«Опасный» рейс.

Кларк вернулась назад, когда главная экс-бортпроводница успокоила пассажира. Только вот надолго ли? — Они начинают волноваться... — вздохнул Финн. — Надеюсь, мы выберемся до того, как они все выйдут из-под контроля, — Гриффин спародировала парня с тяжёлым вздохом. — Нужно всё же раздать воду... Тебе нужно что-нибудь? — Да. Одеяло. — Держи. — Коллинз отдает синий плед, добавляя: — Ты слишком вежлива для нашего экипажа. — Спасибо, Финн, — мило улыбнулась голубоглазая и понесла одеяло взбунтовавшемуся парню. — Лекс... Ты всегда замечаешь шторм ещё до отрыва от земли. Почему... Второму пилоту не дали договорить. — Не напоминай, что я делаю и что я должна делать! — брюнетку начало подбешивать. Почему тот просто не мог заткнуться до посадки? А лучше до того, как они окажутся в гостинице. — А что посоветуешь мне ещё делать? — Пить всё кофе этого мира. Всё кофе. Парень, если честно, перепугался, потому что главный пилот как будто бы была не в себе... — Можно мне в мужскую комнату? Вудс кивнула. — Не понимаю людей, которые боятся летать... — протянула с улыбкой Кларк. Финн оказался неплохим другом и коллегой. Весь день её сегодня отвлекал от того, что произошло утром, и, честно, стало немного легче даже дышать. — Если не можешь — не летай. — Дело не в полёте. Им просто страшно сидеть в консервной банке в виде члена, думая о том, как она упадёт и взорвётся, — ухмылялся Коллинз. — Не хочу думать об этой картине. — О гигантском члене или о падении со взрывом? — рассмеялся тот в голос, и Кларк его поддержала звонким смехом. — О том и другом. — Финн, оставь нас. — Неожиданно появился второй пилот. — Нет, — ответил бортпроводник, вставая со своего места и закрывая своим телом Кларк. Блондинка испуганно махает головой в разные стороны. Нет, конечно, она больше не хотела попыток изнасилования и больше не хотела слышать о главном пилоте. — Нам нужно срочно поговорить, Кларк. Пожалуйста... — умолял тот, смотря на Гриффин, а затем перевёл свой взгляд на стюарда. — Коллинз, я не сделаю ей ничего плохого, даже пальцем не дотронусь. Заверил пилот. Финн посмотрел на голубоглазую, и она ему кивнула в положительном жесте, сдаваясь. Бортпроводник немедля покинул буфет, но далеко отходить не стал. На случай, если услышит крики, а не сам разговор, у него не было привычки подслушивать. — Ты должна поговорить с Лексой. Сейчас... Шатена перебили. — Что, жалко стало? — тот не стал обращать внимания на реплики обиженной Гриффин и продолжил: — Сейчас. Или она будет всё так же злиться, а мы трястись в салоне и бояться, что самолёт упадёт. Может, она снаружи не эмоциональна, но её состояние сказывается на полёте. И скоро у вас будет не один сумасшедший пассажир, а несколько, с которыми пять человек экипажа не справятся. — Пилотам ранее сообщили о странном поведении одного из пассажиров. — О чём? О чём я должна с ней поговорить? Кто я ей? Очередная? У неё есть девушка, ты сам сказал, и весь экипаж мне врал! — вспыхнула блонди. По сути, даже спичку не нужно подносить, Кларк и есть сам огонь. — Не договаривать — не значит врать! Хорошо, делай, как хочешь. Но если мы упадём — это будет вина не только Лексы, но и твоя! Я предупредил, — шатен ринулся к туалету, чтобы ему не успели ничего ответить. — Охренеть! — вскинула блондинка руками. — Меня выставили дурой, а я ещё и виновата. Поражалась голубоглазая, какой фантастический экипаж, точнее какие больные на голову у неё коллеги. Кларк немного подумала и всё-таки пошла