Когда меня ты позовёшь

С рассветом Жюли Д'Эпинье была уже на ногах. Минуты становились для нее все мучительнее, и она с нетерпением ждала того момента, когда стрелки часов покажут половину одиннадцатого, чтобы выехать. В этот раз девушка выбрала белое льняное платье с небольшими узорами по краям, надела белые перчатки и взяла с собой зонтик от солнца, а горничная уложила ей волосы. – Вы выглядите как невеста! – воскликнула Мари и весело улыбнулась Жюли. Но герцогине было вовсе не весело и она, недовольная и раздражённая таким комплиментом промолчала, ничего не ответив. Усевшись в автомобиль, через минут двадцать Жюли увидела тот самый дворец. Воспоминания нахлынули на нее, ведь четыре года назад она уже была здесь, в качестве гостьи Дмитрия Павловича. Тогда она сама от себя не ожидала, как смело и безрассудно поступила, делая первый шаг в отношениях с великим князем. И вот теперь: как это комично звучит! Она едет сюда вновь, чтобы эти отношения закончить! Александровский дворец представлял собою вытянутое в длину двухэтажное здание с двойными флигелями по сторонам. В центре главного северного фасада находились в два ряда колонны, составляющие сквозную колоннаду. Со стороны парка фасад здания решён в виде полуротонды, перекрытый сферическим куполом. Увидев это, Д'Эпинье затрепетала от восторга. Теперь она рассматривала дворец тщательнее. Она вышла из автомобиля и направилась к главным воротам. Там стояли солдаты, охранявшие вход во дворец. – Доложите великому князю Дмитрию Павловичу, что пришла герцогиня Жюли Д'Эпинье. Через несколько минут один из солдат вернулся с обер-лакеем, управляющим дворцом и ответил, что великий князь ждет девушку в Александровском саду. – Пройдёмте, – произнес обер-лакей и за Жюли захлопнулись ворота. Зелень утопала в цветах, могучий лес раскинулся своими крепкими ветвями, обволакивая всю ширину парка, а несколько прудов расположились по всему ландшафту. Да, вид потрясающий, и Жюли была в восторге! Пришедшие заметили великого князя, сидевшего на небольших стульях возле столика для пикника, откуда был виден дворец и часть сада. Увидев Жюли и обер-лакея, он подошёл к ним. Вид его был серьёзен. Оставшись наедине с девушкой и отослав управляющего, Дмитрий провел Жюли к столику. – Добрый день, ваше императорское высочество, – заговорила Жюли. – Добрый день, герцогиня. Прошу, присаживайтесь, – указал на стулья великий князь. – Вы конечно знаете от других то, что теперь я помолвлен, да и на балу это объявили. Но я не хотел, чтобы все так получилось. Я хотел непременно лично вам все сказать, но увы, не вышло. – Мне доходчиво все разъяснил Феликс, ваше императорское высочество. Этого мне достаточно. – Да, я не знал, как с вами связаться, я был везде на виду у императрицы, поэтому попросил Феликса передать вам хоть какую-то информацию. Но он наверное, немного перестарался и сказал то, о чем теперь судачит весь двор. – Дмитрий внимательно посмотрел на девушку. – Я все время вижу печаль в твоих глазах, Жюли. Ты расстроена, я ведь прав? Впрочем, я знаю ответ, что д... – но Дмитрий Павлович не закончил речь, Жюли его перебила. – Ничуть. Между нами невозможны более отношения. Невозможны они были и тогда. Спасибо вам, ваше императорское высочество, что нашли для меня время, я не буду вас больше задерживать. Она встала со стула. Холодные слова герцогини до глубины души потрясли Дмитрия, но было заметно, как девушка нервничала и дрожала. Казалось, ее глаза намокли и вот-вот выступят слезы. – Постой, Жюли... неужели ты настолько равнодушна ко мне? Неужели ты никогда не любила меня? Ты говоришь с таким равнодушием… – Романов подошёл к ней и взяв руки девушки, крепко прижал их к своей груди. – Жюли, ты сводишь с ума в своем белом платье! Я люблю тебя как прежде, люблю до безумия! Что мне теперь все на