Когда меня ты позовёшь

В середине мая общество потрясла новая волна событий. Николай Юсупов находился в Париже со своей возлюбленной графиней Мариной Гейден. Влюбленные гуляли по городу, посещали музеи и выставки, забыв то, что Марина замужняя дама. В Петербурге эта весть дошла даже до самого императора. Зинаида Николаевна не находила себе места. Сын ее не послушался, и теперь она каждый день выслушивала язвительных и неприятных людей. Феликс старался помочь матушке изо всех сил. Но как говорится, беда не приходит одна. Уже почти как месяц, законный муж Марины Арвид Мантейфель узнал об этом. Узнал он и о всех тайных встречах своей жены с Николаем до свадьбы, и потребовал развода. В начале июня они вернулись из Парижа, так и не окончив свадебное путешествие. Подстрекаемый своими друзьями, Арвид вызвал Николая на дуэль. Марина Гейден была напугана и умоляла Николая не приезжать в Петербург, но Юсупов – человек чести и приняв вызов, он покинул Париж. Общество Петербурга было поражено. Дуэль! Родители Николая не находили себе места и как только сын вернулся из Парижа, они сразу же увиделись с ним, умоляя отменить дуэль. На что Николай сказал, что он разрешит все мирно и дуэли не будет. Убедив и успокоив таким образом матушку и отца, он отправился к Марине. И действительно, вскоре слухи о дуэли утихли и казалось, что все разрешилось мирно. Тем временем Жюли ощущала беспокойство. Она также как и другие получала самые разные известия, вплоть до безумных и нелепых. Узнав о дуэли и зная, что Николай вряд ли ее выслушает, она решила встретиться с Феликсом. Д'Эпинье нашла Феликса в ресторане рядом с Мариинским театром. Он явно кого-то дожидался. Увидев ее, он поцеловал ей руку и печально улыбнулся. – Я знаю, о чем вы думаете. Но я пришла просить о другом, –заявила Жюли. – О чем же, герцогиня Д'Эпинье? – Я лишь хотела попросить вас... нет, я умоляю вас! – она закричала, и гости, находившиеся в ресторане обратили на нее внимание, – чтобы Николай не совершал эту глупость! Дуэль – это безрассудство! – Милая Жюли, все будет хорошо. Никакой дуэли не будет. Заверив на этот счёт Жюли, Феликс попрощался с ней, а она хоть и не до конца, но перестала об этом тревожиться. Приближался конец июня. Солнечная погода не перестала радовать. В один из дней, рано утром, Жюли телеграфировал Феликс: «Жюли, доброе утро. Николай не у вас? Его нигде нет. Знаю, что ваш ответ будет отрицательный, но вдруг, вы что-то знаете о моём брате. Благодарю. Феликс.». После полученной телеграммы обеспокоенная девушка рвалась поехать в подмосковное Архангельское, где жили на то время родители Юсуповых. Но Феликс попросил не делать этого, надеясь, что Николая вскоре найдут. Их родители послали своих людей во всевозможные места, где бы Николай мог находиться. А через несколько дней все узнали, что Николай убит на дуэли. Дуэль! Она произошла и потрясла весь Петербург. Пару дней Жюли не выходила из дома, пытаясь справиться со своим горем. Она никак не хотела принимать то, что Николая больше нет. Да, она приняла то, что он ее не любит, но она всем сердцем хотела быть рядом и помогать ему, насколько это было возможным. Проводя бессонные дни и ночи дома, девушка то хотела писать Феликсу, то откладывала. После всего у своих знакомых она узнала, что Николая вот-вот на днях будут хоронить в усыпальнице Архангельского собора. После похорон прошло ещё несколько дней. Жюли лучше не стало. Она телеграфировала Феликсу с просьбой приехать к ней. Князь Феликс Юсупов прибыл к ней вечером. Он был усталым. Пытаясь помочь родителям справиться с их горем, Феликс дни и ночи поддерживал матушку с отцом, совсем забыв о себе. – Феликс, прошу, сделайте для меня одно дело... – сказала Жюли. – Что вы хотите, Жюли? – Прошу, позвольте мне побыть на его могиле. Я хочу помолиться за него там. Феликс молчал. Он нервно теребил пальцами ткань своего пиджака. – К сожалению, я не могу. Вы слишком плохо выглядите. Я вижу, как горе сломило вас. Но я не хочу, чтобы оно сломило вас еще сильнее. Помолитесь в церкви. Он вздохнул, а затем продолжил: – Страдаете не только вы, Жюли. Мы все не можем отойти от смерти Николая. Больше всего досталось родителям, на матушке нет лица. Я ненавижу её! – выкрикнул Феликс, имея ввиду графиню Гейден. – Скажите, Феликс, что стало тем утром? Расскажите, пожалуйста! Ведь никакой дуэли не было, правда? Ведь он обещал... что тогда произошло, что? Сидя на диване у камина, Феликс поведал, что тем ранним утром в имении князя Белосельского на Крестовском острове Николай и граф Мантейфель стрелялись на револьверах в тридцати шагах. И хотя они всем сказали, что дуэли не будет, на самом деле они готовили ее тайно ото всех. По данному знаку Николай выстрелил в воздух. Граф Мантейфель выстрелил в Николая, промахнулся и потребовал сократить расстояние на пятнадцать шагов. Николай снова выстрелил в воздух, не сумев задеть офицера. Мантейфель выстрелил и убил его наповал. А после дуэли произошло самое страшное. Камердинер Иван, увидев на доставленных носилках посреди ступенек дворца бездыханное тело Николая крикнул: «Скорей! Несчастье!». Все выбежали на улицу. Матушка обезумела и упала на колени, а отец душераздирающе заплакал. – Но это не дуэль, а убийство! – закончил