Когда меня ты позовёшь

На следующее утро около девяти, Жюли доставили письмо. – Герцогиня, вам послание, – сказала горничная, молоденькая англичанка Мари. Она протянула небольшой конвертик, на котором изящно вырисовывались инициалы М.С. Жюли сразу догадалась, что это письмо от князя Михаила Сергеевича. Он обещал написать ей утром, чтобы известить, куда и во сколько нужно приехать. Прочитав письмо, обрадованная Жюли сразу телеграфировала Николаю: «Михаил Сергеевич ждёт нас в пять часов в его особняке. Я буду ждать тебя». А пока времени оставалось достаточно, девушка решила принять ванну. Она думала о том, как ей повезло. Повезло с Николаем и людьми, окружавшими ее. И конечно, было не мало таких, которые были ей не приятны, но она старалась не думать о них. Иногда в ее сердце закрадывалась мысль о том, что Николай вдруг может ее разлюбить… но она тут же гнала эту мысль прочь. Николай был для нее всем. Она считала, что они нашли друг друга, ведь они оба так похожи! После принятия ванны и завтрака, Д'Эпинье села читать. Она очень любила это занятие. В основном читала своих соотечественников, но ей также нравилась и русская классика, а особенно рассказы Чехова, Островского, Короленко. Жюли не была чистой француженкой, ее отец – герцог Д'Эпинье был французом, а мать – русской дворянкой, так что частично девушка являлась русской. Она также хорошо знала русский язык как и французский, и общение на русском не доставляло ей труда. Жюли немного владела английским. В основном правописанием и разговорным, но общалась на нем мало. Забыв о времени она и не заметила, как оно пролетело. В дверь позвонили. Это был Николай. Он приехал на час раньше. Открыв, девушка бросилась к нему в объятия. – У нас есть ещё целый час, – улыбаясь, произнес Николай. –Сегодня я без Феликса и думаю, его не будет и на вечере. – Феликс нам совсем не мешает, - отвечала Жюли. – Наоборот, он прекрасный друг и компаньон. Взяв ладонями лицо Жюли Николай оставил на нем непродолжительные поцелуи. Затем, он спустил с плеч девушки платье, продолжая целовать ее и спускаясь все ниже и ниже. Она обхватила руками его спину, а Николай ласково касался ее бедер, живота, и она, чувствуя бабочки из-за его прикосновений, полностью растворившись в нем, целовала кончики его пальцев, прижимая сильные, мужественные руки к своей груди, жаждав все больше и больше его ласк. Волшебное время проведённое вдвоём подходило к концу. Пора было ехать. Она накинула домашний халат и убежала в уборную, а Николай остался дожидаться ее. Рассматривая себя в зеркало, Жюли надела лёгкое лилово-белое платье с шалью, накинув ее на шею. Оставался последний штрих: украшения и прическа. Закончив все, она поспешно направилась в комнату, где ее ожидал Николай. Увидев его, она улыбнулась и лёгкий румянец покрыл её лицо. – Когда ты скажешь родителям? – спросила вдруг Жюли. – Непременно, дорогая. Только... их нужно подготовить. Им будет нелегко, когда они узнают, что я хочу жениться на девушке, которая танцует экзотические танцы. – Хорошо, я доверяю тебе. Когда будешь готов, тогда и расскажешь. – Она легонько коснулась губами его губ и улыбнулась. Вечер, который должен был пройти в особняке князя Михаила Сергеевича начался. Как и было условлено, пришли все: сам хозяин торжества, граф Миронский, сестры Вера и Надежда Тоборовские, Жюли и Николай Юсупов. Надобно сказать, что Жюли с ними было очень легко и просто. Князь Михаил Сергеевич был очень умным человеком, и от общения с ним Жюли получала истинное удовольствие. Сестры – Вера и Надежда, очень милы, образованны и в особенности Вера, с которой Д'Эпинье было свободно и непринужденно. Однако был у них и минус – сестры до неприличия любили сплетничать, что не нравилось Жюли. С графом Миронским все обстояло немного иначе. Это был не разговорчивый и тихий человек, но он любил историю и искусство, и иногда рассказывал своим собеседникам забавные истории из жизни. Собрались за столом. Подали цыпленка в вине и салат с брынзой, а также крымское вино, которое привёз с собой Николай Юсупов. Ужин был отменный. После еды гости расселись в гостиной на мягких диванчиках. – Ну что господа, в вист? – спросил граф Миронский, явно опьяневший от вина. – А почему бы и нет? – подхватил идею князь Михаил Сергеевич. – Николай Феликсович, принесите карты! А я пойду ещё за несколькими бутылками этого чудесного вина! – Жюли, дорогая, станцуй