свете, если тебя не будет рядом? Он схватил ее и прижал к себе, осыпая поцелуями. – Ну скажи, скажи, что любишь меня! Она громко заплакала, прильнув к нему на грудь. – Так ты все же любишь меня… я так счастлив, Жюли! Даже если я буду принадлежать другой, я все равно буду счастлив, зная, что ты меня любишь! – он погладил ее по волосам. – Жюли, посмотри на меня, посмотри. Она подняла глаза, а он целовал ее в лоб. – Я люблю тебя, Дмитрий. И не говоря друг другу больше ни слова, она лежала у него на груди, а он, обнимая ее, нежно целовал. И возможно, они бы просидели так целую вечность, но услышав звук подъезжающего автомобиля, испуганные, встали. Это был автомобиль его величества. Из автомобиля вышел император Николай II, императрица Александра Федоровна и их старшая дочь княжна Ольга. Они прошли в Александровский сад. Увидев их, Дмитрий Павлович готов был провалиться сквозь землю, так как был уверен, что государь вернётся ещё не скоро. Жюли стояла в отдалении. – Ваше величество! Добрый день, – говорил великий князь, – я… показывал герцогине Д'Эпинье дворец. – Ваше величество, – Жюли присела в реверансе, – с вашего разрешения я покину вас, – сказала она. – Останьтесь, – взяла слово императрица, неодобрительно осматривая ее с ног до головы. – Моя дочь давно хотела с вами познакомиться. Пройдёмте с нами, как раз накрывают стол. Затем все прошли в столовую дворца. Деваться было некуда и Жюли, подчинившись, невольно должна была стать частью этого обеда. Пока шли, Жюли чувствовала себя нехорошо, а на замечательном лице княжны появилась печаль. Спустя время им подали запечённую рыбу с овощами и картофель с зеленью, не забыв подать свежеиспечённые булочки. – Ну, рассказывай, Дмитрий, как нашей гостье дворец? – начал император, отламывая ломоть от мягкой булки. – Право, ваше величество, мы не успели осмотреть весь дворец. Я лишь показал сад, – тихим голосом произнес Дмитрий. – Очень жаль, – сказала Александра Федоровна. – Герцогиня, как долго вы пробудете у нас в Петербурге? Кажется, вы намеревались в скором времени вернуться обратно на родину? – Я пока не думала о возможном возвращении в Париж, ваше величество, – ответила Жюли. – Вас здесь что-то держит? – задала вопрос юная княжна. – Нет, ваше императорское высочество, – солгала танцовщица, – разве, что, возможность выступлений. – Но вы уже больше месяца нигде не выступали, насколько я осведомлена, – продолжала Александра Федоровна. – Герцогиня сейчас в процессе создания нового выступления, – сказал Дмитрий Павлович. – Она любезно поведала некоторые детали мне, но многое все же осталось тайной. Дмитрий попытался сгладить напряжённую обстановку, но это не помогло. Несколько минут ели молча. Николай II слегка улыбнулся, закончив трапезу. Вытерев рот и усы тканевой салфеткой, император посмотрел на великого князя: – Дмитрий, оставим дам и обсудим свои мужские вопросы, – он похлопал великого князя по плечу, ласково, по отечески, и прошел с ним в садовую рощу для прогулки. Оставшись наедине с императрицей и великой княжной Ольгой Николаевной, Жюли замешкалась. Она видела, как царская семья не рада ей и в особенности, ее отношениям с Дмитрием Павловичем. И если ещё каких-то пару лет назад к ней относились нейтрально, то теперь в ней видели угрозу. Николай II как считала Жюли, имел снисходительное к ней отношение, а Александра Федоровна сохраняла вежливость и учтивость, но в ее глазах она читала презрение. – Вы умеете вышивать на пяльцах? – раздался голос императрицы. – Отчасти, – ответила Жюли. – Дорогая, принеси пожалуйста мою неоконченную работу, – обратилась Александра Федоровна к дочери. И пока княжна ходила за вышиванием, императрица продолжила: – Моя дочь совсем уже невеста, – она вздохнула. – У вас нет пока детей, но со временем вы поймёте меня. Уезжайте отсюда, герцогиня, здесь