Когда меня ты позовёшь

Час бала, на который Жюли была приглашена как французская дворянка в честь помолвки императорской дочери и великого князя, приблизился. Помимо девушки пригласили еще множество иностранных гостей, в том числе и графиню Элизу Эттель. Жюли надела бежевое платье с небольшим шлейфом сзади, а фатиновые воланы обрамляли плечи, плавно и воздушно покрывая руки до пальцев. Приталенный крой платья подчеркивал фигуру. Волосы Д'Эпинье уложила в высокую прическу, добавив и закрепив пару шпилек-невидимок. Из драгоценностей на ней сегодня сверкали серьги из бриллиантов и рубинов. Элиза появилась в хлопковом, бело-голубом нежном платье, расшитым от корсета до середины юбки бисером и стразами. Чёрные волосы Элиза изящно приподняла наверх, украсив ниткой из жемчуга, а пару вьющихся локонов сзади добавляли ей лёгкость и грациозность. Графине очень шел жемчуг к лицу, и она это знала, украсив шею и тонкие пальцы рук белоснежным перламутром. Она была восхитительна! Обменявшись с ней довольными взглядами, красавицы сели в автомобиль и поехали в Зимний дворец. Парадная комната Зимнего дворца блистала украшениями и гостями, только что пришедших сюда. Люди увлеченно о чем-то беседовали, а Жюли с Элизой подошли к небольшому кругу гостей. Минут пятнадцать ушло на общие вопросы о здоровье и погоде. Жюли видела, как Элиза начинала скучать. Неожиданно она схватила танцовщицу за руку и прошептала: – Я вижу Феликса, идем со мной! Феликс! – крикнула Элиза и поспешила к молодому человеку. Феликс, заметив девушек улыбнулся, и горячо поздоровался с ними. Следует сказать, что Жюли давно заметила интерес Элизы к князю Юсупову, и она видела, как при его появлении щеки девушки загораются румянцем, а глаза начинают блестеть. Далее у них началась увлекательная беседа и Д'Эпинье поняла, что является третьей лишней. Но затем все гости притихли увидев, как в парадную комнату вошёл Николай II с императрицей, старшей дочерью княжной Ольгой, своим ближним окружением и великим князем Дмитрием Павловичем. Император с императрицей выглядели очень нарядно и красиво, приводя в восторг гостей. Жюли успела разглядеть их юную дочь Ольгу Николаевну. Это была очень миловидная, высокая, свежая, необычайной красоты девушка. У нее были чудные белокурые волосы, большие голубые глаза и дивный цвет лица, немного вздернутый нос, манерами она очень походила на мать с отцом. Она вела себя очень сдержанно, и хотя Жюли пыталась вызвать у себя симпатию к ней, ничего не получалось. Девушка видела в ней лишь соперницу. Когда они проходили мимо, Д'Эпинье опустила глаза, на что через несколько секунд горячая рука Элизы взяла ее руку: – Жюли, ты видела, как он смотрел на тебя? – Кто? – Не притворяйся, будто не понимаешь, о ком я говорю, – выпалила она, шепнув на ушко девушки имя великого князя. – Глупости! – проворчала танцовщица. – Он уже почти женатый человек! Начались танцы. Бал открыли полонезом. Впоследствии как узнала Жюли вальс, который должен был идти сразу за полонезом, перенесли после ужина. Затем пошли такие танцы как венгерка и падеспань. Эти танцы Жюли были совершенно незнакомы, и она наблюдала, как их танцуют. Гости не участвующие в танцах и не занятые ничем, рассматривали девушку с ног до головы и шептались. Теперь ее обсуждали с ещё большим пристрастием, ведь она та, ради которой великий князь чуть не пренебрег дочерью императора. И вот она тут, сидит! И как она вообще посмела сюда явиться? И хотя это нанесло существенный урон Жюли и ее репутации, девушке было все равно. Единственное, что ее волновало, так это кто теперь над ней хочет посмеяться? Неужели по инициативе самой императрицы ее пригласили