нам, – присев рядом с девушкой, попросила Вера. – Жюли, я должна тебе кое-что сказать! – воскликнула Надежда. – Не я, а мы, – поправила Вера сестру. – Да, да, мы... – Тут такое дело... – начала Вера. – Говорите, я слушаю, – ответила Жюли. – А танцевать не буду, в следующий раз. Графиня Тоборовская приблизилась к девушке и полушёпотом произнесла: – В общем, мы уверены, что ты нравишься великому князю Дмитрию Павловичу! Мы наблюдаем за ним второй вечер подряд! – сказала убеждённо Вера. – Да, да, а ещё, он глаз с тебя не сводил! Николай безумно будет ревновать! – почти что крича, говорила Надежда. – Добрый вечер, дамы. Эта реплика заставила девушек смолкнуть и обратить внимание на входную дверь. От испуга Надежда проронила «ой!» и все встали. Перед ними стоял великий князь Дмитрий Павлович с князем Феликсом Юсуповым. – Ваше Императорское Высочество! Добрый вечер, – сгорая от стыда, проговорили сестры. – Добрый вечер, Ваше Императорское Высочество, – тихо, почти не слышно, проронила Жюли. – Здравствуйте, – сказал удивленный Николай, только что зашедший в комнату, в руках которого находились карты. – Брат, Ваше Высочество! Не ожидали вас увидеть! – через минуту Николай, граф Миронский и князь Михаил Сергеевич пожимали руки прибывшим. – А мы решили заглянуть, – улыбаясь, говорил Феликс. И подойдя к Жюли и сестрам поцеловал им руки. – Герцогиня Д'Эпинье, – Дмитрий Павлович обратился к Жюли и пристально посмотрев ей в глаза, поцеловал руку. – Рад видеть вас здесь. – Взаимно, Ваше Императорское Высочество, – отвечала Жюли. После прибытия незваных гостей сели играть вместе в вист. Вино лилось рекой. Жюли не могла сосредоточиться. Иногда ее рука оказывалась рядом с рукой великого князя Дмитрия Павловича, а иногда они встречались глазами, и Жюли смущенно отводила их от глаз Дмитрия, которые не прекращали искать ее взгляда. Вечер подходил к концу. На часах была полночь. Небо, окутанное мраком не было видно. На улице стоял небывалый мороз. Дамы, закутавшись в меха, стояли во дворе и ожидали, когда смогут сесть в автомобили к мужчинам. После всего что произошло, Жюли было неприятно находиться рядом с сестрами Тоборовскими. Но стоя рядом с ними, нужно было поддерживать беседу и про себя она знала точно, что больше не поедет с Николаем в этот круг людей. Но неожиданно сестры вновь заговорили про великого князя, забыв о приличиях. – Жюли, ты видела собственными глазами, как он на тебя смотрит! – Бедный великий князь! Ещё не знает, что его вот-вот постигнет разочарование, – подхватила Вера. – Постигнет, постигнет, – вторила сестре Надежда. – Прошу, не смейте при мне говорить о великом князе. Я не желаю это больше слышать! Все, что вы говорите, чистой воды вздор! – отрезала Жюли, и увидев приближающихся к ним Николая с Феликсом, направилась к мужчинам. – Мы едем? – улыбнувшись, спросила она. – Да, только подвезём Дмитрия, – ответил Феликс. В автомобиль сели втроём. Что насчёт сестёр Тоборовских и графа Миронского, то их любезно согласился подвезти князь Михаил Сергеевич. Сидя в автомобиле на заднем сиденье с Николаем и Дмитрием, Жюли не хватало воздуха. Она судорожно сжимала руки Николая, пытаясь ухватиться за него, как за последнее спасение. Обстановка становилась все хуже и хуже. Молчание. Хотя, может, это все надумала сама себе Жюли? Она невольно задавалась этим вопросом. Она украдкой посматривала на Дмитрия, который отвечал ей ответным взглядом. Феликс весело и непринужденно поддерживал беседу, разговаривая то с братом, то с Дмитрием. Он обращался и к самой Жюли, на что она отвечала нехотя, будучи погруженной в свои мысли. Наконец приехали, и попрощавшись со всеми, великий князь покинул их. Когда подъехали к дому Жюли, она попрощалась с Феликсом и Николай помог ей выйти из автомобиля. Прикоснувшись легонько губами к ее лбу, он прошептал: – До завтра. Я заеду в десять. Она попыталась ответить поцелуем, но они прощались слишком долго, и Феликс начал уже звать брата обратно в автомобиль. В эту ночь Д'Эпинье не сомкнула глаз. Она все думала о том, что ей наговорили сестры Тоборовские. Может ли быть то, что она действительно симпатична великому князю? В ее душе переполняли разные чувства и она не знала, как с этим справиться. Она все думала о Николае, который заедет в десять и о великом князе, о его взглядах и словах. Но наконец, девушка погрузилась в сон, в котором смешались все события этих дней.