Когда меня ты позовёшь

Пришли холода. День за днем лил дождь. Ветер срывал пожелтевшие листья, а громадные тучи нависали над городом. Как только Жюли оправилась после родов, в конце октября она переехала из больницы в квартал Шайо, в купленную ею квартиру по проспекту Фош, не желая оставаться в доме с великим князем. Квартира была в тихом месте со всеми удобствами и её окна выходили на чудесный городской парк и Триумфальную арку. Здесь она впервые почувствовала себя лучше. Время, проведенное вдалеке от Дмитрия, позволило ей немного прийти в себя и поразмыслить. С ребёнком девушке помогала нанятая ею няня, женщина средних лет по имени Беатрис Бертран, а мадам Жекю – с сыном. Это утро выдалось совершенно непохожим на все остальные. Солнце вышло из-за туч, окрашенные в золото листья развевались на ветру, с легкостью падая на землю. Значительно потеплело. Солнечные лучи ворвались в комнату девушки и, осветив ей лицо, заставили проснуться. Она открыла глаза и глянув в окно, слегка улыбнулась. Перевернувшись на другой бок и встав с постели, Д'Эпинье направилась к колыбельке, стоявшей напротив кровати. В ней бесшумно спала малышка. Мелания – так назвала девочку Жюли, в честь своей покойной прабабушки. Она была светловолосая, с розовыми щёчками и голубыми глазами. Не сумев сдержать эмоций, Д'Эпинье со всей любовью поцеловала ребёнка, от чего младенец проснулся. Взяв на руки дочь, Жюли продолжала покрывать маленькое личико поцелуями. Благодаря чудесной погоде, она планировала провести этот день с детьми на воздухе. Поэтому, пока мадам Бертран присматривала за Меланией, а у маленького Дмитрия были с утра занятия, Жюли могла немного времени уделить себе. После той сцены в столовой, она всячески старалась избегать Дмитрия. В больнице она не хотела, чтобы он сопровождал её. Как только она родила – он несколько раз приходил с цветами и подолгу сидел около палаты, но она не позволяла, чтобы он заходил в палату и оставался с ней. В другие дни медсестры появлялись в её палате с новыми цветами от Дмитрия, но Жюли просила не заносить их в палату. Они не понимали её реакции, но молча забирали букет обратно. Дочь Дмитрий Павлович видел мельком – в те редкие минуты, когда её проносили по коридору и он мог хоть на минуту взять её на руки. Она прокручивала у себя в голове множество вопросов, стараясь дать себе на них правильный ответ, но было ясно одно – Дмитрий предал её. Эти мысли вызывали у неё слезы и она пыталась не думать об этом, но совсем скоро пришла к выводу, что в одиночестве, не имея возможности с кем-нибудь обсудить её переживания, ей становится только хуже. Самым близким человеком для Жюли, несомненно, была мадам Дэглуа, но она ничего не знала и думала, что они просто поссорились накануне рождения ребенка. Жюли не стала раскрывать ей всю действительность, оберегая столь хрупкое здоровье тётушки Женевьев и зная, как долго она выздоравливала в прошлый раз. Дмитрий Павлович переступил порог дома лишь около восьми часов вечера. Дождливая погода и осенний холод пробирал до дрожи. Он устало снял туфли и пальто. В доме было тихо. Ему казалось, что эта тишина длится уже очень долго с тех пор, как она съехала с детьми. Он поднялся на второй этаж. В детской все так же нетронуто лежало несколько игрушек сына, которые он не взял с собой. Романов чуть улыбнулся, рассматривая детские вещи. Спальня была закрыта. Однако каждый раз, когда он проходил мимо дверей комнаты, он будто все ещё чувствовал запах её духов, словно Жюли была там. Ключ от спальни лежал в гостиной. Уходя, она оставила его на столике, но