Глава пятьдесят шестая. Старый друг, новый враг
8 ноября 2019 г., 18:21
Когда руки Эрандура плавно соскользнули с моих плеч, я, недоуменно хлопая глазами, посмотрела на него, с трудом осознав, что именно случилось. Мы мягко соприкоснулись губами всего на секунду, но всё равно не верилось – в действительности жрец решился это сделать или мне привиделось, и никакого поцелуя не было вовсе. Может, это вьюга и ледяной ветер, и ничего больше?
Данмер стоял передо мной в ожидании слов или ответных действий, и моя рука дёрнулась к губам. Я вздрогнула, глядя на него в замешательстве. Смятение охватило душу, и я зачем-то ляпнула:
– Брелина! – несвоевременно спохватилась, что толкнула подругу, что, наверное, причинила ей боль, что нужно поговорить и поставить точку в наших отношениях. Виновато взглянув на Эрандура, я сделала шаг к тропе, пока её не занесло окончательно, а жрец вдруг резко отвёл глаза и выпалил:
– Извини! Я слишком многое себе позволил.
Дар речи пропал, поэтому на нелепое извинение ответила набором невнятных звуков.
– Там… очаг… э-э… ударилась… в… – остановилась, помявшись на месте, и жестом указала в сторону города. – Пошли.
Эрандур растерял жреческое красноречие – неужели подумал, что мне не понравилось? А мне понравилось? Чтобы распробовать, надо повторить. Но не полезу же я к нему прямо сейчас посреди сугроба за границей Винтерхолда. Не полезу?
В напряжённом молчании мы добрались до таверны, походя издали на два торопливо перемещающихся сугроба. Задержались на крыльце, неловко столкнувшись у входа. Эрандур галантно пропустил меня вперед, открыв дверь. В опустевшем зале таверны никого не осталось. Не нужно было даже спрашивать у Харан, прожигающей меня недовольным взглядом, куда делась данмерка. Хорошо, что я подруге голову случайно не разбила.
– Что б больше не дралась тут, ясно? – раздражённо высказала трактирщица, ещё помнящая мои прошлые пьяные выходки.
– Прошу прощенья. Брелина ушла?
– Конечно. В слезах. Сразу после того, как ты убежала, – недовольная Харан внезапно смягчилась, украсив лицо показной приветливостью. – Выпьете что-нибудь?
– Нет! – в два голоса ответили мы со жрецом, переглянулись и обменялись виноватыми улыбками. В сияющих рубиновых глазах спряталась невысказанная грусть, которую он, видимо, пытался скрыть за наигранной радостью. В моих глазах, напротив, мелькали неистовые огни аномалий, мечущихся по закоулкам сознания, то ли паникуя, то ли радуясь.
– Джулия, прежде чем ты уйдешь, – тихо начал жрец, – скажи, как мне заслужить прощение за свой неуместный поступок?
– Не понимаю, о чём ты говоришь, – я невинно захлопала глазами. – Какой такой поступок?
– Полагаю, я прощён? – он приложил руку к сердцу.
– За что? – главное, теперь всё отрицать и строить из себя святую наивность. Пока сделать вид, будто ничего не случилось. – Не волнуйся, я ничего не помню. Ничего же не было, да? Не было? Скажи, что не было?
– Как пожелаешь, – пожал плечами данмер.
– А теперь… спокойной ночи, – боком двинулась к выходу, нервно улыбаясь. – Завтра приду, расскажу, что в Коллегии.
– Спокойной ночи… – взволнованным тоном сказал Эрандур в проём резко закрывающейся двери.
Как только я оказалась на улице, не смогла сдержать вздоха облегчения. Как же неловко! Приятно, но неловко. После того, как поцелуешься при таких обстоятельствах, дружбе приходит конец. Её сменяет бурлящая влюблённость, в которой я теперь тонула, смотря на мир через искажённую призму горячих чувств. Если даже дело в Апатии, какая теперь разница, когда сердце выворачивалось наизнанку от нежелания расставаться, от недосказанности и хочется прыгать, как козе по горам Джерол.
