Broken Wings

      Чон Мэй не могла успокоиться и запереть на замок все свои эмоции, которые скрывала много лет. Она всё знала. Изначально. Предала своих друзей, предала их сына — беспомощного подростка-омегу. Каждый раз засыпая и просыпаясь, женщина желала, чтобы всё, что произошло ранее, оказалось сном. Кошмаром. Но реальность жестока, а жить с такой реальностью невозможно. Помнит, как несколько раз порывалась покончить жизнь самоубийством, только вспоминая, что у неё есть сын, она тормозила. Помнит, как вставала посреди ночи от кошмаров, задыхаясь и со слезами на глазах. Но Юнги было хуже, в сто раз. Думала, что если увидит этого мальчишку снова, то встретиться с ненавистью, отвращением, злобой в глазах. Ведь только этого и заслуживает. А вместо этого её мягко подняли с холодного паркета за руку, усадили в гостиной на кожаный диван и успокаивающе касались спины. Сейчас Мэй прятала своё лицо в своих ладонях, сгорбившись и не позволяя смотреть на рядом сидящего. Совесть не позволяла. — Не вините себя, — хозяйка дома от голоса вновь вздрогнула, — Один хороший человек, который помог мне там, рассказывал всё. Вы стали жертвой обстоятельств, как и многие люди. Вы хотели уберечь себя и свою семью, — его голос был ровным, спокойным, но женщина будто бы в вакууме была. До сих пор находилась в состоянии неверия. Может просто сошла с ума, в конце концов? Холодная рука, которая коснулась уже руки, рассеивала сомнения, — Пожалуйста, посмотрите меня, — попросил и убрал сразу ладонь, которая и так дарила только прохладное ощущение. Чон не спеша убирала руки с лица и так же, словно в замедленной съёмке, поворачивала голову в сторону омеги, поднимая свои заплаканные глаза. Когда лицо напротив теперь находилось рядом, сердце её ёкнуло. Смотря на худое и измученное личико теперь так близко, понимала, что не зря себя проклинала. — Юнги.., — Мэй даже было трудно подобрать слов. Не знала, что сказать. Потянула к нему руки и аккуратно их уложила на щёки парня. Смотря в карие глаза, ей снова хотелось разреветься. Она видела всё такого же двенадцатилетнего подростка, только вот искры в глазах не было, это были глаза человека, который будто всю войну прошёл и его ничто теперь не испугает и не удивит. Небольшие кровоподтёки на лице, взъерошенные чёрные волосы, Мэй готова поклясться, что чёрная мешковатая одежда на нём скрывает большее на истощённом теле. Хотелось кричать, разве она заслуживает таких оправданий, которые были оглашены ранее? Разве она жертва обстоятельства, когда был выбор у неё, когда у семьи Мин не было никакого выбора вообще? Разве она достойна прощения? Женщина знала, что нет, но этот омега решил по другому, приговорив её невиновной во всех отношениях.       Позволив мисс Чон несколько мгновений посмотреть на себя, Мин также бережно коснулся рук Мэй своими руками и убрал их со своего лица. Он вздохнул так тяжело, будто бы тащил на себе тонну непосильного груза и скажет что-то тяжёлое для себя. — Похороните Юнги с этого момента, — от таких слов женщина была изумлена. Даже тогда она его никогда не хоронила у себя в подсознании, единожды ошибившись, поставив памятник на окраине города в заброшенном парке. И то, сделала ради своего сына, — Юнги Вас простил за всё, также и от лиц своих родителей и теперь они покоятся с миром. Но другой Юнги, которого вы не знаете, никогда не простит Вашего мужа и прямых участников. Они достойны только ада, — вот она, выражающая чуть более, чем трижды целиком негативное и притом агрессивное чувство — ненависть. Последние слова с таким разрушительным холодом были произнесены, что Мэй не оставалось выбора, как убедиться, что брюнет говорил серьёзно. После сказанных слов, омега встал и пошёл прочь из дома, сказав и увидев то, что хотел. Больше его ничего здесь не держало, — Ваш муж даже не позаботился о Вас, раз уж проникнуть в ваш дом так легко, — уже негромко добавил, уходя прочь и оставляя ошарашенную женщину. Но в голове у неё резко что-то щёлкнуло и она подорвалась с дивана. — А Чонгук?! , — это имя заставило Юнги остановиться и сжать кулаки, — Он.. — Не интересует. Ещё раз говорю, что того Юнги больше нет. Забудьте про него! — и после этих слов он поспешно ушёл уже через входную дверь, оставляя её открытой на распашку. Когда Мэй подбежала уже непосредственно к двери, то никого не обнаружила. Во дворе было пусто и ни одной души, лишь охранники показались из-за угла. Да, охранники точно неважные. Но об этом женщина не собирается думать, сейчас у неё в голове слова Юнги, а на сердце её сын и муж.       Закрыв дверь на замок, омега средних лет прижалась спиной к двери и медленно скользнула вниз, пошатнувшись. Всё теперь будет по-другому и отныне придётся с этим мириться или же тоже в игру войти. Хотя, она уже давно в этом вальсе, но теперь должна принять сторону справедливости, о которой она раньше слышала от своего мужа, сына и Юнги.