он так и не решился открыть её, ночуя в гостевой. Дмитрий спустился в столовую. Как обычно помощница по дому приготовила еду и прибралась. Романов немного поел, а затем потянулся к сигарете и закурил. Он был подавлен. Он никогда не видел Жюли такой яростной и свирепой, но в то же время такой несчастной и жалкой, как в тот вечер. Он дал себе слово, что обязательно объяснит все Жюли сразу же, как только она родит и не мог предугадать, что все выяснится намного раньше, чем он себе запланировал. В тот вечер, когда все стало известно, он снова побоялся все рассказать, опасаясь за её здоровье, а потом не давая ему высказаться, она переехала в квартиру, даже не уведомив его об этом. Он затушил сигарету и посмотрел на время. Было девять часов вечера. Стрелки часов неустанно двигались: только они нарушали эту зловещую тишину. Несколько минут Дмитрий не отрывал глаз от часов. Он вдруг припомнил один из июньских вечеров у мистера Стилла. Роскошный ресторан на берегу Сены, окружённый зеленью Булонского леса, с натуральной дубовой мебелью и террасой на причале, куда раз в два часа приходили небольшие баржи для прогулок по реке. Расположились на террасе. В этот раз общество для Дмитрия было наполовину знакомым: пришло много лиц, которых он прежде не знал. Бенджамин Стилл любил собирать вокруг себя очень большие компании. На его вечерах нечасто можно было увидеть одних и тех же гостей. Каждый раз рядом с ним место занимали совершенно разные люди: фотографы, журналисты, художники, актрисы, банкиры и много кто ещё... но их через время Дмитрий уже не запоминал. Очень скоро хозяин вечера переключился на общение с другими мужчинами, а миссис Стилл вышла встречать ещё нескольких человек. Дмитрий Павлович перекинулся парой фраз с двумя журналистами, сидевшими около него, но разговор не пошёл. Многие гости выходили к набережной, чтобы пройтись и подышать речным воздухом. Романову захотелось тоже. Он покинул шумный стол и направился в сторону пристани. Была ясная ночь. Звёзды засыпали тёмное небо. Луны нигде не было видно. На воде играли разноцветные блики от огней. Дмитрий дошёл до середины деревянного настила и обернулся в сторону террасы. Слышался звон столовых приборов, женский смех и мужские голоса. Но чем дальше он уходил от ресторана, тем тише становились звуки. Подул ветер. В самом конце он увидел три фигуры. Две из них, мужчина и женщина, совершали прогулку и возвращались назад в ресторан. Дмитрий кивнул им, когда они проходили мимо него. – Немного ветер, но потрясающе, – улыбаясь, сказала женщина. Великий князь улыбнулся в ответ и прошёл ещё дальше. Ветер здесь уже ощущался сильнее, но Дмитрию было не холодно. У самого края воды стояла третья женская фигура. Она смотрела на реку и подплывающую баржу. Дмитрий остановился недалеко от девушки и закурил, глядя на переменчивые блики в воде. Когда он закашлялся, фигура повернулась к нему. Он узнал мисс Эмери. «Странно... – подумал он, – я её даже не заметил сегодня». Через пару минут Одри сама подошла к нему. – Здравствуйте, Дмитрий, – сказала она с лёгкой улыбкой. – А я не слышала, как вы подошли. – Здравствуйте, мисс Эмери, – ответил Дмитрий. Они замолчали. Дмитрий продолжал курить, а мисс Эмери посмотрела по сторонам. – Здесь очень красиво, – вымолвила Одри. – Мне нравится Париж и его места... я очарована им. Ночью он ещё красивее. Но немного устала от сегодняшней шумной компании... – Я тоже, – неожиданно для себя произнёс Дмитрий. – Вы одна? А где же ваши подруги? – Элиза как всегда с гостями, а Эбигейл уехала на неделю в Биарриц... – А-а, – протянул