Так я проскакала по ступеням и по мосту. За спиной, словно крылья выросли. Такие, как у дракона! Огромные, способные унести сквозь облака к самым далёким звездам.
Домчавшись до Зала Достижений, перевела дух, спиной прислонилась к двери. Из-под полуприкрытых век я разглядывала статую Шалидора, по которой скользили глубокие холодные тени от восстановленной жаровни.
Теперь нужно взять себя в руки и объяснить Брелине, что произошло.
«Я тебя толкнула, потому что не люблю! Извини!»
Отмахнувшись от бредовых мыслей, зашла в Зал Достижений, погрузившись в приглушенный свет, словно жаровня в центре не могла сиять в полную силу. В приятном полумраке, я медленно, собираясь с духом, добралась до комнаты Брелины, остановилась под дверью, прислушалась. Плачет.
Сейчас или никогда!
Три раза негромко постучала, услышав приглушенное хриплое: «Уходи!» Вопреки этому, толкнула дверь, увидев в свете единственной догорающей свечи взлохмаченную Брелину, рывком севшую на кровати, как только я вошла к ней.
– Нам не о чем больше говорить! – рыкнула она. – Беги к своему Эрандуру! Оставь меня в покое!
– Я не уйду, пока не объясню, что происходит, – глотая ком в горле, выговорила я, встретившись с её колючим взглядом. Она сжала губы в тонкую линию, острое приятное личико исказилось гримасой обиды и злости.
– Ну, давай! Соври мне что-нибудь!
Я осторожно присела на край кровати рядом с ней, протянула руку, но данмерка оттолкнула меня, продолжая пылать гневом.
– Не хочу тебе врать. Никогда не хотела, а всё, что происходило между нами, я не воспринимала так серьёзно, как ты. Теперь и вовсе, не могу открыть тебе всей правды, потому что… – попыталась подобрать правильные слова, чтобы не рассориться ещё больше. – Меня втянули в очень опасную игру. Я думала, что ничего тяжелее, чем спасение Коллегии, со мной не случится, но теперь даже не знаю, что ждёт нас с Эрандуром. Понимаешь, Барбас, говорящая собака…
– Что?! – вытянулось лицо Брелины. – Какая ещё собака? Что ты несёшь?
– Пытаюсь объясниться, – растерянно посмотрела на неё, но подруга вдруг вскочила с кровати, вытащила из ящика прикроватной тумбочки Звезду Азуры и с силой втиснула камень мне в ладони.
– Забирай её и убирайся! Не желаю слышать от тебя никакой гнусной лжи!
Неуверенно повертев прохладный камень в руках, поняла, что разговор зашёл в тупик, а попытка оправдаться только всё испортила. Что бы я ни рассказала, хоть про драконов, Брелина не станет слушать, пока бушуют эмоции.
– Мы просто неправильно друг друга поняли с самого начала, – встала, прижав к себе Звезду Азуры. – Я и не могла подумать, что…
– Ты вообще не думаешь ни о ком, кроме своего данмера! – выкрикнула подруга, и по её щекам покатились слёзы.
– А ещё о мире, который трещит по швам. О даэдра, которые стараются оторвать от реальности куски побольше. О том, как выжить в этом треклятом Скайриме! – закричала в ответ, словно переняв часть её злобы. – О войне. О бандитах. О всей той мерзости, что повылазила на свет в последнее время. О том, что я даже не могу рассказать о пережитом, потому что у самой от этого трясутся поджилки. – На это Брелина только смогла несколько раз беззвучно открыть и закрыть рот. – Завтра встретимся ещё раз, и наши пути снова разойдутся…
– Хоть бы навек! – надрывно ответила Брелина.
