Иллюзорна мгла. Часть первая. Довакина нет, но вы держитесь

      Склонившись над рекой, я пыталась высмотреть в темноте Эрандура. Приказывала огоньку лететь то вправо, то влево. Я кричала, молила, шептала через застрявший в горле ком. Но ответом мне был только шум воды. Если данмера унесло течением, то я однозначно ищу не в том месте, а надо идти дальше, вниз по реке и пробовать найти где-то там. Но догоню ли стремительный ревущий поток?       – Джулия! – раздалось снизу сквозь громыхание стремнины, но не получилось увидеть, откуда друг зовет меня. Я заметалась туда-сюда по уступу и, наконец, нашла его, борющегося с течением и пытающегося зацепиться за крутой берег.       – Я тут! – улеглась на камни, протянула руку, но достать до Эрандура не получилось. Веревку с собой не носила, а стоило бы… Быстро додумала, что её может в некотором смысле заменить посох и протянула утопающему Ваббаджек.       Жрец ухватился за древко и чуть не соскользнул, но подтянулся и удержался, переставив руку поудобнее. Я, лежа на камнях, вместе с посохом вытянула ещё и вторую руку. Только теперь заметила, что данмер без рюкзака, поэтому вытянуть его оказалось относительно несложно.       Мокрые и грязные мы со жрецом устало вкатились на крутой берег реки.       – Вещи, – голос Эрандура дрогнул от холода, – унесло течением… тролль оторвал заплечный мешок.       – Могло быть хуже, – оптимистично заявила я, вставая. – Он мог бы оторвать тебе голову.       – Справедливо, – оценил моё наблюдение жрец, снял шлем, и с мокрых волос закапала вода. – Нужно высушиться.       Попытка отряхнуться только размазала грязь по накидке и плащу, но решила стиркой заняться только после того, как вылезу. Сейчас думать о чистоте всё равно, что о кровати – бессмысленно.       – Барбас тоже упал, – напомнила, в смятении глядя в сторону расщелины.       – Видел. Надеюсь, пёс выберется сам, – совершенно спокойно ответил Эрандур, медленно двинувшись по уступу к месту, где мы встретили троллей.       – Переживаешь? – хитро прищурилась и неторопливо пошла за ним. – Он же даэдра…       – Он наш проводник, – выдал данмер, и я согласно кивнула. Здесь, в подземном древнем городе, действительно можно надеяться только на высшие силы, вроде богов и даэдра, а сами мы тут немногое можем изменить. Разве что самую малость.       Подойдя ближе к реке, сосредоточилась и применила телекинез в попытке вытащить меч Эрандура из груди тролля. Он был тяжеловат, но лезвие медленно скользнуло из плоти чудовища, и оружие полетело ко мне в руки над водным потоком. Как только клинок достиг цели, я перехватила его свободной рукой и протянула данмеру. Друг благодарно принял оружие, убрал его в ножны и пробормотал: «Хоть что-то у меня осталось».       Вместе со жрецом перебрались через природный мост, под которым, в круглом глубоком котловане, непрерывно шумела вода. Я кинула печальный взгляд на сияющую в полумраке расщелину и продолжила путь, веря, что иду не напрасно.       Свод пещеры над головой стал невероятно низким, и чтобы пробраться до следующего коридора Лабиринтиана пришлось пригнуться и разве что не ползти. Но зато, когда мы выбрались и прошли сквозь завешанный гобеленами прямоугольный зал, следующее, что открылось моему взору, заставило выдохнуть и замереть с приоткрытым ртом.       Широкая нисходящая лестница, тянущаяся меж двумя отвесными скалами, стелилась во тьму и исчезала. Тишина, окутавшая это место, прерывалась только моими восторженными вздохами и решительными шагами Эрандура, который не стал останавливаться, чтобы пытаться разглядеть потолок. Мои глаза не могли отыскать вершины огромного помещения, но, когда я спустилась вниз, то гарда осветила тонкие серые очертания пьедестала, где стоял каменный трон с высокой спинкой.       – Тут, наверное, сидел король, – высказала я, продолжая удивленно озираться. – Кажется, мы вышли из дворца.       – Может быть, – Эрандур приостановился, обернулся, и я, последовав его примеру, увидела оставшуюся за спиной отвесную стену с треугольным провалом на месте врат. Самих створок здесь уже века как не было. Канули во времени вместе с величием этого пугающего места.       – Здесь можно разбить лагерь и отдохнуть, – вдруг заговорил данмер, а от его гулкого глубокого голоса, зазвучавшего в абсолютной тишине, я непроизвольно поёжилась.       – Тебе нужно высушиться, – напомнила ему, слегка смутившись. Меняемся ролями.       – Пока здесь относительно тихо, у нас есть время, чтобы прийти в чувство и дождаться Барбаса.       – Думаешь, он нас отыщет? – я скинула с плеч рюкзак, присела и принялась отстегивать спальник и котелок.       – Уверен, что отыщет.       – На запах прибежит, – пробормотала, разворачивая спальник на ступени, которая по ширине как раз ему соответствовала. Лишь бы во сне не укатиться вниз.       Эрандур сел на ступеньку, стащил с ног сапоги и отжал обмотки.       – А здесь из чего костер разводить? – вдруг опомнилась я. Жрец не ответил, призвал Пламя и провел рукой над длинными лоскутами ткани, от которых вверх заструился пар. Что и говорить – хорошо уметь контролировать магию! Решив, что моя помощь не нужна, вернулась к рюкзаку и вытащила остатки хлеба и мяса, меха, заполненные речной водой. Несложные подсчеты привели к тому, что еды осталось в лучшем случае на день.       – Дагон! – злостно прошипела я, разламывая горбушку пополам. Мясо решила пока приберечь – вяленая козлятина дольше хранится.       – Помоги мне отстегнуть наплечники, – повернулся ко мне друг, заметив моё внезапно перекосившееся от бессильной злобы лицо. Слёзы наворачивались от обиды и безысходности, но я сдержалась, проглотила тяжёлый комок, протянула Эрандуру еду и принялась за дело, чтобы отвлечься.       – Мара защитит нас, – уверенно сказал жрец. – Она не оставит нас блуждать во мраке.       – Тебя защитит, а меня вряд ли, я ведь… – пальцы путались в ремешках, а слова застревали в горле.       – Это не так, – данмер с грустью посмотрел на хлеб. Наверняка, есть ему тоже хотелось, но он знал, что сможет протянуть дольше, чем я.       – Ты пытаешься отрицать то, что боги меня уже давно списали со счёта. С тех пор, как я взяла в руки Ваббаджек, – отстегнув правый наплечник, положила его на пол и перебралась к левому.       – Это смертные забывают богов, а не наоборот…       Я быстро справилась с левым наплечником, волнение и злость отступили, оставив место только гнетущей тоске по солнцу и свободе. Во время поисков небывалого могущества вовсе не чувствовалось, что оно мне необходимо. Я не стремилась к силе, не жаждала власти или почитания. Может, все мечтают, что когда-нибудь станут знамениты на весь Тамриэль, но никогда не задаются вопросом – а какова цена этих сил и этой известности? Чем нужно заплатить?       Мы с Эрандуром разделили еду и питье, сидя некоторое время просто в гнетущей тишине. Шум реки остался где-то настолько далеко, что казался воспоминанием, а впереди лежало безмолвие, где таилось нечто неизвестное. Издали двигался медленный поток тёплого ветра, пропитанного тленом.       – Что если они нападут, пока мы спим? – устало спросила я.       – Будем сторожить, – Эрандур печально улыбнулся. – У нас ведь остался всего один спальник.       – Кстати, если надумаешь переодеваться, то, – не удержалась и захихикала, проклиная свою бурную фантазию, – могу… могу одолжить платье! – договорив, чуть не упала, заливисто смеясь.       – Спасибо, конечно, – данмер кисло улыбнулся, – но вряд ли это мой размер…       В порыве веселья я случайно махнула рукой и задела отцепленный от рюкзака котелок. Посуда с оглушительным грохотом покатилась по ступеням вниз и скоро пропала во мраке.       Жрец недовольно посмотрел на меня и на всякий случай призвал пламя на ладони. Избавившись даже от промокшего поддоспешника, он оставался в одной только рубахе и в случае неминуемой опасности сражаться ему придётся особенно осторожно.       Я встала, решительно вытащив меч из ножен. Сердце неистово забилось о рёбра, но ответом мне осталась гулкая тишина. Котелок докатился до препятствия, звонко стукнул напоследок, словно колокол, и затих. Пожав плечами, я направилась его искать.       Данмер глухо прорычал что-то невнятное сквозь зубы, провожая меня взглядом. Оставалось только невинно улыбаться ему и пожимать плечами. Сам виноват. Хотя непонятно, в чём именно. В том, что постоянно меня спасает? В том, что пригрезился мне в платье? В том, что всегда рядом и…       Поймав себя не на глупой улыбке, но на странной мысли: «а что если Ворстаг был прав?», я вдруг обернулась, ища одобрения и поддержки от друга. Он следил за мной, по-прежнему держа наготове огненные чары. Я спускалась ниже, пока не добралась до трона и не нашла котелок, срикошетивший на пару метров влево.       – Вот ты где! – обрадовано наклонилась и услышала шорох.       Тьма вздрогнула. Тень на троне пришла в движение, обрела человеческие очертания в шлеме, увенчанном длинными рогами, и встала, сжимая в призрачных руках такую же нематериальную секиру.       Детали, окутанные льдистым холодным светом, едва различались, искажаясь во мгле ослепительным сиянием, исходящим от духа. Бледные черты мёртвого лика проступили, обрамленные открытым шлемом, призрак широко открыл рот, словно набирая затхлый воздух. Я, схватив котелок, бросилась прочь, наверх, когда позади меня пронёсся шквалистый ветер. Резкий порыв поднял мой плащ, но удалось устоять на ногах и продолжить стремительно следовать вверх.       Огненные стрелы прочертили тьму дымчатыми всполохами, шумно пронеслись над моей головой, встретились с оболочкой призрака и опалили его магией.       Первое, что мне пришло на ум – Ваббаджек. Эрандур без доспеха, бой неравный, так почему бы не попытаться сместить равновесие в нашу сторону? Схватив посох, прицелилась в идущего наверх духа и послала магический заряд в цель. Молнии, опутавшие ноги, погасли через миг, а страж Лабиринтиана как шёл, так и продолжил шагать по лестнице. Данмер попеременно с обеих рук бросал огненные стрелы, но охватывающее врага магическое пламя только загоралось и гасло.       Скоро призрак остановился, расставил руки в стороны и открыл пасть, изрыгая из себя слова.       Прозвучал даже не рокот камней, а закладывающий уши хлопок. Я вмиг утратила ощущение пространства, но лишь потому, что Эрандур сгрёб меня в охапку и отпрыгнул вправо.       В тусклом свете мельком заметила, как взметнулись вверх части доспеха, рюкзак, спальник, как полетела в воздух наша скудная еда, как посыпались драгоценные камни из кошелей…       Я неловко упала на спину, сверху навалился жрец, прикрывая меня собой. На голову летел дождь из моего нижнего белья вперемешку с септимами.       И раздался радостный оглушительный лай.       – Барбас! – привстав на локте, чуть не столкнулась лбом с данмером, примостившимся ровно надо мной. Эрандур тонко улыбнулся:       – Я же говорил! – он поднялся на ноги и протянул мне руку. Поднявшись без его помощи, я сразу получила по макушке шальной монетой, которая от крика призрака подлетела слишком высоко. Схватившись за голову, увидела, что пес-даэдра ловко перетянул на себя внимание недруга, позволив нам, наконец, атаковать в полную силу. Посему, перехватив Сияние Рассвета поудобнее, я бросилась вперед, надеясь поскорее вонзить благословение Меридии в стража по самую эктоплазму!       