вас уже ничего не держит. Всего доброго, – она увидела дочь идущую к ней и встала из-за стола, а Жюли сделала реверанс, прощаясь с императрицей. – Матвей, проведите герцогиню к выходу, пожалуйста, – услышала напоследок слова императрицы к камер-лакею Жюли. Не дожидаясь, пока лакей подойдёт к ней, девушка сама поспешила прочь. Настроения не было. Быстро спускаясь по ступенькам, она и не заметила, как столкнулась с высоким, худощавым мужчиной с бородой и явно не аристократической внешности. Он был одет во все черное и походил на крестьянина. Замерев при его виде, девушка прошептала слова извинения, а он в свою очередь пожелал ей всего хорошего. Уже выходя из дворца и садясь в автомобиль, она услышала, как солдаты обсуждали мужчину одетого во все черное, говоря, что это был Григорий Ефимович Распутин. А тем временем императору доложили, что пожаловал их гость, которого они ждали, и выйдя с императрицей к нему, княжна и великий князь остались одни. Поначалу они молчали, но затем Ольга Николаевна сказала: – Дмитрий, я бы хотела рассказать одну притчу. К одному дервишу, сидевшему на базарной площади, подошёл богатый юноша и, положив золотой в чащу для подаяния, сказал: – «Почтенный, мне нужен твой совет. Мне нравится одна девушка. Очень нравится. И я мучаюсь теперь, ибо не знаю, что мне делать: жениться или нет». – «Не женись», – ответил дервиш. – «Но почему?» – «Если бы ты и вправду этого хотел, ты не спрашивал бы». Дмитрий, я видела, как ты смотрел на ту девушку. Я знаю, что ты влюблён в нее. Я бы не хотела быть несчастной в этом браке, потому что знаю, что ты хочешь быть с ней, а я же хочу свободу. – Вы очень проницательны, княжна. Но, к сожалению, все уже решено за нас, а мы должны лишь подчиниться. – Но как же я смогу быть с человеком зная, что меня в его мыслях не будет? Пока княжна и великий князь разговаривали, Жюли проезжала по Невскому проспекту, как раз там, где находился дом Элизы, куда она поселилась сразу по приезду в Россию. Жюли решила заглянуть к подруге. Очутившись на пороге, девушка увидела Элизу и услышала ее плач. Она сидела на полу и судорожно смахивала слезы с лица. – Элиза! – воскликнула Д'Эпинье, – родная моя, что случилось? – Все кончено, – говорила Элиза, – кончено... он не любит меня! Не любит! Жюли подбежала к ней и обняла ее, а она зарыдала ещё больше. – Милая моя, успокойся и расскажи мне все! Минуту графиня Эттель приходила в себя, а затем начала: – В этот раз я вновь поехала к Феликсу. Он пригласил меня на прогулку по Петербургу вчера на балу. У нас была приятная компания. Когда мы остались наедине, я не выдержала... мой любовный пыл был так велик, ты понимаешь меня, Жюли? Понимаешь? – она сжимала руки девушки и плакала, а Жюли гладила ее по голове и пыталась успокоить. – И я призналась ему в своих чувствах! Я сказала ему, что люблю его и хочу за него замуж! И что я буду самой прекрасной для него невестой! Элиза вдруг рассмеялась и сказала: – А я уже примеряла свадебное платье и считала его деньги как свои! Наивная! Она вдруг замолчала и поникла. – А что он, Элиза? Прошу, продолжай... – Он долго молчал, а затем вежливо сказал, что видел во мне только подругу приятную во всех отношениях. И что любил он меня только как друга и никогда он не сможет посмотреть на меня, как на что-то большее... – она запнулась. Жюли чувствовала, как нелегко ей говорить эти слова, как они были ей комом в горле. – И что он нашёл свою спутницу и скоро женится на ней, а она племянница императора! – она заплакала с новой силой. – Он извинился и добавил, что мы можем как и прежде оставаться друзьями, если я захочу... Я не захотела! Я выбежала оттуда и сказала, что или он будет со мной, или он больше никогда меня не увидит, и что он ещё пожалеет. Я поняла сейчас, что глупо поступила сделав так, да? – но