***

      Сеул — город технологии, новейших открытий, ничуть не уступающий городу Ситфо, про которого так и пишут журналисты. Множество причудливых многоэтажек самых странных форм, которые порой противоречат законам физики, с каждым годом становясь всё выше и как можно шире. Эта столица всегда кишит людьми. Около двух часов ночи, а город даже в это время активно живёт, благодаря беззаботной молодёжи и взрослым людям, у которых на следующий день выходной и решили со своими знакомыми развлечься, отдохнуть от дневной и рабочей суеты. Город позволяет и разрешает, освещая неоновыми фонарями, вывесками, здания и даже берега реки Ханган, в ночное суток времени. Юнги стоял на набережной и смотрел на реку Ханган. В ту сторону, где не падает свет, лишь небольшие катера ходят не спеша и буйки, которые маются от небольших речных волн. В этом городе он прожил первую половину своей жизни, брюнет мог сейчас просто окунуться в ностальгию, но небольшой речной шум успокаивал, хотя от ненужных мыслей не избавлял. Он знал, что встреча с Чон Мэй принесёт много воспоминаний, но в два раза больше боли на душе. Он умолял себя запереть свои эмоции, слезы, которые так и норовились показаться. Раньше думал, что у него не осталось слёз, но нет. Оказалось, что встретившись с прошлым, можно пошатнуться и упасть. — Да, — приятный голос отвлёк Юнги от раздумий. Омега ждал этого человека, но оборачиваться не стал, — Прощание всегда тяжело, но возвращение иной раз тяжелее, — высокий молодой человек подошёл к омеге и укрыл его курткой, — На пляже всегда было холоднее, насколько я помню и прямо-таки сейчас ощущаю, — Мин мимолётно посмотрел на того и вновь перевёл взгляд на реку, скрестив руки на груди. — Этот город стал красив, но он чужой. В этом городе мы померли давно, нам некуда и не к кому возвращаться, Хосок. — Почему мы не можем попытаться начать жить с нового листа? Иметь мечты свои, в конце концов? — Потому что мы должны помочь человеку, который помог нам, и также не можем бросить других людей, которые хотят свободной жизни, — брюнет прикрыл глаза на мгновение, снял с себя куртку и отдал её, — Береги лучше себя, мелкий. — Но ты же омега, как никак. — Я безымянный во всех понятиях этого слова. Пошли, уже поздно, а то гости придут рано утром, — и пошёл прочь с берега, надевая на голову капюшон, тоже самое делает Хосок. Оглядев берег, альфа грустно улыбнулся и последовал за Юнги.