Лезвие призрачного топора прошло насквозь Барбаса и не причинило ему вреда. Пёс увильнул влево, страж развернулся, наотмашь ударив секирой, как раз когда я подбежала, держа меч над головой.       Острый край вспорол рубашку, по всему телу разлился гибельный холод. Из последних сил удалось опустить клинок и попасть по плечу призрака. Окутанный пламенем Меридии, он вдруг подкосился, встал на одно колено, опираясь на секиру, и склонил рогатую голову. Священный огонь пожирал его, а я рухнула на ступени, держась за живот, откуда, как мне казалось, скоро вывалятся кишки. На самом деле там не появилось даже царапины, но боль нестерпимо острая не давала даже дышать нормально, словно внутрь меня поместили ледяную шершавую глыбу.       Свернувшись в комок, я тихо постанывала и боялась шевелиться. Склонившийся призрак растаял во мраке, а моё сознание утекло за ним.       В древние своды, куда не так давно приходили тени.       Я словно наяву увидела их – шестерых магов. Они шли этим же путем, искали силы сокрытые в Лабиринтиане, испытывали себя, ведомые алчностью к знаниям и могуществу, скользили под сводами, пробирались через реку – тогда ещё не такую бурную – и погибали. Один за другим падали, но оставшиеся продолжали идти. И гремел над всеми голос невидимого владыки.

«Слава тебе, о город Бромьунар, Да будут эти стены стоять вовеки, Да ослепнет враг от твоего величия, Да содрогнётся любой, узрев тебя!»

      И я содрогнулась, просыпаясь. Удушливая тошнота, подпрыгнула до горла, пыль защекотала ноздри, из груди вырвались хрипы и кашель. Острая полоса боли медленно растворялась. Льдина в животе начала подтаивать.       Эрандур подбежал, склонился надо мной, положил руку на плечо, принявшись обеспокоенно осматривать – нет ли повреждений, но не обнаружил ничего кроме порванной рубахи. Я чувствовала, как призрак повредил мою душу, поселив в неё знание и скорбь по чему-то настолько далекому и позабытому, ставшему пыльной руиной, покрытой пеленой древней тьмы.       Пёс-даэдра тоже не остался в стороне, ткнувшись носом мне в щёку.       – Жить будет, – констатировал Барбас и сел рядом, склонив голову набок. Как оказалось, отключилась я всего на минуту, если не меньше, но за то время голову заполнили образы и воспоминания, принадлежащие не мне, а самому Лабиринтиану.       – Наверное… – слабо выдохнула я в ответ, не отнимая рук от живота, скованного спазмом. – Мне… мне просто надо немного полежать.       – Принесу сюда спальник, если найду, – жрец встал и направился на поиски нашего разлетевшегося по ступеням добра.       Барбас проводил данмера спокойным взглядом и высунул язык из пасти, словно ему жарко.       – Как ты выбрался? – спросила я, приподняв голову.       – Вскарабкался, – гордо отозвался пёс. – Не сложно, но долго. Хорошо, что вы не погибли за это время.       – Ты правда беспокоишься? – недоуменно подняла бровь.       – Ну, как сказать. Если ты погибнешь, то о сделке с Клавикусом придётся забыть, а снова бегать по Скайриму и искать каких-нибудь… смертных, готовых на соглашение с принцем даэдра, мне совсем не хочется. Это займет время. И за это время Клавикус может пострадать.       – Пострадать? Он же даэдра! – возмутилась я, чувствуя, как постепенно становится легче.       – Не забывай о других даэдра. Идёт игра.       – Игра? – опять это слово. Оно меня будто преследует. – Какая ещё игра?       – Не сейчас, Джулия, – Барбас нахмурил пушистые брови. – Обещаю, что расскажу тебе всё, но как только выберемся отсюда, идёт?       