол таверны мимо трупа, пока на дракона кидались успевшие разбежаться в стороны воины. Эрандур в беспорядочно движущейся толпе, естественно, потерялся.
За углом горящего «Мертвецкого мёда» в груде сена я нашла стражника, этот был жив, но судя по почерневшим краям нашитой на кольчугу ткани, не слабо обгорел.
– Я помогу вам, я – целительница! – бесстрашно заявила, слегка заикаясь, и дотронулась до руки стража. Он сразу надрывно закричал, а рукав кольчуги, до которого коснулась лишь кончиком пальца, показался горячим, как раскаленная сковорода. Боги, неужели он сплавился с ней?
Призвав целительный свет, подумала, что это должно снять боль пострадавшего, но, похоже, мои чары помогали слабо. Я стащила шлем с его головы и поняла, что стражник – усатый немолодой мужчина лишился чувств, то ли от боли, то ли от полученных повреждений. Пока размышляла, что с ним делать, поняла, что битва с драконом прямо сейчас кипит на фолкритской улице, буквально за моей спиной, и помощь требуется почти всем, кто в ней участвует.
Несмело выглянув из-за угла, увидела дракона с окровавленной пастью, тана Гунзула, размахивающего эбонитовым молотом, суматошное движение стражников и не нашла глазами данмера. Ужас сковал грудь холодной хваткой. Крылья чудища были искромсаны так, что он вряд ли смог бы снова взлететь, даже пламя из его пасти перестало вырываться. Его просто забивали с такой жестокостью, что, вопреки испытываемому ужасу, сердце сжималось от скорби. Огромный молот орка практически раздробил его череп, дракон слабо вертел головой, словно отгоняя полчище назойливых мух, пока, наконец, не запрокинул морду и, издав то ли рев, то ли стон, не уронил длинную шею, больше не шевельнувшись.
Не веря в победу я, вышла на улицу. Не зная, кому сначала помогать – людей получивших ожоги оказалось невероятно много, переводила взгляд с одного искалеченного тела на другое и двигалась к поверженному ящеру. Крыша казарм с треском обрушилась, взметнув ввысь снопы оранжевых искр на много метров к серым облакам, а таверна на другой стороне улицы продолжала пылать. Люди кричали: кто от радости, кто от ужаса и горя, потеряв близких.
– Успокойтесь! – завопила я, не зная, как это остановить. – Если нужна помощь, я целитель… я могу помочь… – мой крик потонул в общем гомоне. – Я могу помочь вам!
Решительно подойдя к стражникам и танам, выискивала жреца взглядом, но передо мной крутились только глухие шлема, орочьи ликующие оскалы, жители, которые вопреки пожару, протискивались к телу убитого дракона, чтобы посмотреть и потрогать.
Некий орк, радостно крича, похлопал меня по плечу, с другой стороны рыдающая женщина в простой крестьянской одежде потянула за руку, видимо, услышав мои крики о том, что я целитель. Пошла за ней, но она привела меня к уже мертвому стражнику с наполовину обгоревшим лицом, которому помогать было слишком поздно. Он валялся около уцелевшей чудом лавки, на крыльце которой стоял бледный светловолосый торговец-норд и с тревогой вглядывался в толпу, иногда поворачиваясь в сторону таверны.
Женщина упала на колени перед погибшим, забила его в грудь кулаками, завыла и закричала. Что-то о детях, о том, что любит его, требовала, чтобы он встал. Мне стало больно и страшно от того, что я осталась одна посреди этой паники и никак не могла отыскать Эрандура.
Перебарывая себя и собственный страх, заметила ещё живого стражника и почти все силы потратила на то, чтобы залечить его ушибы и ожоги – к счастью, не такие сильные, как у предыдущего, что валялся за углом таверны. Я даже не рассмотрела его лица, черты расплылись, словно в тумане, слышала только, как он, не переставая, благодарит.
– Данмер лежит около таверны, – шепнул мне Барбас, не привлекая внимания людей. Со стороны казалось, будто он просто ткнулся носом в лицо в собачьей попытке помочь.
– Где? – взвилась я, поворачивая голову к «Мертвецкому мёду», прогоревшая крыша которого с грохотом просела внутрь.