Дмитрий. – А мадемуазель Д'Эпинье? – Она дома. Подплыла баржа. Из неё стали выходить люди и Дмитрий с Одри отошли поближе к террасе. – А как вам Париж? Вы давно здесь живёте? Наверное, скучаете по России... – спросила по дороге мисс Эмери. Дмитрий взглянул на Одри, но задержался с ответом. И собираясь было сказать, услышал, как его зовет мистер Стилл. – Дмитрий Павлович! Дмитрий Павлович! Вот вы где! Я вас потерял, – он улыбнулся, подходя к Романову. – Одри, милая, и ты тут. Элиза тебя обыскалась. Идёмте, приехал очень интересный французский журналист, хочу вас с ним познакомить. Мистер Стилл тут же принялся рассказывать Дмитрию о журналисте, а Элиза встретила Одри, как только они вышли на террасу ресторана. Они вновь сели за стол. Мистер Стилл с Дмитрием и журналистом, а Элиза около Одри. Мужчины заговорили о работе и прессе. Журналист все время задавал Дмитрию вопросы о союзе младороссов. Со временем девушки разговорились о своём, когда к ним подсели ещё две гостьи на этом вечере. Но иногда Элиза поворачивалась к журналисту, ослепляя его своей улыбкой и обводя взглядом остальных, а Одри ловила отдельные слова о «Молодой России». Время за столом пролетело незаметно. Гости стали понемногу расходиться. Слышались прощальные речи, гул автомобилей, официанты уносили пустые бокалы и тарелки. Поднялся и журналист. Он пожал мужчинам руки и Стиллы удалились его проводить. За столом сидело ещё несколько мужчин и женщин, но вскоре и они стали уходить. Дмитрий Павлович смотрел по сторонам, улыбчиво кивая уходящим гостям и желая им хорошей дороги. Он взял в руку бокал шампанского и сделал глоток. Напротив сидела Одри Эмери и ковыряла вилкой десерт. Рядом с ней уже никого не было и она молча доедала сладкое. Внезапно пару женщин и мужчин подошли к ней, обнимая за плечи. – Одри, дорогая! Рады были тебя видеть! Отцу передавай привет, мы обязательно заедем на следующей неделе к тебе, – женщины расцеловали мисс Эмери в щеки, а мужчины – руку. – Ты же ещё будешь в Париже, да? – Спасибо, спасибо, и я рада! Да! До встречи! Приятного пути! Когда они ушли, Одри замолчала и отделила ещё один кусок от шоколадного десерта. Две женщины возле Дмитрия встали со стульев и направились к выходу. Стол вновь опустел и стало совсем тихо. Где-то раздавались приглушенные голоса гостей, а на террасе оставались трое мужчин и курили. Романов посмотрел на них, а затем на Одри и сказал: – Вы спрашивали меня, мисс Эмери, давно ли я здесь? Давно. Но я не чувствую дома. Одри перевела взгляд на Дмитрия. – Я скучаю по России. По той, которую знал и жил... – Вы думаете, что однажды вернётесь в Россию? – Не знаю. Но надеюсь. Одри помолчала. – Наверное, это страшно, когда знаешь, где твой дом, но не можешь к нему вернуться. Дмитрий ничего не ответил. Через несколько секунд молчания он спросил: – А вы? Первый раз в Париже? – Не первый, – ответила Одри. – Но так долго здесь не находилась. Она откинулась на спинку стула. – Эби уже успела познакомить меня с основными достопримечательностями, но больше знакомит с модными домами, – с улыбкой закончила она. – Я люблю Париж, – сказал Дмитрий. – Его архитектуру, дворцы и сады... людей. Люксембургский сад мой любимый. – Я пока ещё не гуляла там, – с лёгким сожалением проговорила Одри. – Но, теперь знаю, куда в следующий раз отправиться на прогулку. Дмитрий едва заметно кивнул и допил бокал шампанского. К столу уверенными шагами подходила чета Стилл. Заметив их, Одри взяла в руки сумочку и встала. – Уже поздно, мне пора. Спасибо за беседу. До новых встреч. – И вам спасибо, мисс