в кабину пилотов: жалко ей было пассажиров, да и экипаж. Хотя она даже не знала, о чём поговорить или, даже точнее, как она поняла, успокоить нервы главному пилоту. И кого-кого, но, по сути, её нужно было успокаивать. Спасибо Коллинзу, тот немного поучаствовал, этого было недостаточно, но всё же. Девушка-стюардесса сама себя ещё успокаивала самовнушением: она учится на пилота и вот, тот самый момент, когда нужно было заглушить в себе все эмоции. Но как? Казалось, её тронь и она опять заплачет. Весь день уже сегодня лила слезы... — Что ты тут делаешь? — спросила брюнетка, когда увидела стюардессу. Та вошла и нагло плюхнулась на место второго пилота. — Кофе тебе принесла. — Показала та на стаканчик в руках. — У меня есть, — пробурчала Вудс себе под нос. На что Гриффин закатила глаза. Оказывается, не только экипаж больной на голову, но и сам капитан. — Может, хватит, Лекс? — Что хватит? — Хватит вести себя так, как будто на тебя поспорили, как будто тебе врали, как будто тебе изменили со всем миром! — не выдержала блондинка, повышая голос. — Я тебе не изменяла... — темноволосая на миг отвернулась от бушующего неба, чтобы взглянуть на разгневанного ангелочка и ещё больше пожалеть о том, что натворила. — Плевать! Ещё успеешь. — Нет. Прости, Кларк... Глупый спор... Прости... Дай мне шанс всё исправить, один, последний... — умоляла капитан свою стюардессу и, если бы не штурвал, она бы встала на колени, сделала всё возможное и невозможное, только чтобы её простили. — Глупый спор? А мне кажется, это люди глупые и даже больные, которые спорят на живых людей. Я тебя ненавижу! Ненавижу!! И никогда в жизни тебе этого не прощу!!! — самолёт дёрнулся сильнее, что стюардесса, которая сглатывала слёзы и которая была не пристёгнута ремнями безопасности, болезненно влетела боком в спинку кресла. Хмурясь от боли и придерживая свою руку, Гриффин всё же вспомнила, зачем она тут. Совсем не для того, что бы ухудшить ситуацию. — Возьмите себя в руки, главный пилот, и... — Кларк... пожалуйста... — прошептала та, срываясь на тихие всхлипы. — Я не смогу без тебя... — Раньше как-то могла... — Ладонями блондинка смахнула свои слёзы. Почему Лекса продолжала «бить ниже пояса», добивая её словами? — Возьми себя в руки, Лекса. На борту триста семь человек, и шесть из них твой персонал, и я уверена, что ты не хочешь, чтобы хоть один пострадал. Напомнила та и быстро покинула кабину, ибо каждое слово, произнесённое устами капитана, отдавало болью под левыми ребрами. А эти слова были не что иное, как очередная ложь. Выпив таблетку от головы, Гриффин умылась прохладной водой. В зеркале на неё смотрело чудовище с красными глазами, с серым оттенком кожи лица... Блондина нашла Анью, благо дело, Рэйвен отошла. — Анья, я знаю, что это моя работа, но можно я больше не выйду сегодня к пассажирам. Не хочу их напугать, — слабо улыбнулась девушка. — Ты заболела? — поинтересовалась женщина. — Да... нашим главным пилотом... Но та, оказывается, всего лишь поспорила на меня... И я даже не утешительный приз, а так, очередная шлюшка... — стюардессе нужно было выговориться хоть кому-то. Лучшей подруги рядом не было. Нельсон нахмурилась и тяжело вздохнула. — Всё же это случилось... Не могу поверить, как они могли... — шатенка подошла и обняла девушку, прижимая к себе, гладила по спине. — Бедная девочка... — Что тут происходит? — в бортовой буфет влетела Рэйвен. Анья развернулась и с раздражением посмотрела на свою «недодевушку». — Ты знала о споре? И