сюда для того, чтобы она с болью в сердце смотрела, как ее любимый человек становится ей чужим? Ну ничего, если так, то она справится и не покажет своих чувств. Из всех групповых и партнерских танцев Д'Эпинье отлично танцевала мазурку, котильон и немного вальса. Объявили ужин. Гости прошли в огромную столовую и увидели приготовленные приборы на человек семьсот-восемьсот. Как душно и как много людей на этом балу! К Жюли подоспела Элиза. Она была весёлая и радостная. – Ну как ты? – окидывая взглядом подругу, спросила Жюли. – Замечательно! Представляешь, Феликс так удивился, когда я шепнула ему слова на польском! – она захихикала. – Он не думал, что я знаю польский и сказал, что очарован мной. – А его матушка? – Зинаида Николаевна? О, она чудо! – и указав взглядом на чету Юсуповых, разместившихся в противоположной девушкам стороне, она улыбнулась. – Как ты? Ты уже поговорила с ним? – Нет, Элиза, – ответила Жюли. – Как? Ни единым словом, жестом, взглядом? Девушка отрицательно покачала головой. Она действительно больше не наблюдала великого князя, а преследовать и искать его она не собиралась. Ужин начался. Блюд было безумно много: всякие деликатесы, салаты, мясные яства, нарезки, дорогие вина и бренди. Перепробовать все это было невозможно. Вернувшись в парадную комнату, снова начались танцы. Но перед этим слово взяла императрица: улыбаясь, она объявила о предстоящей помолвке своей дочери Ольги Николаевны и великого князя Дмитрия Павловича. Все хлопали и поздравляли. – Сейчас будет вальс великого князя, а затем мы сможем танцевать его все, – сказала Элиза подруге. – Я хочу, чтобы Феликс станцевал со мной. – Удачи тебе, Элиза, – улыбнулась Д'Эпинье. – А разве ты не будешь танцевать? – У меня нет партнёра. Наконец все затихли, и Николай II обратился к Дмитрию Павловичу: – Дмитрий, прошу, станцуй для нас вальс. В партнерши возьми Ольгу, она любезно согласится. Ольга Николаевна, юная красавица, стояла в нескольких шагах от Жюли, и пока великий князь шёл в их сторону, Жюли услышала разговор Феликса и Элизы: – Феликс, дорогой, станцуйте со мной вальс после великого князя. – Прошу простить меня, графиня Эттель, но вальс я обещал другой даме. Жюли увидела, как Элиза расстроилась. Но потом она снова услышала голос князя Юсупова: – Не печальтесь, моя дорогая подруга, приглашаю вас завтра на прогулку по Петербургу. – Вы танцуете вальс, герцогиня Д'Эпинье? – раздавшийся голос Дмитрия Павловича заставил Д'Эпинье забыть о Элизе и она посмотрела на великого князя. Он стоял в трёх шагах от нее и смотрел ей в глаза. Девушка не сомневалась, что Ольга Николаевна не понимала, что происходит собственно, как и она. – Немного. – Позвольте пригласить вас, герцогиня. – Я уверена, что ее императорское высочество лучше меня справится, ваше императорское высочество. – Я в этом не сомневаюсь. Он посмотрел на княжну Ольгу, а потом вновь на Жюли. – Но я пригласил вас. Прошу. Протянув ей ладонь, в комнате между гостями образовалась тишина. Все смотрели на них и ждали, что же предпримет Жюли. И она не смело протянула ему ладонь в ответ. Выйдя на середину залы, он обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Его горячее дыхание обжигало девушку, пальцы просто впивались в ее ладонь, он держал Д'Эпинье так крепко и близко к себе, что она не могла даже пошевелиться, да и не хотела. – Что вы делаете, ваше императорское высочество? – прошептала она. – Доверьтесь мне, герцогиня Д'Эпинье. Вальс – довольно простой танец, всего лишь нужно чувствовать друг друга. – Он улыбнулся ей и прошептал: – я скучал по тебе. Безумно. И они затанцевали в ритме вальса. Какое счастье, что в ту минуту Жюли не сбилась ни