– Тогда прощай, Брелина Марион, – без тени печали в голосе сказала я. – Ты стала моей первой подругой в этом суровом краю. Жаль, что так вышло, – развернулась и, вылетев из комнаты, хлопнула дверью, слыша, как за спиной раздаются рыдания. Некоторое время я постояла у двери, прикрыв глаза и вслушиваясь. На сердце стало так тяжело и неприятно, но, понимая, что не могу и не хочу ничего менять, направилась к себе.
***
Наутро я явилась в Арканеум, где меня, сидя за одним из столов, ожидал мастер Толфдир со стопкой писем, адресованных придворным магам всех владений, кроме Винтерхолда. Маг посмотрел на меня с горделивой приятной улыбкой, передал письма и дал напутствие перед тем, как я проведу первое в своей жизни собрание учеников. – Не забывай, что от первого впечатления зависит очень многое. – Покажи им, кто здесь главный! – ухмыльнулся Ураг гро-Шуб из-за стойки. – И не забудь напомнить, чтобы берегли письма, как собственные жизни! Я кивнула с чувством ответственности и подошла к библиотекарю. – А можно мне взять ту испорченную книгу заклинаний? Орк расплылся в широкой улыбке и довольно прищурился, наклоняясь под стойку. – У меня тут даже не одна такая книга! – передо мной оказались ещё два учебника. Один коричневый со знаком Школы Изменения, а переплет другого украшал оттиск Школы Восстановления. – Эти тебе даже больше пригодятся, – высказал библиотекарь. – Железная Плоть и Высшее Лечение. Вряд ли ты вообще сможешь это освоить! – Посмотрим, – я потянула руки к книгам и забрала все, что мне причиталось. Всю дорогу буду учить, может что-нибудь и выйдет. Всех учеников, включая бывших неофитов Дж’зарго, Онмунда и Брелину, пригласили собраться на первом этаже Зала Достижений, где помимо них находились двое плечистых нордов-близнецов, аргонианин с изумрудно-зелёной чешуёй и симпатичная редгардка с пронзительными карими глазами. Все, кроме Онмунда, глядели на меня пристально и недовольно. Я подошла ближе к жаровне, вокруг которой все стояли и ждали новостей. Брелина демонстративно отвернулась, каджит что-то фыркнул в усы. – Мастера назначили меня главной над учениками, – уверенным бодрым голосом начала, придавая себе максимум храбрости. – Кто не в курсе, меня зовут Джулия Октавия, и надеюсь, что все мы познакомимся ближе в процессе работы, так сказать. Взгляды старших учеников стали скучающими и насмешливыми, Брелина специально смотрела в другую сторону, хвост Дж’зарго недовольно метался из-под рубахи, а Онмунд кивал в такт моим словам и внимательно слушал. – На Совете мастеров, собранном пока не назначен архимаг, было решено послать учеников с письмами к придворным магам всех владений и при необходимости убедить их, что у нас тут всё в порядке, – у меня с непривычки дрогнул голос, я положила книги на край жаровни и продолжила. – У меня восемь писем. Вы можете сами выбрать, куда отправиться, – решила немного разбавить обстановку. Если начну всеми командовать, меня точно не полюбят. Хватит с меня пока и ненависти Брелины! – Виндхельм? – робея, спросила я. Вперёд вышел один из нордов-близнецов, зыркнул на меня голубыми глазами, коснувшись брезгливым взглядом шрамов на щеке. – Меня звать Рунди, если что, – он взял письмо и остался дожидаться брата. – Данстар? Брат представился коротко: «Борвир», напоследок поблагодарил, и близнецы сразу покинули собрание. Мне хотелось бы отправиться в Данстар или в Вайтран, с придворными магами этих городов я была хотя бы знакома. – Морфал? Посетить городок на болотах согласилась редгардка. Уж не родня ли Фалиону? Она мягко забрала письмо из моей руки и не потрудилась