Эмери. До новых встреч. Одри Эмери направилась к Стиллам. Посидев ещё, Дмитрий тоже поднялся из-за стола. Впереди была дорога домой. Несколько недель спустя, в июле, в Париже стояла сухая знойная погода. Тротуары и ступеньки были раскалены под прямыми солнечными лучами. Люди старались не выходить днём на улицу, пережидая пик жары в домах или на работе. Они выходили под вечер, покидая свои укрытия. Все ожидали дождя, который обещали уже через пару дней. Эбигейл Моррис вернулась в Париж вчера. А сегодня, как только такси высадило её возле «InterContinentalParis», она мигом поднялась на второй этаж и открыла двери своего номера. Было около трёх часов дня. Она зашла и поставила на пол два небольших пакета. – Одри, ты тут? – спросила миссис Моррис. – Да, – послышался тихий ответ. – Одри, что я тебе сейчас покажу! Одри! Ты должна оценить! Она прошла на второй ярус, где располагалась комната Одри. Номер девушек был двухэтажным: на первом этаже спальня Эби и гостиная, на втором – спальня Одри и рабочий кабинет. Две отдельные ванные комнаты. – Смотри, какая красота! То, что нужно в такую погоду, – миссис Моррис достала из перевязанного ленточкой пакета зелёное шифоновое платье и приложив его к себе, покрутилась. – А ещё туфли... они так подходят к этому цвету! – Красивое, – ответила Одри, приподнявшись с кровати. – И туфли хороши. – Ты спала? Я тебя разбудила? – Нет, я просто лежала. Как Биарриц? – Прекрасно! Эбигейл села на кровать к Одри. – Одри, милая, Чарльз закончил свои дела и приедет в Биарриц на следующей неделе. Я так счастлива! Жду, чтобы он увидел меня в этом платье... я снова еду туда через три дня, а потом мы будем уже здесь... – на секунду она остановилась. – Так что... скоро мне придётся оставить тебя здесь одну. Одри улыбнулась. – Не волнуйся, я не буду одинока. Эбигейл обняла подругу. – Как там Майкл? Когда он вернётся? При упоминании Майкла Одри опустила голову и не сразу ответила. – Он редко мне пишет. Я уже не знаю, что и думать... мне кажется, я больше не так важна ему... – А что он пишет? – подняла бровь миссис Моррис. – Он пишет, что занят, что все ещё ищет редакцию, что не знает, когда приедет... сначала он говорил одно, теперь другое... – Понятно. Поэтому ты такая унылая. Эбигейл согнулась, напряжённо что-то обдумывая. Одри наблюдала за подругой, а потом сказала: – Эби, не предлагай мне покупки и рестораны, чтобы развеяться. Я не хочу. Миссис Моррис хмыкнула и встала. – Да... все это уже было... а тебе нужен другой способ, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей. Эбигейл несколько минут ходила из стороны в сторону. – Кстати! Я заезжала к Бенджу. Он сейчас занят подготовкой новых фотографий младороссов. И завтра от него едет его помощник... как же его... мистер Ричардсон. В этот союз, чтобы сделать ещё несколько снимков. Сам он не может – у него какая-то встреча на это время. Миссис Моррис вновь села на кровать. – Я так и не поняла ничего про этих младороссов! Почему Бендж увлёкся ими? – она поднесла пальцы к подбородку. – Поедем с Ричардсоном? – Куда? В союз? – удивилась Одри. – Да. А что? Посмотрим, послушаем... поймём, какие идеи увлекли нашего Бенджа... – Ну не знаю... – Поедем, – твердо сказала она, беря руку Одри в свою. – Нечего тебе страдать в четырех стенах по Майклу. – Ладно. Может, ты и права. Миссис Моррис просияла. – Отдохнем чуть, пусть спадет жара. А к вечеру к Стиллам. Элиза нас ждёт. На лице Одри появилась сдержанная улыбка. С самого утра в спортивном отделе младороссов кипела работа. Привезли новые женские велотренажёры и деревянные