Любопытство в груди так и вспыхнуло, заставив отцепиться от собственно живота и вытаращить глаза на четвероногого спутника.       – Ладно, – нехотя согласилась я. – Но помни, что ты обещал!       – Мы заключим ещё одну сделку с тобой, – Барбас кивнул и неторопливо побежал к данмеру, оставив меня на лестнице с отголосками боли, сменяющимися неистовым подогретым интересом. Перестала воспринимать, что страшнее – грядущая сделка или продолжение пути.       С кряхтением я встала на ноги и, ссутулившись, потихоньку побрела за псом, встретившись с Эрандуром, который отыскал спальник.       – Я в порядке, – вяло, каким-то старушечьим скрипучим голосом, проговорила в ответ, замечая под ногами блестящие красные гранаты и монеты.       – Не очень похоже, – жрец расстелил спальник рядом со мной и направился на поиски частей своего доспеха. Барбас тоже активно подключился к сбору, пока я ползала по ступеням, подбирая золото и драгоценные камни.       Найти удалось чуть больше половины. Улетело в небытие около тысячи, если судить по стоимости драгоценных камней, и пара десятков монет. При этом мне даже не хотелось знать, сколько уплыло в реку из рюкзака данмера. От таких знаний можно и чувств лишиться!       Когда, после привала, мы продолжили путь, меня настигла апатия. Не та, которая зелье Вермины, а самая обычная. Никуда не хотелось идти, не хотелось шевелиться. Единственное навязчивое желание, оставшееся в голове – прилечь на ступени и ждать, пока покроюсь пылью. Без дневного света, который не могло заменить ни Сияние Рассвета, ни факелы, ни магический огонь, сердце одолевала тоска. Я устала. Ноги отказывались нести вялое тело по ступеням, а ноша оттягивала плечи.       Заметив, что отстаю, Эрандур отобрал у меня рюкзак. Понял, наверное, как с каждым шагом становится всё труднее.       Лестница закончилась площадью, на краю которой стояла полукруглая стена, напомнившая мне часть стены разрушенной башни. Приблизившись к ней, я разглядела старинные письмена, состоящие из линий, будто нацарапанные в камне огромным когтем. С верхнего края надписи на меня молчаливо смотрела барельеф, отдаленно напоминающий драконью голову.       – Барбас? – я вопросительно посмотрела на пса. – Что тут написано?       – А я почём знаю? – недовольно прорычал он. – Думаешь, если я даэдра, то на всех языках умею читать?       – А разве нет? – пожала плечами и пошла отбирать у Эрандура свои вещи. Интерес к жизни вернулся – надо записать эти символы и показать Арнелу Гейну, если выберемся. Он же мастер по древностям! Вдруг ему удастся расшифровать эти буквы?       – Нашла время! – Барбас в нетерпении крутился под ногами, но я была непреклонна и не сдвинулась с места, пока не переписала углём на пергамент верхнюю строку. Данмер в это время держал Сияние Рассвета как факел.       Когда работа была закончена, мы двинулись вправо, ища дорогу, ведущую прочь от площади. Древняя галерея с высокими квадратными колоннами, выстроившимися вдоль «улицы», оказалась заполнена призраками. Не столь опасными, как тот, на троне, но зато многочисленными, тянущими ко мне крючковатые иссушенные пальцы. Мертвецы разевали рот в беззвучном крике, но не могли призывать силу, подобную той, что была подвластна их королям и военачальникам.       Вихри пламени и Сияние Рассвета кружились в танце магии и стали, Барбас лаем отвлекал призраков на себя. Мы пробились сквозь них, отправив духов в положенное им посмертие, поняв, что, наконец, подошли к цели.       Смутные детали снов, переплетенных с видениями или ощущениями, всплыли в голове. Трое магов дошли до этого места – двое отдали свои жизни, чтобы заключить зло в ловушку.       Силуэты стен подземного храма освещали блеклые синие волны, струящиеся над каменными перекрытиями и непрерывно мерцающие.       