За двумя зайцами погонишься — от обоих забеременеешь.

Полгода спустя        Юнги быстрым шагом выходит из кампании Чонов и нервно сжимает телефон в кармане брюк. Сегодня, ни свет ни заря, парни попросили его зайти к ним, буквально, на часик. Ага, сейчас, до пяти утра просидели за бумагами. Какие-то отчёты за прошлый квартал, цифры, которые не сходятся с действительностью, люди, которые давно не работают в этом месте. Чонгук покрыл волной бранных слов предыдущую секретаршу и нанял новую. Ну, то есть, нового.        — Суки, — следом за Юнги из дверей вылетает Намджун, весь сонный и уставший, готовый упасть и уснуть прямо здесь и сейчас, — я хотел подальше от них держаться, где-нибудь метров за пять тысяч, на окраине города, а тут, хуяк, и я у них под боком. Ну, черти, чтобы им Тэ два года не давал!        Юнги слышит негодования друга и улыбается, обнажая ряд ровных зубов и выдавая тихий смешок. Друг такой затраханный, его волосы убраны в одну сторону, хотя природный пробор идёт в противоположном направлении, на щеке красуется красное пятно, потому что сидеть два часа в одной позе: скрючившись и подперев голову рукой; чревато последствиями. А сам Мин бодрячком, будто и не тухнул в этом здании больше пятнадцати часов. Да, ему бы сейчас всё время проводить с Чимином, но оболтусы Чонгук и Хосок сами не управятся.        За прошедшие месяцы Чимина заметно помотало: небрежно уложенные волосы на голове, мятая домашняя футболка и синяки под глазами от недосыпания. О, и ещё одна вещь, которая заставляет Юнги пищать от радости, — круглый животик омеги.        По началу, Чим только и делал, что ворчал из-за постоянной тошноты и усталости, а потом начал разговаривать с округлившимся животом, трогать и поглаживать его, приговаривая, какой Юнги вредный. А сам Юнги смотрел на это и улыбался, внутри разрываясь сотнями салютами и петардами. Мин старательно оберегает теперь уже две жизни, следит за всем. Альфа даже Тэхёна не всегда подпускает к другу, аргументируя тем, что «мало ли чего в ваши тупые головы придёт, ещё покалечитесь… «. Чимин дулся на истинного и все равно сбегал к Тэ, после получая по самое не балуй.        Тоха, когда узнал, что Чимин скоро станет родителем, икнул и ёбнулся с лавочки в парке, где омеги и гуляли. Нет, он был рад за друга, но чего-то не входило в его планы «помогать менять памперсы и кашки варить», как сказал Пак.        Мин Юнги быстрее бы домой. Поцеловать омегу, сжать в объятиях и поговорить с пинающимся внутри Чимина детёнком, а не Намджуна слушать.        Юнги кладёт руку на губы Джуна и зыркает исподлобья, приказывая заткнуться.        — Ты, что пьяный, что трезвый, всё одно — болтун незатыкаемый, — Мин закатывает глаза и вскрикивает чёткое «блядь», когда Ким кусает его за палец, — Намджун, ёбанный ты в рот.        — Не угадал, не ёбанный, — смеётся Джун.        — Да тьфу на тебя, придурок.        Машина цвета полевого подсолнуха подъезжает к стоящим на обочине дороги парням и останавливается.        — Ты такси вызвал?        — Ну, не ты же. Садись давай.

***

       Тэхён ворочается в огромной постели и не может сомкнуть глаз. Слишком холодно и одиноко без Чонгука и Хосока. Слишком пусто.        Парень уже в который раз переворачивается на бок, поджимает ноги под себя и руки к груди тянет, обнимая сам себя. Если часа три назад он мог уснуть, то сразу же соскакивал с криками из-за кошмаров. В такие моменты его обнимали альфы, нашёптывали колыбельные или сказки, совсем как заботливые мамы, и прогоняли беспокойство прочь. А сейчас ни сказок, ни колыбельных, ни таких родных и любимых парней рядом. Сволочи, совсем забыли про своего омегу с этой работой. Тэхёну иногда кажется, что Чонам работа важнее, но сразу же отпинывает это наваждение в дальний угол, потому альфы стараются для их счастливой семейной жизни в будущем. Ради Тэ-тэ, в первую очередь, стараются.        Входная дверь тихо хлопает, а Тэхён вздрагивает и встаёт с постели, направляясь в прихожую, потирая красные глаза.        — Ты чё не спишь? — интересуется Хосок, как только замечает стоящего в темноте Тэ.        — Ни тебе «здрасьте», ни «как дела», — бубнит Ким и подходит к близнецам, целуя каждого по очереди в нос, — я уснуть не могу.        Чонгук потирает свои не менее покрасневшие глаза и измученно улыбается, стараясь прикрыть чудовищную усталость за видом серьёзного и мужественного альфы, но, получая от Тэхёна в ответ суровый взгляд, в котором чётко читается «ты кого наебать пытаешься? «, убирает все маски с лица, представая перед омегой беззащитным.        — Мы сегодня все устали, давайте спать, — Хосок прикрывает один глаз и зевает, подгоняя двух любимых парней к спальне.