представиться, отправившись наверх. Похоже, старшие ученики ни в какую не воспринимали меня всерьёз. – Вайтран? – спросила с надеждой, что никто не согласится, но пыхтя от гнева, ко мне подошла Брелина, выхватила письмо и скрылась в своей комнате. Повисла гнетущая пауза, после которой я с трудом могла продолжать. – Солитьюд? – вызвались сразу Онмунд и аргонианин, но норду пришлось уступить, тушуясь перед озлобленным янтарным взором ящера. – Я Илас-Теи, запомни, – в шипящем голосе послышалась неприкрытая угроза. – М-м, хорошо, – кивнула ему, оставшись с каджитом и Онмундом. – Фолкрит, Маркарт, Рифтен? – поинтересовалась, думая про себя: «Только не Рифтен!» Наверное, прочитав мои мысли Дж’зарго, вальяжно приблизившись ко мне, выбрал Фолкрит, а Онмунд схватил самый дальний город от Винтерхолда. – Удачи! – язвительно пожелал каджит, довольно встопорщив усы и оскалившись. Я осталась одна в центре Зала Достижений с направлением в самый скандальный город Скайрима.***
Восьмого числа месяца Восхода Солнца нам со жрецом удалось покинуть Винтерхолд. Однако вопреки полученному заданию, направились в Солитьюд, чтобы изгнать из Нирна Барбаса. Вести себя, как ни в чём не бывало, не получалось, но мы оба пытались. Даже завели разговор о погоде, которая не радовала солнцем или пушистым снежком. Густые тучи повисли на небе, отчего днём стало сумрачно, а резкий ветер вздымал с ледяной пустоши белые вихри. Я решила не тянуть с поездкой, поскольку предстояло сделать большой крюк, прежде чем достигну нужной цели, и, к счастью, в город прибыл извозчик, привезший немного запасов для Коллегии из Виндхельма и шахтёров на добычу угля. Оси повозки пронзительно скрипели, старая серая «в яблоках» кляча еле тянула груз, а накутавшийся в шкуры белобрысый усатый мужичок, то и дело подстегивал её, сурово матерясь и косясь на нас время от времени. Мы не успели отъехать от Винтерхолда и на пару километров, как услышали позади призывный громкий вопль. – Сто-ой! Я обернулась, пытаясь разглядеть догоняющих людей, но, чем ближе они становились к повозке, тем сильнее сжималось от ужаса сердце. В голове раздавался стук крови, бьющей в виски, а каждый шаг приближающихся по обледенелой дороге отдавался в ушах грохотом стального молота, ударяющего о камни. Трое Братьев Бури. Патруль Ульфрика. Лица, закрытые шлемами с глухими забралами, синие стеганки и щиты с нарисованными медвежьими головами, топоры на поясах, а за плечами меховые плащи. Ноги потяжелели и буквально приросли к повозке, во рту пересохло, я смотрела на солдат, бледнея. Меня словно схватили за волосы и жестоко отбросили в ту жуткую ночь, когда мы едва не погибли в холоде из-за порочности людских душ. Кучер натянул вожжи, и лошадь послушно остановилась. Я пыталась не выдать себя, но то, что пришло изнутри, страх, с которым невозможно было бороться, снова сковал меня тяжёлыми цепями беспомощности. Солдаты Ульфрика догнали нас, начали взбираться в повозку. Присмотревшись, поняла, что среди них одна женщина – высокая и плечистая, габаритами не уступающая следующим вместе с ней мужчинам. «Не те! – мысленно возликовала я, но страх не отступил. – Это другие люди, успокойся! Они же заметят, что что-то не так! Они всё заметят... Они уже видят!» Резко вздрогнув, подняла глаза. – До Виндхельма, брат! – гулкий голос, прозвучавший из-под шлема, почудился подозрительно знакомым. – Платите! – потребовал кучер. – Ты смеешь требовать платы с воинов Ульфрика, которые защищают тебя и твою семью от треклятой империи? – грозно спросила женщина. – Я не еду в Виндхельм. Мы направляемся в Данстар! – извозчик