У подножия стен бежал тонкий ручеек, через который можно было просто перешагнуть, а наверх вела лестница, проходящая под дугой арки, украшенной каменной орлиной головой. Чем выше мы поднимались, тем ярче становился свет. Я почувствовала магический ветер, кружащий воронкой пыль внутри храмового двора.       Не помню, почему пришла к выводу, что это именно храм. Что-то в этом строении, утонувшем под землей, напомнило мне гору Килкрит, наверное. Весь путь не получалось отделаться от ощущения, что между этими двумя руинами есть невероятное сходство.       Вступив под свод арки, я сощурилась от яркого света. Справа на стене, оставшейся от некоего храмового сооружения, сидели, преклонив колени двое духов, отличных от драугров. Очертания их одежд больше походили на мои – одеяния учеников или адептов Коллегии. Эти призраки замерли, творя вечное заклятие, держащее некое существо внутри сияющего шара. Фигура в бесформенных просторных одеяниях походила на человека, сжимающего в иссушенной руке посох с навершием. Было далеко, слишком далеко чтобы распознать в навершии точную копию Ока Магнуса в миниатюре. Но я увидела. Не могла не увидеть. Теперь, стоя здесь и сейчас, я это твердо знала.       – Это он! – взбудоражено выдохнула я, нагнав Барбаса и потрепав его по шее.       – Вижу, но, кажется, посох запечатан в этих чарах вместе с владельцем, – пёс указал лапой влево и сел, вопросительно на меня глядя.       Три, замороженных во времени, фигуры на наше прибытие никак не реагировали, а сияние продолжало изливаться с ладоней призрачных магов и скапливалось сияющей сферой вокруг нежити.       – Нужно освободить эти души от такого ужасного проклятья! – сказал жрец, повернувшись ко мне. Барбас недоверчиво хмыкнул.       – Очевидно, что это жертва, а не проклятье.       Я повертела головой вправо и влево, почесала голову в раздумьях. Пёс-даэдра прав. Эти два мага удерживают нежить, а значит, рушить заклинание надо с них.       – Отдай рюкзак! – шагнула к Эрандуру и стащила с его спины свою ношу. Он сначала отшатнулся, не поняв, что мне нужно, но потом заинтересовался происходящим.       – Свиток, конечно, был мокрый, и не знаю, получится ли заклинание, но попробую этих двоих изгнать! – поделилась идеей. Пергамент с начертанными даэдрическими рунами уже давно высох, но из-за купания в реке стал выглядеть помятым и истрёпанным. До этого я боялась его разворачивать, чтобы не повредить.       Выудив свиток, раскрыла его и, сделав пассы руками, ощутила, как сила заполняет меня, как струится по жилам и стремится к выходу, словно река, пробивающая каменный завал. Высвободив чары, увидела, как разбегаются во все стороны язычки очищающего пламени, как гаснет сияние чар, сдерживающих нежить, и как тают во тьме силуэты магов, становясь сначала бледнее, а потом и пропав вовсе.       Я освободила зло, живущее в недрах Лабиринтиана и его лик, сокрытый металлической маской, обернулся ко мне. Он взмахнул Посохом Магнуса, направив его вниз. Из шара вырвалась слепящая молния.       Перед глазами мелькнула только белая вспышка, и я зажмурилась, прежде чем меня накрыла тень. Заряд не достиг своей цели.       Барбас уже побежал наверх по узкой боковой лестнице, заливаясь призывным лаем, а напротив меня замер Эрандур. Изогнутые молнии впивались ему в спину, и с каждой секундой данмер оседал на слабеющих ногах.       Я выставила перед собой руку с оберегом, отразила магию, но меня отшвырнуло назад.       Барбас наскочил на нежить и вцепился зубами в Посох Магнуса, повиснув на нём. Вытащив из ножен Сияние Рассвета, я бросилась наверх, пока пёс не позволял мертвецу атаковать снова. Преодолев лестницу в три прыжка, через гулкий грохот крови в ушах, я услышала:       «Ты – недостойна!»       