***

      С самого утра день не задался у Чонгука. Мало того, что проспал подъём и сейчас собирался быстро, бегая по разным комнатам, так ещё и Техён закатил скандал. Ночью пара договорилась — вторую часть дня они проведут вместе, но с утра омега начал ворчать про работу Чона, что она ему надоела, собственно, Чонгук не начал молчать: — Если бы ты вчера днём не ходил наводить красоту омежью, хотя и так красив, мы нормально провели время.       Конечно на это заявление омега только больше разозлился, начал кричать, что он старается для него. Но альфа не стал слушать до конца, не хотел потерять работу, которая приносила хороший доход, официально позволяла брать любую информацию, материал. Да и о этой работе он мечтал всю жизнь. Доехав до здания, он быстрее поднялся по лестнице, мысленно матерясь, что штрафов набрал на дороге за превышение скорости. Поздоровался с охранником и поднялся на нужный этаж, где в одном из кабинетов должно быть собрание, но его останавливают за локоть. Чонгук опешил и поклонился, тем самым поприветствовав старшего. — Доброго времени суток, молодой человек, — поприветствовал мужчина уже в преклонном возрасте, на лице его была лёгкая приветливая улыбка, —Куда Вы так спешите, Чон Чонгук? — Доброе утро, комиссар Чхве, — Чонгук взаимно подарил улыбку, кивнув. Чхве Усон его учитель в студенческой жизни, наставник по работе и большой кумир по жизни. Этот мужчина, которого почитают все его знакомые разных поколений, является генеральным комиссаром, отвечая за все отделения полиции в Корее и некоторых военных подразделений, влияющие на страну. Потрясающий человек и генерал, Чонгук в этом убеждён лично. Но его, к сожалению, отправляют на пенсию, — Вчера мне позвонили господин и сказали, что сегодня важное собрание. Вы случайно не знаете по какому поводу? — поинтересовался молодой альфа. Усон только хотел ответить, открыв рот, как его перебивает властный голос. — Ты не можешь присутствовать там и выполнять какие-либо поручение, — слышит вместо ответа знакомый голос за спиной. Этот голос, как и этого человека, Чон терпеть не мог. Лёгкая улыбка на лице альфы будто бы и вовсе не была. Сжав тесно кулаки, Чонгук выждал секунду, чтобы не сорваться на отца сразу с криками, выдохнул воздух и обернулся, не закрывая обзор комиссару, который наблюдал за молодым служащим и за военным, по совместительству, его отцом. Рядом с Чон Йонгом стояли ещё двое военных по правую и левую руку. — И почему же, генерал Чон? , — медленно, по буквам прорычал Чонгук. — Ты же ушёл работать частным детективом. — И я по-прежнему, — вытащив своё удостоверение старшего инспектора из заднего кармана брюк, младший Чон показал его отцу, — здесь работаю и всегда исполняю свою обязанность, — альфа в возрасте сморщил лоб, нахмурившись и, недолго думая, умело, с железной хваткой отобрал документ. —Теперь нет, — Йонг в последний раз одарил своим строгим взглядом и прошёл мимо него. Двое рядом стоящие, тоже поспешно пошли за генералом, покосившись предварительно на Чонгука, которого словно водой холодной окатили. Все остальные, наблюдающие за происходящим, ничего не сказали. А что скажешь генералу, который выше всех? Лишь Чхве со вздохом покачал головой, проследив за старшим Чоном. Альфа хотел подойти, что-то сказать молодому инспектору, но того и след простыл.       Сев в машину, хлопнув дверью, Чонгук откинулся на сиденье глубоко дыша, находя хоть какую-то цепочку, логику отца. Оправдать его хоть чем-то, но в последние годы неприязнь, смешивающая уже с небольшой ненавистью, брала вверх, а случившее недавно — только разжигало злость у Чона. — Да как же ты заебал! , — завыл, несколько раз ударяя руль от злобы, которая скопилась внутри и до этого дня не проявлялась никак. С тех пор, как Йонга повысили ещё на одну ступень, Чонгук перестал узнавать в этом человеке своего отца, который растил его. Был любящим отцом, хорошим мужем. Но это всё стыло прошлым, сейчас для него работа всё, а сына не видит, не замечает. Альфа усмехается. Замечает только тогда, когда надо в чём-то упрекнуть, запретить. Никак сыну, а как какому-то третьесортному человеку. День точно неудачный, а дел как-то и нет больше, Техёна наверняка в квартире нет, поэтому решает заехать в цветочный магазин, а потом туда, где не был около 3 лет.