на шаг, уверенно вальсируя с великим князем! Попадая то в один конец залы, то в другой, она видела, как гости смотрят на них, но вскоре перестала это замечать и начала наслаждаться танцем, смотря великому князю в глаза, как и он ей. Время так быстро пролетело, что девушка не заметила, как кончился танец. – Благодарю за танец, герцогиня Д'Эпинье, вы чудесно танцуете. Он поцеловал ей руку, незаметно вложив в ладонь маленький клочок бумаги и отвёл к гостям. Для гостей на балу выходка Дмитрия Павловича была чем-то из вон рук выходящего! – Разлучница! – Негодяйка! – Выслать ее из России! – А какие танцы она танцует! Вы их видели? Стыд и срам! Гости обсуждали ее с новой силой. Далее танцевали общий вальс. В этот раз великий князь танцевал с Ольгой Николаевной, а Жюли же иногда сидела на диванчиках и наблюдала за всеми. Иногда – потому что несколько молодых людей набравшись смелости, все же приглашали ее танцевать, несмотря на осуждение. Но тайная записка, которая оставалась у Жюли, не давала ей покоя и она, ведомая поскорее прочитать ее, молилась, чтобы все поскорее закончилось. Что касается Элизы, то в этот вечер она танцевала со многими мужчинами, но в ее глазах не было такой страсти с ними, коей происходило с ее стороны, когда она встречалась с князем Юсуповым. Наконец бал подошёл к концу. Многие гости уже понемногу разъезжались и наши героини, усевшись в автомобиль, каждая думая о своем, мечтала поскорее уединиться. Жюли больше не могла сдерживаться. А что, если на том клочке написано что-то настолько важное, что ей было необходимо прочитать? Вдруг, князь хотел личной встречи в это время? А она едет домой… а может, он ей пишет о том, что больше не любит ее и о том, чтобы она его забыла! От этих мыслей у Д'Эпинье вырвался мучительный стон и она тут же вспомнив, что рядом Элиза, продолжала себя сдерживать из последних сил. – Знаешь, – обратилась графиня Эттель к девушке, – я хотела тебе кое-что рассказать. – Да? – залепетала Жюли. – Уже как несколько дней подряд мне под моим домом оставляют букет фиалок. Как думаешь, кто это может быть? И как этот незнакомец догадался, что фиалки – мои любимые цветы? Может быть, это Феликс? – сладко говорила Элиза. – Не знаю. Приехали. Жюли поспешно попрощалась с подругой и выбежала из автомобиля. Теперь она была одна, и никто не мог ей помешать. Она развернула клочок бумаги и прочитала: «Я не должен тебе больше писать Жюли, не должен смотреть на тебя, не должен думать о тебе, не должен говорить с тобой. Но я нарушаю эти запреты по несколько раз в день. И я прошу тебя, нет, я умоляю тебя, приехать завтра на одиннадцать часов утра в Александровский дворец, где я проживаю, и где кроме нас в это время никого не будет, чтобы попрощаться. Конечно, ты можешь не приехать, и тогда я пойму, что у меня больше нет ни единой надежды. Но я все равно буду тебя ждать». Попрощаться! Какое страшное слово! – Что с вами, герцогиня? На вас нет лица! – воскликнула Мари, увидев Жюли сидящую на полу возле стены и теребя в руке какое-то послание. – Все хорошо Мари, все хорошо… попрощаться… – отвечала девушка. – Приготовь мне постель, я пойду спать и… скажи Фёдору, чтобы на половину одиннадцатого утра приготовил автомобиль. Она встала и направилась в спальню, но затем, обернувшись, сказала: – Нет, не нужно, не говори ничего Фёдору. – Вы уверены, герцогиня? Жюли колебалась. Если она завтра приедет, то навсегда потеряет князя, а если не приедет, то тоже потеряет. Лучше уж поехать и потом потерять? – Лучше уж поехать и потерять… – пролепетала она вполголоса. – Да Мари, скажи все-таки Фёдору. Удивлённая таким настроением герцогини, горничная отправилась за Федором.