гимнастические палки. Несколько девушек из союза доставали их из ящиков и раскладывали, другие – украшали зал агитационными плакатами и протирали пыль на окнах. Молодые мужчины переносили велотренажёры и расставляли их вдоль стен. Каждые пятнадцать минут Дмитрий Павлович заходил к молодёжи и осматривал зал, проверяя, все ли готово к приезду помощника Стилла. Остановившись у только что поставленного женского велотренажера, он поправил седло. Время шло к двенадцати. До приезда фотографа оставалось двадцать минут. Женский зал был готов. Стилл хотел получить дополнительные снимки, чтобы в прессу ушла статья о младоросском спорте исключительно для женщин. Но Дмитрий знал, что от помощника не ускользнёт и мужской зал, а потому был настроен показать и его. Окна стояли нараспашку. В помещение крошечным потоком вливался ветер и Дмитрий чувствовал, как потеет от жары и длительного ожидания. Его руки то и дело поправляли пуговицы на рукаве и не могли найти себе места. – Дмитрий Павлович, – к великому князю обратился юноша, который только что выглянул в окно. – Кажется, фотограф уже здесь. Я видел, как подъехал какой-то автомобиль. – Спасибо, иду, – быстро ответил он и направился к выходу, чтобы встретить гостя. По дороге он вдруг подумал о том, что от волнения даже не услышал шум автомобиля. А ведь он уже не в первый раз встречает прессу в своем отделе. Дмитрий выдохнул и улыбнулся сам себе. Из автомобиля показался невысокий мужчина. Его рыжие волосы были скрыты под фетровую шляпу. Романов заметил, что его кучерявые локоны непослушно лезли наружу всякий раз, когда мужчина делал шаг. На его плече висела маленькая чёрная сумка, которую он всегда носил с собой на работе. И все же его он не знал. « В прошлый раз был другой...» – промелькнуло у него в голове. Незнакомец очутился возле великого князя и слегка нахмурил брови, рассматривая его. – Здравствуйте, – сказал он, – мне нужен Дмитрий Романов. – Это – я, – улыбнулся великий князь. – Очень приятно познакомиться с вами вживую, Дмитрий. Джордж Ричардсон. Мистер Стилл просил сделать снимки женского зала и нового инвентаря в нём, верно? – Взаимно. Верно. Мужчины пожали друг другу руки. – Но я сегодня не один, – произнёс Ричардсон. Дмитрий устремлял глаза то на рыжеволосого, то на автомобиль. – С вами мистер Дэвисон? «Мистер Дэвисон был в тот раз со Стиллом... а теперь – Ричардсон. И не один. А с кем?» – подумал Дмитрий. – Нет, он уехал по другому поручению. Со мной две дамы. Они хотели бы чуть больше узнать о младороссах и о вашей работе. Ричардсон обернулся. – Они попросили меня взять их с собой. Они ведь нам не помешают? Из автомобиля вышли миссис Моррис и мисс Эмери. Первая была одета в молочного цвета платье и вычурную шляпку со стразами, ослепительно искрящимися на солнце. Вторая – в коричневую юбку плиссе и блузку без рукавов. Голову её украшала аккуратная, ничем не примечательная шляпка-клош. – Я не думаю, – ответил Дмитрий, глядя на американок. – Добрый день, Дмитрий Павлович, – подходя к мужчинам, живо сказала Эбигейл Моррис. Она широко улыбнулась великому князю. – А мы решили заглянуть к вам. Прошу прощения, что мы не предупредили вас о нашем внезапном визите... все так быстро произошло... но мы хотели увидеть ваш спортивный союз своими глазами. Она посмотрела на Одри – та поздоровалась и улыбнулась. – Все в порядке, – произнёс Дмитрий, – мне приятно, что вы заинтересовались моими рассказами о нашем движении. Проходите. Он открыл дверь и пропустил дам вперёд. Мистер Ричардсон шёл следом и держал в руках фотоаппарат, оглядываясь. Они