Неподалеку от рубочной колоды разглядела знакомый эбонитовый меч и стальные пластины, контрастирующие с остатками кипельно-белого снега. Бросившись туда, стащила с данмера шлем, перевернула на спину, в ужасе разглядев на левом боку расколотую, вогнутую внутрь пластину стального панциря. Когда убедилась, что друг жив, то с облегчением выдохнула, и принялась за исцеление остатками своих невеликих магических сил. Похоже, дракон отшвырнул жреца в сторону, когда отбивался хвостом, и кажется, не обошлось без переломов или треснувших рёбер. По крайней мере, несмотря на исцеление, в сознание Эрандур не приходил. Но и его жизни ничего не угрожало. Перетащить бы его в более удобное место с улицы, но главное, что жив, а значит, всё образуется. Подложила данмеру под голову полено с ближайшей дровницы и начала нервно размышлять о том, что делать дальше.
– Барбас… – я обернулась к псу. Он приподнял ухо и вопросительно посмотрел на меня.
– Гав?
– Присмотри за Эрандуром, – поднявшись, оглядела улицу, людей, которые искали родственников или пытались не дать пламени с казарм и таверны перекинуться на соседние дома.
– Ты что, просто уйдёшь? – удивился пёс.
– Я должна убедиться, что могу помочь тем, кого ещё можно спасти. А с Эрандуром всё будет в порядке, его просто нужно перенести отсюда куда-нибудь. Он бы понял меня, и на моём месте поступил бы также, – я помчалась мимо драконьей туши к казармам, отгоняя из мыслей картину рыдающей над телом мужа женщины, что впрочем, оказалось бессмысленно. Навстречу мне попадались и плачущие малыши, потерявшие родителей, и хмурые мужики, безжизненными глазами смотрящие на обугленное до неузнаваемости тело. Было страшно, но страх получилось обуздать.
Подбежав к стонущему от ожогов старику, наклонилась, простерла руки, несмотря на то, что голова уже кружилась от пережитого ужаса, от перерасхода магии, от банальной жажды.
– Ничего не бойтесь! – уверенно заявила, откладывая посох в сторону. – Я – целительница.
***
К вечеру меня и саму пришлось отпаивать снадобьями. Не целебными, а восстанавливающими магию, без которых я начала крайне плохо соображать. В связи со сгоревшей таверной и казармами всех, кто остался без крова, в частности постояльцев «Мертвецкого мёда» и стражников, кто жил в казармах постоянно, разместили в крепости Гунзула, или в уцелевших домах жителей. Наши спальники теперь лежали в уголке алхимической лавки с ярким названием «Мёртвым припарки», где за мной присматривала Зария, местный алхимик, редгардка средних лет. Она ворчала, что нельзя так безрассудно опустошать себя до полного изнеможения. Магия – штука опасная. От самого перерасхода, конечно, ещё никто не умирал, но вот от его последствий… Ярл скупил у неё все зелья и мази против ожогов, а также сделал крупный заказ на изготовление, поэтому Зарии предстояла долгая бессонная ночь за алхимическим столом, пока я высчитывала для неё концентрации из известных навесок ингредиентов. В ход шло в основном толченое пшеничное зерно и сушёный голубой горноцвет. Эрандур очнулся вскоре, после того как его перетащили в алхимическую лавку. Первым делом спросил, победили ли дракона, вторым обнаружил меня лепечущую что-то бессвязное о скампах и сладких рулетах. Барбас лежал рядом, положив лапы под голову и внимательно наблюдая за происходящим. Пес благоразумно помалкивал. Жрец медленно снял эбонитовые перчатки и наплечники, избавился от разбитого панциря, жмурясь от боли, и мне снова пришлось вмешиваться. – Так хотелось отомстить тебе за Морфал, – хищно оскалившись, выдала я. – Посему, раздевайся! Надо тебя осмотреть! – Жестокая ты женщина, Джулия… Глумишься над старым эльфом в минуту слабости, – прохрипел он, перекосившись при попытке снять поддоспешник. – Не глумлюсь, а хочу помочь! – возмутилась, услышав вдруг короткий крякающий смешок лежащего рядом пса. Цыкнув на него, властно нависла над Эрандуром и упёрла руки в бока, припомнив некстати, что, несмотря на всё наше долгое путешествие, ещё ни разу не доводилось видеть данмера с голым торсом. Помогла другу стащить верхнюю часть поддоспешника – плотную стёганку с рукавами, а после принялась за рубашку. Он-то даже руку поднять не мог без гримасы боли. В глаза бросились шрамы. Много мелких серебристо-белых порезов, навсегда застывших на крепкой стройной фигуре данмера. Шрамы тянулись по плечам худощавых жилистых рук, спускались к прессу, по бокам стремились к спине. Их не было видно только на отбитом до чёрных синяков левом