Когда меня ты позовёшь

Даже после самой темной ночи обязательно наступит рассвет. Главное верить. Утром следующего дня в Стокгольме вышло солнце, осветив громадные лужи на асфальте, тяжелые капли на деревьях и мокрую землю. Наступила тихая, мирная погода, тучи отступили, и появилось хрустально-голубое небо, а воздух стал влажным и приятным. Жюли, находившаяся уже как полчаса в ресторане отеля, пила кофе с молоком и булочками. В отеле, где она поселилась, была тишина. Все люди, наконец, спали в благодатной тишине, которая наступила под утро, когда гром стал затихать. Войдя в свой номер и пройдя в спальню, девушка прислонилась тихонько к стене и замерла, обращая свой взор вглубь комнаты. На кровати устланной подушками все еще спал Дмитрий Павлович. Вчера возвратившись с Олимпийских игр, они остались в номере, где провели всю ночь вместе. Однако девушка была обеспокоена, так как с наступающим утром сон великого князя стал не спокойным. Жюли подошла к кровати и прикоснулась к Романову. Он проснулся. Увидев Жюли тот улыбнулся и обняв, прижал к себе, нежно целуя ее. – Ты очень горячий, Дмитрий, – Д'Эпинье провела рукой по его лицу, – ты хорошо себя чувствуешь? – Когда я рядом с тобой моя Жюли, я всегда чувствую себя прекрасно, – целуя ее руку, отвечал великий князь. – Вчера, когда мы были под дождем, ты мог простудиться, я очень переживаю, – отвечала Жюли. И уговорив великого князя, девушка вызвала доктора. Дмитрий Павлович действительно был очень горячим, а вскоре проявились все симптомы простуды. Осмотрев Дмитрия, доктор заключил, что у того поднимается температура и ему нужно немедленно ее снизить. Здоровье великого князя всегда было хрупким, и любое природное воздействие могло подорвать его окончательно. Выписав лекарства, доктор покинул отель, оставив Жюли одну с больным. Девушка дала всевозможные лекарства для снижения температуры, и вскоре она действительно понизилась и жар немного сошел. А когда первые волнения улеглись по поводу самочувствия великого князя, он вспомнил, что сегодня они должны уезжать обратно в Петербург. – Но ты не можешь поехать больным, ты должен остаться здесь на пару дней, пока совсем не поправишься, – настаивала Жюли. Дмитрий Павлович улыбнулся и, взяв за руку девушку, сказал: – Никто не заметит. Мне лучше, к тому же ты будешь рядом моя дорогая и поддержишь меня. Но Жюли все равно не слушала и упрямилась, а Дмитрий продолжал настаивать на своем. Наконец Жюли согласилась, но с условием, что они поедут на несколько часов позже. Возвратившись в Петербург, Дмитрия Павловича встретила с поздравлениями царская семья, но сразу же заметила его недуг и отправила к себе в Александровский дворец. Недели две от великого князя не было вестей. Их переписка резко оборвалась, и на последнее письмо Дмитрий не ответил. Он находился в Зимнем дворце и поговаривали, что он серьезно болен. Но это были лишь слухи, а всю правду Жюли узнать не могла, ибо никаких вечеров за все это время не намечалось. Прошла еще одна неделя. И вот в один из теплых августовских вечеров к ней постучались в дверь ее особняка. Убеждённая, что это наконец, Дмитрий, и прокручивая в голове все слова, которые она ему скажет за столько недель разлуки, девушка сбежала вниз по лестнице и, открыв дверь, остановилась: на пороге стоял князь Феликс Юсупов. – Добрый вечер, герцогиня Д'Эпинье, – целуя руку, говорил Феликс, – я хотел бы с вами переговорить. – Да, прошу вас, – закрывая дверь и впуская князя, произнесла Жюли. Они прошли в уютную гостиную с камином и князь, расположившись на подушках, начал: – Вы явно заинтересованы в том, чтобы узнать судьбу великого князя Дмитрия Павловича? – А в чем собственно дело? – удивилась Д'Эпинье. – Неужели с великим князем что-то случилось? – Благодарю, но не стоит, – ответил Юсупов на предложение Мари выпить чаю. – Жюли, мы с вами не чужие люди. Все давно знают про ваши отношения с великим князем, и я пришел сюда как друг. Ведь я всё ещё ваш друг, вы надеюсь это не забыли? – Я вас слушаю. – Дмитрию лучше. Через несколько дней он сможет выходить на улицу, но должен вас огорчить, что на этом ваши отношения закончены, потому что уже очень скоро великий князь будет помолвлен. Буду с вами честен, его невестой станет дочь императора – великая княжна Ольга. В честь этого через неделю будет назначен бал в Зимнем дворце, где и будет объявлена сама помолвка. Слова Феликса глубоко поразили Жюли и как будто ударили ей в спину. Она сидела тихая, ее руки дрожали. Смотря на Феликса, она не могла ничего вымолвить. – Но я хочу вас немного подбодрить Жюли, – улыбнувшись за все это время, продолжал Феликс. – Дмитрий насколько я осведомлен, сам рассказал о ваших отношениях императору и долго не соглашался жениться на княжне. Я сам это слышал… но вы понимаете, что, будучи благородным представителем своей династии, да еще и благодарным за то, что император взял его под свою опеку, великий князь просто не мог долго сопротивляться. – Я понимаю, – напряженно отвечала девушка. – И если вас это немного успокоит Жюли, ведь я ваш друг, а друзья должны помогать, – он снова улыбнулся и погладил руку девушки, – я слышал от Дмитрия, что он говорил про вас. Вам же интересно, Жюли? Вы хотите узнать? – Хочу. – Он ругался с императрицей. Она была возмущена, а вы же знаете, что довести ее до возмущения очень легко, что он и сделал. Я даже помню его слова, он говорил: «как вы можете приказывать мне, кого любить? Я очень благодарен вам за все, что вы для меня делали столько лет, но это моя жизнь и мой выбор! Я глубоко уважаю вас ваше величество, и не имею права делать несчастливой вашу дочь, но если я женюсь на ней, я все равно не забуду герцогиню…». – Это ничего не меняет, князь. Все уже решено…– ответила Жюли и потупила взор. – Вы правы герцогиня, и мне очень жаль. Но если хотите от меня правду, то я считаю, что ваши отношения не имеют права быть, но конечно, я не за такие жесткие меры как императрица. Ну что же, мне пора, – договорил он и встал. – Значит, вы так же считали, что мои отношения с вашим братом были невозможны? – возмущённо сказала девушка, смотря на Феликса. – Ведь именно вы скрыли от меня правду, не сказав мне с самого начала об отношениях Николая с той графиней. Где же была ваша правда тогда? И сейчас, рассказывая мне все это, и делая такой вывод, вы называете себя моим другом? – Я не ваш враг, Жюли, – ответил Феликс, – я делал это из лучших побуждений. Ведь я рассказал вам всю правду сейчас, рассказал и тогда. Незачем ворошить прошлое, расстанемся друзьями. Выпроводив Феликса, Жюли поднялась в свою спальню. От былого доверия к Феликсу не осталось и следа. Она была слишком обижена на него. Она неустанно прокручивала в своей голове слова Дмитрия, но какой теперь в этом толк? И потерявшая землю под своими ногами, она горько заплакала.