***

       Намджун выходит из машины такси, прощается с Юнги, путь которого тоже лежит домой, и захлопывает пассажирскую дверь, разворачиваясь и смотря на пятиэтажный дом, в конкретное окошко, где, что странно, горит свет.        — Неужели не спишь? — спрашивает у пустоты парень, зная, что ответ он так и не получит.        Заглядывать в определённое окно, для Наджуна стало чем-то обычным, словно так и должно быть. В последнее время, он часто ловит себя на мысли, что хочет увидеть её, прикоснуться, несмотря на то, что они так мало знакомы. Парень знает о ней лишь адрес, имя, фамилию и номер телефона, на который пару раз хотел послать предложение прогуляться.        Чёрт, так сильно засесть в голове Кима ещё никто не мог, а она взяла и сломала все правила, которыми жил Нам, нарушила все границы, от которых Джун держался подальше. Эта неугомонная девица, сама того не ведая, показала парню, что жить можно по-разному: днём быть отличником, вечером становится заботливым, а ночью отрываться, как в последний раз. Последняя ночь, когда она отрывалась с друзьями, стала первой, когда она начала отрываться с Намджуном. Вот так просто, с малознакомым человеком, о котором знает столько же, сколько и он о ней.        Их глаза всегда сталкиваются взглядами случайно. Несмотря на то, что парень тайком смотрит на неё, а она — на него.        Намджун улыбается, когда видит в окне тот заинтересованный взгляд, что дарит ему девушка каждую их встречу. А она пугается, потому не ждала его. Не готовилась прятать глаза, когда попалась. Не готовилась сейчас накидывать на себя толстовку и выходить в пять утра к парню.        Намджун слышит, как колотится сердце, когда девушка, сжавшись от ночного холода в один маленький комочек, подходит к нему и молча обнимает.        — Если ты сейчас испоганишь этот момент, твой труп найдут в реке, — говорит она и утыкается в сильную мужскую грудь, где сердце прыгает по рёбрам от одного лишь её голоса. Девушке нравится стук намджуновского сердечка, нравится сам Намджун.        — Понял, молчу, — смеётся Джун и обнимает девушку в ответ, вдыхая нежный аромат её растрёпанных волос. Хотя, нет. Намджун замолчит, лишь когда скажет что-то важное:        — Ты мне, кажется, нравишься, Т/И.        И сердца обоих ухают от счастья.

***

       Ким Сокджин сидит в горячей воде, покрытой тонкой плёнкой пены для ванны. Он закрыл глаза, давая им покой после тяжелого дня, приоткрыл пухловатые губы, смачиваемые периодически юрким языком, и расслабился, отправляя все заботы на задний план. Но, не все проблемы такие послушные, некоторые остаются, несмотря ни на что.        Одиночество.        Пожизненное одиночество, где Сокджин плюхается, словно рыба в воде. Да, он окружён добрыми, заботливыми, людьми, друзьями, но, смотря каждый день, как кто-то находит свою пару, Джин опускает руки. За эти полгода преподаватель совсем зачахнул, собственноручно оборвал свои радости, закрыл себя в клетке, где каждый угол темнее черноты.        После истерики в ванной, когда Джин рассказал Тэхёну о своей паре, он не грустил, даже не печалился… А потому что не хотел. Запер все эмоции под семью печатями, запретил себе чувствовать.        Но ничто не вечно.        Сегодня его прорвало, когда он только-только собирался засыпать. Говорят, если чего-то очень сильно боишься, оно снится тебе. Джин снова увидел ту аварию, в который погиб его омега. Он снова пережил тот ужас, снова поселил в себе страх и отчаяние. Он обещал себе, что не будет чувствовать.        И он не чувствует.        Не чувствует, как холодное лезвие пробегается от коже, разрезая её. Не чувствует, как тёплая жидкость вытекает из свежего пореза. Она окрашивает воду в противный алый цвет, который одним своим видом пугает.        Джин не чувствует ничего.        Да и вряд ли когда-нибудь снова сможет…