Поскольку это вовсе не было для меня откровением, я продолжила бежать по выступу, замахиваться клинком и кричать, чтобы придать себе храбрости. На сей раз воинственный клич звучал вполне сносно, поэтому, когда нежить повернулась ко мне и атаковала, я даже не остановилась и опустила клинок.       Слабость накатила так резко, что закружилась голова, на мгновение потемнело в глазах, а Барбас, поняв, что его тактика не сработала, отцепился от руки мертвеца и, разбежавшись, наскочил, ударив лапами. Охваченный огнем Меридии и отвлеченный псом-даэдра, противник прервал заклинание и поставил перед собой сияющий оберег, словно он мог чем-то помочь. Пламя с него мгновенно схлынуло, и мертвец поплыл над полом вверх по лестнице, углубляясь в храмовые помещения.       – За ним! – рявкнул Барбас, прижав уши и помчавшись следом. Он пытался отобрать Посох, а не убить нежить, согласно сделке с Клавикусом Вайлом. Я же понимала – не изгнав это зло до артефакта не добраться, а совершить задуманное было не так уж просто.       Мертвец блокировал пламя Сияния Рассвета и продолжал держать перед собой оберег, защищаясь от любой другой магии. Если бы не висящий зубами на его руке Барбас, то ситуация выглядела бы совсем скверно.       Я обернулась, взглянула вниз, где жрец постепенно приходил в себя после попадания молнии из Посоха Магнуса. Эффект от оружия напоминал перерасход магии, от которого мне приходилось страдать довольно часто.       Можно попробовать пробить оберег, раз уж мне стала ясна суть его атаки. Побежав вслед за нежитью, я, игнорируя его магическое сопротивление, несколько раз наотмашь ударила, но огонь вдруг сменился странным свечением, а по моему телу прошел колючий электрический заряд. Пёс тоже висел на руке, слегка вздрагивая от проходящих по его телу молний.       «Недостойна!» – вторил голос из подсознания, и спорить с ним не хотелось.       Враг окружил себя оберегами и плащом молний, а я, отбежав подальше, не могла бить его ни магией, ни клинком. И всё, что мог сделать Барбас – это сдерживать нежить обычными клыками.       Вытащив Ваббаджек из-за спины, взмолилась Шеогорату, я взмахнула посохом. И ничего не произошло. Оберег на секунду пропал, а после, поглотив магию, вновь восстановился.       – Сделай что-нибудь! – цедил сквозь зубы Барбас.       Наверх поднялся Эрандур, остановился возле меня и крикнул:       – Одновременно! Готова?       – А? – растерялась, обернувшись на жреца, на ладонях которого вспыхнули яркие пламенные языки.       – Что? – завертела головой, не ожидая столь стремительного поворота. – Погоди!.. Нет!       Две огненные стрелы последовательно полетели в мертвеца, пробили оберег, я выставила перед собой Ваббаджек. Алая дымка сорвалась с навершия, посох казался смеющимся над всем, что происходит. Пёс резко разжал зубы, отскочил в сторону. Нежить застыла. Из-под маски что-то глухо зашипело.       Во все стороны полетели септимы. Я уронила посох и закрылась руками. Монеты больно застучали по голове, зазвенели, отпрыгивая от доспеха Эрандура на пол. Барбас пару раз болезненно тонко проскулил, получив золотом по бокам.       И Лабиринтиан поглотила тишина.       – Ну вот, – боязливо приподняла голову, осмотрелась, увидев Посох Магнуса рядом с кучкой праха, прикрытого железной маской. – А он мне говорил, что недостойна…       Данмер снял шлем, потряс головой и осмотрел всё вокруг мутным взглядом.       – Кажется, у меня перерасход энергии… – выговорил он.       Барбас, гордый совершённой работой, уселся около кучки праха.       – Моя часть сделки выполнена, – выдал он, довольно щурясь и виляя хвостом. – Возьми оружие, Джулия Октавия, и иди спасать мир!