видя, что Д'Эпинье не отвечает, она продолжила: – но таков мой нрав Жюли, таков мой темперамент! Все или ничего! Или он мой –или нет! Я лучше умру от боли, чем позволю ещё раз увидеть ему себя! Но до чего же нестерпимо! Я больше никогда его не увижу... не коснусь его руки, не увижу улыбку, глаза, не буду с ним смеяться! Что же я наделала! – Ты все правильно сделала моя дорогая, – проговорила Жюли. – Он должен понимать, что для тебя это не приемлемо. Элиза продолжала плакать и обнимать подругу, а затем проговорила по-французски: - Julie, que dois-je faire? Aidez-moi à l'oublier. Je ne vais pas m'endormir avec des pensées de lui. En fermant les yeux comme un fantôme, je le vois. Comment pouvez-vous cesser de l'aimer de force? Je ne peux pas ... (1) – Элиза, бесценная моя, ты забудешь его! Когда мы уедем отсюда, я обещаю тебе, что я сделаю все, чтобы отвлечь тебя от Петербурга и Феликса! – девушка вдруг осознала, что пожалуй, уехать – лучшее решение. – Ох, Жюли, ты не знаешь ещё всего! Послушай меня, я хочу тебе рассказать. Вернувшись сюда вся возбуждённая, я попыталась открыть свою дверь и она легко мне поддалась. Я зашла и увидела теперь уже на кровати эти фиалки! Отбросив их, я зарыдала. Ещё кто-то пробрался в мою комнату! Затем я увидела перед собой Михаила, снимавшего комнату напротив моего дома. Я тебе о нем не говорила, но этот парень появился недавно, и часто заходил ко мне. Он приглашал меня то выпить чаю, то ещё куда-то звал. Я отказывала ему. – «Вас кто-то обидел, графиня? Я могу помочь?» – начал он. Я прокричала, чтобы убирался. Тогда он подошёл ко мне и, подняв с пола фиалки, сказал: – «О графиня, эти фиалки оставлял я! Я! Элиза, вы очаровательная, прекрасная девушка и я безумно люблю вас! Я ничего не могу предложить вам, но если вы согласитесь выйти за меня замуж, мы уедем в Подмосковье, там у меня небольшой, простой, но уютный дом. Моего скромного жалованья хватит на нас двоих. Да, я не могу предложить вам богатство, но я сделаю вас счастливой, ведь я готов на все ради вас! И эти цветы, они ведь ваши любимые, я знаю! Это все для вас!» – и пока он это говорил, я смеялась. – «Почему вы смеётесь, графиня?» – «Что ты можешь дать мне, бедняк? Мне не нужен ни ты, ни твой дом! Ищи себе дурочку такую же бедную как и ты! И забери свои цветы! Они мне противны! Я никогда не выйду замуж за бедного и уж тем более за тебя!» – сказала ему я, и все ещё смеясь, очутилась здесь, а потом разревелась с новой силой, вспоминая Феликса. – Это очень жестоко! – вымолвила Жюли. Ей безумно стало жалко влюблённого юношу. – А мне не жаль! – ответила Элиза. – Ты же знаешь, что я никогда не буду с мужчиной, у которого нет денег, а просто любовь мне не нужна! Я хочу быть богатой, хочу, чтобы меня все любили, а не только тот, за кого я выйду замуж! Феликс был бы идеальной партией! Но постой, почему ты не рассказываешь мне о себе? Я же знаю, как на тебя смотрит великий князь! Я же знаю, что он безумно тебя любит, раз дарит такие подарки как колье! Жюли поведала о том, что великий князь вскоре будет женат на княжне. – Но ведь он тебя любит… – она снова начала плакать. – Я завидую тебе, Жюли! Завидую! Сам великий князь у твоих ног! Видишь, какая я плохая? Завистливая и жестокая! – с этими словами она ещё больше разрыдалась, а танцовщица поспешила её утешить. – Но это все равно ничего не значит, – сказала Жюли, – Дмитрий женится на Ольге Николаевне. – Как ты так можешь говорить? Впрочем, я рада, что ты также как и я останешься ни с чем и прости меня, Жюли, за такие слова... Девушка простила ее. Да, порою она бывала настоящим кошмаром полным грехов, но все же Д'Эпинье любила ее. (1) – Жюли, как быть? Помоги мне его забыть. Устала я засыпать с мыслями о нем. Закрыв глаза, как фантом, вижу я его. Как его насильно разлюбить? Я не могу…