остановились в коридоре, ожидая Дмитрия. – Куда мы сейчас? – спросила миссис Моррис. – Джорджи, ты говорил по дороге, что привезли новый спортивный инвентарь, мы же его приехали снимать? Мистер Ричардсон кивнул. – Да, мы сейчас пройдем в женский зал и посмотрим его. Мистер Ричардсон сделает нужные ему снимки, – проговорил Дмитрий. – За мной. Дмитрий Павлович повёл своих спутников на второй этаж. Пока поднимались, Одри успела рассмотреть на первом этаже небольшой буфет и кладовую, а Эби – сосчитала количество ступенек. Они вошли в большой и просторный зал. В глаза сразу бросилось огромное количество женского спортивного оборудования – шведские стенки, гимнастические скамьи и палки, велотренажёры, скакалки. В углу сидели две молодые девушки и растягивали спину. В центре черноволосая девушка стояла возле шведской стенки. Увидев мужчин и незнакомок, она улыбнулась. – Мы пришли, – проговорил Дмитрий. – Здесь тренируются женщины независимо от того, члены они нашего движения или нет. На днях нам привезли новые велотренажёры и гимнастические палки. Это те самые последние приобретения нашего отдела. Он улыбнулся и, указав на новый инвентарь, прошёл внутрь зала. Мистер Ричардсон тут же сделал снимок. Миссис Моррис медленно зашагала между велотренажерами. Мисс Эмери осмотрела плакаты на стене. – Дмитрий, – сказала она, – а вы не рассматриваете возможность занятий по женскому плаванию? – Да, – кивнул Дмитрий Павлович, – это у нас есть в планах. Но пока арендуемое нами помещение не позволяет этого. Надеюсь, со временем мы сможем это организовать. – Хотелось бы, – тут же подхватила миссис Моррис. – Мы, женщины, очень любим плавать. Гертруда Эдерле это уже доказала, не правда ли, Одри? Они улыбнулись друг другу. Девушки в углу встали, повторяя гимнастические упражнения. К ним присоединилась и третья девушка. Ричардсон приблизился к ним и сделал пару снимков. Затем отошёл к дверям, сменил ракурс и сделал ещё. Эбигейл Моррис остановилась возле велотренажера. Одри подошла следом за ней. – А вибромассажёры вы ещё не заказывали? У нас в Филадельфии активно ими пользуются, – сказала она, оборачиваясь к Романову. – На велотренажерах я занимаюсь. Такие же, как и у нас. Разве что, французские. – Нет, мы пока не планируем, – произнёс Дмитрий и сцепил руки за спиной. – Жаль, – отозвалась миссис Моррис. – Они полезны для здоровья. Она посмотрела на занимающихся в углу девушек и провела пальцами по ручке велотренажера. – Джорджи, – позвала она, – сделайте, пожалуйста, несколько снимков со мной! Хочу, чтобы этот день остался на фотоплёнке. Дмитрий, вы позволите? Дмитрий утвердительно кивнул. Молчаливый мистер Ричардсон ещё раз обошёл зал, не прекращая нажимать на кнопку фотоаппарата, а затем подошёл к миссис Моррис. Одри отошла в сторону. Когда он направил камеру на Эбигейл, блондинка заулыбалась и взялась руками за велотренажер. – Миссис Моррис, замрите, – серьёзно произнёс мистер Ричардсон. Послышался щелчок затвора. Миссис Моррис не двигалась. Затем она сменила позу. Раздался щелчок ещё раз. Наблюдавшая за подругой Одри Эмери захихикала. Она отстранилась ещё дальше и очутилась рядом с Дмитрием. Повернувшись к нему, она посмотрела на него и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ. – Джорджи, благодарю, – проговорила миссис Моррис. Мистер Ричардсон отступил к окну и продолжил рабочий процесс. Он хотел заснять велотренажёры с другого угла. Эбигейл с интересом последовала за ним. Он сделал ещё несколько снимков и с ней. – Дмитрий, – сказала Одри, оторвав взгляд от подруги и рыжеволосого