не соврал, хоть и неразумно теперь было упоминать о путешествиях в Солитьюд, когда восстание набрало силы. – Тогда высадимся у ближайшего форта! – решил тот, что сидел ближе к кучеру и чей голос казался мне знакомым. Я почти теряла сознание от волнения, но Эрандур крепко сжал мою ладонь. – Всё будет хорошо, – еле слышно пробормотал он. – Постой, – норд со знакомым голосом обратил на меня внимание. – Я тебя знаю? – М-меня? – пролепетала в ответ, борясь с дрожью в коленях. Брат Бури снял шлем с головы, и на его плечи легли длинные волосы пшеничного цвета. Он открыто улыбался, глядя на меня ясными, добрыми, ярко-голубыми глазами. Губы обрамляла короткая борода. Я сразу вспомнила тот самый день... Мой первый день в Скайриме! – Ралоф? – просияла, не веря своим глазам. – Джулия? Так ты спаслась из Хелгена! – он привстал, чтобы обнять меня. Я покраснела, неуклюже отвечая на неожиданный дружеский жест. – Хорошо, что ты выбралась и осталась жива! – Талос всемогущий, – выдохнула я. – Это просто чудо, что ты здесь… – оставалось только расплакаться от счастья, что мне ничего не угрожает. – Имперка, которая верит в Талоса? – недоверчиво спросила женщина и сняла шлем с головы, высвободив сперва две светлые косы,затем открыв суровое лицо, рассечённое длинным шрамом от левой щеки до подбородка. Изогнутые брови сомкнулись у переносицы, льдистые серые глаза впивались то в меня, то в данмера. Третий Брат Бури открывать лицо не спешил, сквозь забрало, наблюдая за происходящим. – И что с того? В кого хочу, в того и верю… – хвастаться, что на меня Талмор наводку своим агентам уже выписал, не стала. – Я, кстати, Джулия Октавия, целитель. – Эрандур, скромный слуга Мары, – представился данмер, но расположения спутников это ему не слишком добавило. – Аннейя Убийца Волков! – отчеканила нордка. – Имперских, по большей части. – Сонмир, – раздался глухой бас из-под шлема третьего попутчика, коротко кивнувшего. Видимо, решил представиться, раз уж мы оказались в одной повозке. – И что же с тобой случилось после Хелгена? – поинтересовался Ралоф, улыбаясь мне так, что Аннейя, сидящая по левую руку от него начинала багроветь от ревности. – Ой, да много чего, – протянула я. – Вот поступила в Коллегию, на днях мир спасла, теперь направляюсь в… Данстар. А ты как? Вернулся к Ульфрику? – Да, – кивнул он с блеском в глазах. – Мы бежали вместе, и с ним вернулись в Виндхельм. После этого убивал имперцев. Странно, что после того, как тебя чуть не казнили, ты не присоединилась к нам! Нам нужны целители! – Да вообще-то, хватает, – встряла Аннейя, кривя губы в презрительной ухмылке. – Ну что ж, раз хватает, то придётся вступить в Легион, – иронично отозвалась я. Аннейя, в отличие от Ралофа, шуток не понимала никаких, мою особенно. Она в мгновение ока, почти неразличимым движением выхватила железный кинжал из сапога, но метнуть не успела. Норд, смеясь, перехватил её руку. – Успокойся, – ровно сказал Ралоф, а я заметила, как Эрандур вцепился в рукоять меча. Кучер натянул вожжи, повозка резко остановилась, всех качнуло вбок. – Тпру! – гаркнул мужчина, и лошадь протяжно хрипло заржала. – Что вы там творите?! – рассвирепел возничий, привстав на козлах. – А ну никого не убивать! Братцы и сестрица, вы не заплатили, а уже устраиваете тут кровопролитие! А вы, колдуны проклятые, имейте совесть! Вы не в своей нечестивой Коллегии! Споры в повозке утихли. Кучер снова подхлестнул лошадь, а Аннейя спрятала нож в голенище сапога. Ралоф неодобрительно посмотрел на разгорячённую спутницу. Зато после повернулся к вознице с благодарным взглядом. Складывалось