боку, скрывающем прочие повреждения. Скомкав рубаху, отложила её в сторону, присела рядом и мои пальцы непроизвольно заскользили по горячей пепельной коже Эрандура, очерчивая форму каждого шрама. – Боги, откуда столько? – прошептала, не скрывая волнения. – Прошлое оставляет следы не только в душе, – ответил он, остановив мою руку, спускающуюся вдоль рваного продольного шрама на груди. Отстранившись, я принялась за исцеление, глядя только на свои ладони, окружённые сияющим ореолом золотого света. Зария оторвалась от смешивания очередного зелья и громко выпалила: – Прекращай колдовать, а то опять плохо станет! – после чего, смутившись, повернулась обратно к столу, делая вид, что ничего не заметила. Творить исцеляющие чары я, само собой, не прекратила. Синяки на теле Эрандура словно растворялись под воздействием магии, а от серьёзных переломов его спасла броня, принявшая на себя основную силу удара. Но мне казалось, что ещё немного и получится исцелить даже шрамы, залатать рваные раны в его душе и, может быть, спасти от преследующего прошлого? Когда, ощутив головокружение, опустила руки, друг благодарно кивнул мне со слабой улыбкой и поспешил надеть рубаху обратно – не только потому, что в хижине было довольно прохладно, но и чтобы скрыть израненное тело. До недавней поры входная дверь то и дело раскрывалась, а в алхимическую лавку стягивались люди, которым требовалась помощь. Из-за всего произошедшего мне было ясно только то, что быстро отправиться к святилищу Клавикуса Вайла, чтобы попросить посох, не получится. В ближайшие дни мы со жрецом будем нужны здесь. Заметив, что Зария увлечена своим делом, я дотронулась до спины Барбаса и тихонько заговорила: – Завтра не получится пойти с тобой, и даже послезавтра неизвестно что будет… – Хм, – еле слышно прохрипел пёс в ответ. – Это не страшно. Я могу ждать, но какой прок ждать тебе, если так сильно хочется исполнить желание? Даэдрический прислужник, конечно, чувствовал, что творится у меня на душе. Посох был мне жизненно необходим, да и не только. Всему Скайриму, наверное. Только никто об этом не знал. Зато в Фолкрите знали, к кому обратиться за помощью. Кто сможет осмотреть раненых, подлечить чарами, утешить и помочь. Придут к нам с Эрандуром. Это было мне точно известно, и бросить сейчас город, пострадавший от нападения дракона, я не могла. Данмер тоже понимал, что на наших плечах лежит некоторого рода обязательство, но что об этом мог знать Барбас? – У тебя есть обязательство перед твоим хозяином, а у нас перед собственной совестью и ярлом. Смертные называют это честью, – шептала, поглаживая пса-даэдра по голове. Он блаженно прикрывал глаза, нежась под моими прикосновениями. – Наслышан, – кивнул Барбас. – Поэтому не откажусь от сделки, а буду ждать. Я с улыбкой взглянула на данмера, но он, прислонившись спиной к стене, скрестил руки на груди и наградил меня почти ревностным взглядом. Вопросительно приподняв бровь, надеялась, что он мне объяснит, в чём дело. – Око Магнуса тоже важное обязательство, – негромко возразил жрец. – Этим людям дракон уже не навредит, а вот Коллегия… Теперь на меня испытующе глядели сразу двое – Эрандур и Барбас, которые каким-то немыслимым образом оказались на одной стороне, и оба (всё также немыслимо!) были абсолютно правы. Они проверяли на прочность два моих качества – честь и способность нести ответственность за происходящее. Самая большая ответственность, конечно, Око Магнуса, попавшее в руки магов из-за моих действий, а значит, мне и исправлять то, что наворотила. – То есть ты готов бросить этих людей?.. – начала говорить, взывая к жреческому самопожертвованию. – Ради того, чтобы спасти больше, – у Эрандура с самопожертвованием было всё в порядке. Он способен был даже пожертвовать собственным убеждением во имя высшего добра. – И повторюсь, здесь все уже спасены. Здесь есть жрецы, алхимик, ярл, который обеспечит пострадавших лекарствами. Джулия, ты сделала всё, что могла, и я горд тобой, твоими действиями после убийства дракона, пусть о них довелось только услышать. Мы задержимся на некоторое время, чтобы восстановить силы и поменять броню, но не более того. – Мне просто страшно продолжать путь, – опустив глаза, призналась я. Барбас вдруг ткнул тёплым носом мне в ладонь и положил голову на коленку. – Нечего бояться, – приподняв пушистые брови, пёс взглянул на меня снизу вверх. – Что может пойти не так, когда на твоей стороне жрец Мары и верный спутник Клавикуса Вайла?