не рассказала мне? Чтобы я прекратила его. — Ну, Ань... — Да или нет? — Да... Старшая шатенка вылетела с кухни, а та побежала следом. — Это было ещё до нашего секса... До того, как мы помирились... Ань... Остановись, пожалуйста. К Кларк вошёл Финн, слегка посмеиваясь. — Я бы фильм снял о нашем экипаже. Мелодраму. — Не сходится. У вас с Мерфи нет драмы. — Ну, почему же? Если мы не выставляем свои отношения на всеобщее обозрение — не значит, что мы не ссоримся или не переживаем за что-то, — серьёзно ответил Коллинз, присаживаясь рядом с девушкой. — У вас есть девушки? — Не-а, — отрицательно покачал головой парень. — У нас есть мы, и больше нам никого не нужно. — Вы — геи? — удивилась блонди. Да, очень интересные у неё коллеги. — Да, но я не люблю эти все ярлыки. Мы такая же обычная любящая пара, — улыбнулся Финн. — Через месяц у нас свадьба, и скоро у нас появится малыш. Его зовут Фил, и ему пять лет. Мы его хотим усыновить, и малец уже хочет жить с нами, только, чтобы ускорить процесс оформления бумаг о попечительстве, нужно состоять в браке. В Австралии свои законы. Пожал плечами тот. — Правда? Вас можно поздравить? — Да пока не с чем. Я же говорю, у нас своя драма. Мёрфи то не нравится кроватка, то обои в детской, то игрушки. Мне тоже не нравится, что он выбирает. Вот и ругаемся так по мелочам. Начинаем с покупок, а заканчиваем тем, что говорим о будущем... Если мы в таких мелочах не можем договориться, то что будет с воспитанием Фила, когда он в школу пойдёт, в университет, и тут оказывается, что мы ещё не готовы стать папами... — Неправда, Финн, — улыбнулась блондинка. — Мне кажется, что как только у вас появится сын, то вы забудете все разногласия. Ведь, по сути, не важно, в чём он будет ходить и во что играть, важно, как часто он будет улыбаться, смеяться, радоваться, а иногда и плакать, если расцарапал коленки. Важно, сколько вы будете уделять ему внимания, общего внимания, когда вы втроём. Когда вы это увидите и поймёте — у вас всё устаканится с Джоном. — Возможно. Да, ты права, Кларк. Спасибо. — Кто кому помог — непонятно, но коллеги обнялись и улыбнулись. — А вот и почти «happy end» нашей мелодрамы. — Я не думаю, что это «happy»... — Гриффин показали на иллюминаторное окно, и поэтому она остановилась в своем отрицании. Небо было чистое, самолет уже не трясло, и по радио эхом разносился голос второго пилота о том, что грозовой шторм они всё же преодолели. — Нужно раздать еду, а то скоро посадка, — напомнил парень, и голубоглазая кивнула, мысленно проговорив кому-то из кабины управления воздушным судном: спасибо, её услышали и послушали. Кларк убиралась на кухне в то время, как остальные раздавали напитки после ужина пассажиров, внезапно услышала шаги позади себя. — Кларк... — этот бархатный голос преследовал её. — Да, я глупая. Да, я дура. Но прости меня и ты увидишь: всё изменится. Блондинка развернулась вокруг своей оси, молясь, чтобы этот девятичасовой перелёт уже закончился. Ну сколько можно душу её разрывать в клочья? — Уходи. — Кларк, мне очень жаль... Ну хочешь испытай меня, если не веришь. — Что ты, самолёт, что ли, чтобы тебя испытывать? — Голубоглазая убирала мусор, создавая сильную занятость, пока не вцепились в её локоть, останавливая. — Не смей! Никогда! Меня! Больше! Трогать! — Кларк схватила двухлитровую кока-колу и затрясла ей, что казалось, сейчас она ударит главного пилота, и она бы ударила. — Уходите из кухни! А то у меня... Взгляд голубых глаз упал на стойку, где