ощущение, что ему совсем не по нраву компания, в которой он оказался. Нордка озлоблено сверкала серыми глазами и едва не рычала, глядя на мой приветливый и спокойный вид. – Имперская сучка! – процедила она сквозь зубы. – Надо тебя прирезать на месте! – стратегическое отступление могли применять лишь менее прямолинейные и упёртые люди, но Аннейя к таким не относилась, что было понятно с первого взгляда. – Мир часто достигается лишь после продолжительной войны, но именно войны указывают нам на хрупкую ценность спокойствия и взаимопонимания, что дарованы нам богами, – размеренно заговорил Эрандур. – В минуты гнева подумайте о том, сколько крови невинных пролито напрасно, и сколько храбрых солдат уже сложили головы за ложных королей. Братья Бури призадумались, притихли, стараясь осмыслить полученную информацию. И тут началось. – Кого ты назвал ложным королём? Ты, пепельная морда, что-то имеешь против Ульфрика?! – взвилась нордка, Ралоф и Сонмир безуспешно пытались усадить её на место. Кучер снова затормозил – так мы точно далеко не уедем. Я тоже вскочила с места и закричала на женщину. – Он и слова не сказал против вашего Ульфрика! Вы, как талморцы, во всех видите предателей и еретиков! Жрец попытался усадить меня на место, но это оказалось непросто. Страх перед Братьями Бури сменился кипящей яростью. – Да как ты смеешь, шлюха, сравнивать нас с остроухими! – брызжа слюной, вопила Аннейя. – Уж лучше Талмор, чем слепые фанатики, презирающие всех, кто не норд, и способные лишь истязать слабых, прикрываясь чванливым невежеством! – высказала я, пытаясь успокоиться и усаживаясь на место. – И нет большей чести, чем бороться за правду, а не пресмыкаться перед палачами, облачающимися в имперские доспехи и мнящими себя всесильными! Аннейя села напротив и взглянула на меня с такой болью, с надломом в душе, что я прочла её взгляд, как раскрытую книгу. В глубине этой женщины сворачивалась тугим комком боль. Боль от обиды и унижения. От беспомощности перед безликими ухмыляющимися скотами. И разница между мной и ней заключалась только в том, что у монстров из ее кошмаров и из ее прошлого, на флаге красовался дракон, а не медведь. Добавить было нечего. Горькие удушающие воспоминания захлестнули меня с головой. Что случилось после той страшной ночи, наполненной слезами и отчаяньем? Мечтала ли я убить тех солдат? И не один раз. Особенно поначалу, когда оставалась одна среди аргониан, пока данмера пожирала ядовитая лихорадка, а меня душила собственная беспомощность вперемешку с кошмарами. Больше всего мне хотелось надёжно спрятаться, меньше всего – тащить за собой Эрандура во тьму на путь бессмысленного отмщения. Разве получится повернуть время вспять и избежать того, что уже произошло? Хватило моему сердцу кровоточащих ран, а лицу незаживающих шрамов. А она решила бороться. За себя, за других, таких же как она. Даже в какой-то мере за меня. Только направила ненависть на флаг, а не на человека. Я сидела напротив неё и смотрела с сочувствием. С искренним, всепоглощающим, подгоняющим к глазам слезы сочувствием. И видела его отражение в её взгляде. – Тогда сражайся за своё дело, – я с вызовом, преисполненным внезапной отвагой и уважением посмотрела в глаза нордке. – Если мы встретимся по разные стороны баррикад, будет не стыдно встретить смерть от твоего меча. В её взгляде промелькнули искорки тех чувств, что проснулись во мне. Аннейя коротко и одобрительно кивнула. – Надеюсь, потасовка больше не повторится?! Иначе мы вообще никуда не доедем! – возмутился кучер, и мы в очередной раз медленно двинулись в путь.