свою речь Феликс. – О Боже, боже! – вскрикнула Жюли и заплакала. – Я согласна с вами, это убийство... убийство! Чтобы успокоить ее, Феликс долгое время сидел с ней, пока та не пришла в себя. Когда князь Юсупов покидал дом Д'Эпинье, Жюли заметила выпавший клочок бумаги на полу из кармана пиджака князя. – Что это? – спросила Жюли, поднимая клочок бумаги. – Это... это записка от Николая. – Мне? – Она не вам, простите. Отдайте пожалуйста. – Но я все равно хочу знать о чем она. Прошу, не утаивайте от меня ничего. Ведь мне важно все, что связано с Николаем. – Хорошо. Только потом не плачьте. Эту записку нашли в кармане брюк на теле моего убитого брата, – предупредил Феликс и протянул Жюли клочок бумаги. Развернув листок, Д'Эпинье прочла: «Дорогая моя Марина! Мне страшно тяжело, что я не увижу тебя перед смертью, не смогу проститься с тобой и сказать тебе, как сильно я люблю тебя». Сдерживая слёзы, Жюли протянула записку обратно Феликсу. – Что теперь будет с ней? – дрожащим голосом произнесла она. – Общество не принимает её и в скором времени она уедет из России. Не переживайте Жюли, вы её больше не увидите. Она потеряла больше всех. Прошло около двух недель. Жюли все ещё пыталась отойти от смерти Николая и проводила время дома, почти не выходя в высший свет. После ее падения в Мариинском театре она была уверена, что все над ней смеются и потешаются и отчасти, была права. После провала девушку больше не хотели видеть в Мариинском театре и она потеряла былое внимание публики. Сможет ли она вернуть интерес к себе и к своим танцам? На этот вопрос ответит только время. Сейчас же Жюли всерьёз думала над тем, чтобы вернутся в Париж, так как в России она чувствовала себя нежеланной. Время приближалось к трём часам. Герцогиня Д'Эпинье готовилась к обеду, и находилась в верхних комнатах дома, когда неожиданно кто-то постучал в дверь. Горничная отворила двери. На пороге стоял великий князь Дмитрий Павлович. Спустившись к входной двери Жюли удивилась, увидев незваного гостя, но не подала виду. – Добрый день, – сказал Дмитрий Павлович и прижал губы к руке девушки. – Я бы хотел поговорить с вами. – Добрый день, ваше императорское высочество, прошу, поднимайтесь наверх. Жюли и Дмитрий поднялись по лестнице в гостиную. Указав великому князю на велюровые кресла и диван, находившиеся возле окна, она предложила Дмитрию присесть. Помня, что вот-вот будет обед, гостеприимно пригласила его отобедать вместе с ней. Дмитрий отказался, но согласился выпить чай. Через несколько минут горничная принесла в столовую горячий чай и сладости. Дмитрий заговорил о погоде, о России и интересовался жизнью Жюли в Париже, не переходя пока к главной цели своего визита. Когда чаепитие окончилось, Жюли не выдержала и спросила: –Так о чем вы хотели со мной поговорить, ваше императорское высочество? По лицу Дмитрия было видно, что он хотел сказать что-то определенное, но в последний момент растерялся и теперь безудержно метал глазами по комнате в поисках подходящих слов. – Вам нравится в России, герцогиня Д'Эпинье? – неожиданно проговорил он и замолчал, ожидая ответ. – Безусловно, ваше императорское высочество, но сейчас после всех событий, я подумываю к осени вернуться в Париж. Там будет не так интересно и будут не те люди, но зато спокойно, – молниеносно ответила Жюли и воззрилась на великого князя. Она не понимала, к чему он ведет разговор и что он хочет ей сказать, но оставалась сдержанной, ничем не выдавая свое смятение. – Я рад, что вам нравится здесь, – улыбнулся он. – Феликс говорил мне, что вы хотите уехать в Париж и очень жаль, что планируете так скоро. Могу ли я попросить вас остаться? Подойдя ближе к девушке, Дмитрий Павлович эмоционально произнес: – Герцогиня, я люблю вас! О, я полюбил вас с первого момента нашей встречи. Я не прекращал искать вас повсюду, каждая встреча с вами была наполнена для меня радостью и я... я понимаю, какую горечь вы чувствуете после всей этой неприятной ситуации! Я осведомлен о трагедии с дуэлью и графиней! И если вы решите уехать отсюда, так тому и быть, что же, такова судьба и придется ей подчиниться. Но знайте, что здесь у вас всегда будет верный друг! Дмитрий Павлович остановился, услышав тихие всхлипывания Жюли, которые раздались после того, как князь упомянул дуэль. Дмитрий хотел коснуться рук Жюли, но она убрала их от него. – Прошу, не нужно... перестаньте! – сказала девушка, задыхаясь от слёз. – В жизни будет много прекрасных моментов, вот увидите! За черной полосой всегда наступает белая, – попытался успокоить ее великий князь. – Ваше императорское высочество, вы совсем не знаете меня! – Так позвольте мне вас узнать! – Ваше императорское высочество... прошу, оставьте меня... уйдите! – Д'Эпинье закрыла лицо руками. Её рыдания раздавались эхом в доме. – Хорошо, я вас понял, – угрюмо произнес отвергнутый Дмитрий Павлович и направился к выходу. – Прощайте. Вытерев слезы, Жюли поняла, зачем пришёл великий князь и отчего он так неестественно себя вел. Дмитрий все же в глубине души надеялся, что Жюли вот-вот остановит его, но она не предприняла ни одной попытки и продолжала плакать. Великий князь открыл дверь и медленно закрыл, продолжая слушать всхлипывания Жюли, уже тихие и отрывистые.