***

      Заросший и никому ненужный парк, холм и памятник. Здесь, как всегда тихо, мирно, спокойно. Лишь тихий и прохладный ветерок чувствуется, а слух ласкает местная листва, которая уже опала и лежит под ногами — и это всё не причиняет беспокойство, а наоборот — успокаивает. Чонгук положил букет цветов возле памятника и отошёл. Осмотрев всех на фотографии, альфа горько усмехнулся. — Мама, видимо, приходила сюда недавно, — прошептал молодой мужчина, — Мисс и мистер Мин, я думал, что хотя бы так забуду Вашего сына, просто займусь расследованием о вашей семье, не вспоминая Юнги. Но как оказалось, то ли я какой-то ненормальный, то ли время действительно не лечит. Хотя у меня есть омега, он сюда приходил как-то раз. Это было очень давно. Прекрасный человек, даже хотел вчера сделать предложение, — разговаривал, смотря на мраморный памятник, — Но не хочу его обманывать. Интересно, ругаете ли вы меня находясь на небесах? , — и тут замолчал, вздохнув и после зарывшись руками в волосы. Больше Чонгук не проронил ни слова, стоял и смотрел на памятник. От фотографий омеги альфа уже давно избавился, как начал встречаться с Кимом, но до сих помнил чётко, как выглядел его Юнги. Понимал, что это неправильно, но ничего с этим не мог поделать. Порой Чонгуку казалось, что он тот же четырнадцатилетний пацан в теле взрослого мужчины. Было ужасно гадко, и вовсе принимать эту действительность было нелегко.       Прошло около тридцати минут, альфа простоял на этом небольшом холме дольше, если бы не начало темнеть и постепенно капать моросящий дождик. Последние дни осени всегда были дождливыми, мерзкими, хотелось просто оставаться дома и желательно просто спать, ничего не делая. Но в этот раз дождь оказался неожиданным для Чона явлением из-за спешки, ссоры, альфа просто забыл посмотреть погоду на целый день, как это бывало каждый раз перед предстоящим днём. Пришлось поспешно добираться до машины, чуть промокнув.       До дома альфа доехал быстро, так как был рабочий день, а днём дорога свободная. Как и ожидалось, омеги не было дома, но зато была записка, где говорится о том, что сам Техён у своего отца гостит. Еду Ким, конечно, не приготовил для альфы, а ту, которая была, выбросил. Чонгук только посмеялся, увидев в мусорном ящике продукты. Всё-таки омега у него гордая штучка. Поэтому пришлось взять зонт и сходиться в магазин, чтобы приготовить какое-нибудь блюдо. Обед проходит в полном одиночестве и тишине, когда Чон собирался сходить и принять душ, раздаётся звонок в двери. Посмотрев в глазок, он никого в коридоре не обнаруживает. — Техён, ты же знаешь, что я не люблю твои эти шуточки, — достаточно громко протянул Чонгук, открыв дверь и оглядываясь. Но никого не обнаружил, лишь какой-то конверт. Взяв в руки предмет, альфа ещё раз осмотрел лестничную площадку, вернулся в квартиру, закрыв дверь.        Пройдя в спальню, он открывает конверт и глазам не верит. Там лежало его удостоверение, которое забрал отец и письмо от Чхве, где говорилось, что он хотел бы лично встретиться с молодым инспектором в уютном кафе в пять часов вечера этого дня, а альфа смотрит на время и подрывается с места.