стояли аксессуары из «Duty free» на продажу. — А то у меня парфюмерия пропадает! Это был самая глупая отмазка, чтобы прогнать Лексу, поэтому брюнетка разозлилась не на шутку. Она чуть ли не в ногах валяется, а её тут ещё оскорбляют. Обзывают воровкой? Что отродясь не было и не могло быть! — Парфюмерия?! — гневно закричала Вудс и, резко подняв руку, снесла всё с той полки, скидывая на пол. Всё, что было из стекла, разбилось. Особенно маленькие бутылочки со спиртным. Брюнетка незамедлительно покинула бортовую кухню, а то ещё и всю кухню разнесет вдребезги. Как Кларк могла ей такое сказать? Её милая, невинная девочка. Никто и никогда не приносил столько боли Вудс, как стюардесса за какие-то несколько часов. Конечно, она прекрасно понимала, что сама во всём виновата. Но просто эти новые чувства, эмоции, бушующие внутри, казались абсурдными капитану. И она не знала, что ей ещё нужно сделать, чтобы получить прощение. А вообще за такое прощают? Любящие люди простят всё. Теперь у Лексы всплыл ещё один вопрос, а любила ли её Кларк? Или для этого ещё рано? Тогда как она её простит? Главный пилот вошла в кабину с мольбой о том, чтобы полет закончился. Хотелось выпить и забыть этот день. Кларк села на корточки, прислоняясь к стене, и вновь зарыдала, громко всхлипывая. Хорошо, что в самолёте шумно от двигателей. В кухню влетела Рейвен, которая была неподалеку и собирала мусор от пассажиров вместе с Коллинзом. Шатенка обняла девушку, даже не представляя, что эта наивная девочка переживала внутри. Ибо после случившегося такого с ней, она так не страдала. Только сейчас понимая, что капитан занимала её в плане секса и Рейес не любила девушку по-настоящему. Чуть позже, когда всхлипы прекратились, они собрали все осколки, мусор без слов. Через два часа воздушное судно было на земле. Был уже глубокий вечер, поэтому весь экипаж хотел скорее добраться до гостиницы. С Кларк сидела Анья, а Лекса больше даже не взглянула на стюардессу. — Не беспокойся, Кларк, — шепнула Нельсон стюардессе. — Лекса уже погасила все убытки. Блондинка уткнулась лбом в холодное стекло окна, глубоко вздыхая: люди не успокоятся, и так и будут напоминать ей о главном пилоте. Хотелось выть или орать так громко, пока не лопнут голосовые связки, чтобы все поняли. Но девушка лишь несчастно прошептала: — Ещё бы. Это она натворила. И Ань, я больше ничего не хочу слышать о капитане нашего судна хотя бы до завтра. — Хорошо-хорошо. Последний вопрос можно? — заметив легкий кивок, шатенка спросила: — Ты уйдешь от нас, Кларк? Ну да, Анья передумала на время об уходе, ибо её попросила птичка, но пока они опять были в ссоре, и это немного раздражало. Отношения ещё не начались, а они перессорились уже по сто раз. Гриффин задумалась, хотя и думать тут нечего. Она не для этого переводилась, на более высокооплачиваемую работу. Так как экипаж Вудс, как и сама брюнетка, считался лучшим, и им ставили больше смен, от того и больше зарплата. Хотя и после сегодняшней тряски могло всё поменяться: несколько жалоб, и они в обычных рядах. — Если кому-то что-то не нравится, то тот пусть и уходит. А я не для этого переводилась, чтобы сбежать после этого второго полёта, — буркнула блондинка. Хотя, может быть, и стоило уйти? Нет, она должна показать, что ничего не чувствует к пилоту и не боится её. Должна быть сильной. Сила появилась сама, после нервного потрясения, но вот невинная девочка всё ещё была в ней и умоляла сдаться и покинуть этот воздушный корабль во главе с Вудс.