мужчины, – как много у вас здесь занимается женщин? Дмитрий задумался. – Всегда по-разному. Бывает, что совсем немного, как сегодня. А бывает, что полный зал. Особенно женщины любят ходить на танцевальные упражнения. Они обычно проходят в этой комнате. Он развернулся направо и показал Одри приоткрытую дверь другого, меньшего размера помещения. – А мадемуазель Д'Эпинье тоже занималась с женщинами? – Да, она вела гимнастические упражнения. Сейчас её заменяет другая девушка. В этот самый момент, когда Одри и Дмитрий разговаривали, стоя возле нового оборудования, мистер Ричардсон сделал их снимок. – Я закончил, – негромко сказал он, подходя к Дмитрию Павловичу. – Куда теперь? – поинтересовалась Эбигейл Моррис, поравнявшись с мисс Эмери. – Я предлагаю пройти дальше в мужской зал, если мистеру Ричардсону необходимо сделать ещё и его снимки, а дамам – в буфет на первом этаже, чтобы выпить прохладительные напитки и передохнуть. Но я думаю, что передохнуть нужно нам всем, – улыбчиво предложил Дмитрий и взглянул на Джорджа. Тот едва заметно растянул губы. – Было бы чудесно, спасибо, – согласилась Эбигейл. – Жара действительно утомляет. Она перекинулась взглядами с Одри. – Насколько мне известно, мистер Дэвисон до меня уже снимал мужской зал, – заявил мистер Ричардсон. – Но я бы тоже хотел посмотреть его со своей стороны и, возможно, сделать пару кадров. – Хорошо. Пройдёмте в буфет, а потом поднимемся в мужской зал. Дмитрий Павлович вышел в коридор, за ним – дамы и фотограф. Они спустились по лестнице вниз и завернули за левый угол. Впереди виднелась прозрачная большая дверь. Романов отворил её, пропуская Эбигейл и Одри вперёд. Шествие замыкал Джордж Ричардсон. Одри Эмери осмотрелась. Это была компактная комната – несколько столиков и стульев с диванами по центру, у правой стены – высокий прилавок, за которым сидела немолодая светловолосая женщина. При виде гостей она встала. – Присаживайтесь, – сказал Дмитрий Павлович дамам, – а я сейчас скажу, чтобы нам принесли напитки. Эбигейл Моррис села на диван и выдохнула, проведя ладонью по лбу. Одри Эмери присела рядом с ней, а мистер Ричардсон остался стоять. Дмитрий Павлович опустился на диван последним, возле американок. Через минуту светловолосая женщина поставила на стол поднос с холодными лимонадами и газированной водой. Все с большим удовольствием потянулись к прохладительному спасению. Пару минут молчали, допивая напитки и переводя дух. – Очень уютно здесь, – нарушила молчание Одри, улыбнувшись великому князю. – Спасибо, Дмитрий. После этого она сделала последний глоток лимонада. – Одри права, – отозвалась миссис Моррис. – Здесь правда хорошо. И уходить не хочется. Эбигейл сидела у раскрытого окна и свежий ветер касался её спины, отчего она совсем расслабилась и почувствовала сонливость. Одри напротив: освежившись, ощутила прилив сил. Дмитрий Павлович держал в руках стакан газированной воды и время от времени делал глоток. – Видно, что вы любите своё дело, Дмитрий, – сказала Одри, обращаясь к Романову. – Вы рассказывали нам о младороссах с таким энтузиазмом. Вас было интересно слушать. – Это точно, – тут же вставила слово Эбигейл. Лицо Дмитрия покрыла улыбка. Но ответил он не сразу. – Благодарю, – вымолвил он, ставя стакан на стол. – Впереди предстоит ещё достаточно работы в спортивном отделе. Но я думаю, что мы хоть немного, но можем уже гордиться тем, что имеем на сейчас. – Без сомнения, так и есть. И даже больше, чем вы думаете, – ответила Одри Эмери. Тем временем мистер Ричардсон поставил пустой стакан на стол и взял фотоаппарат. Он открыл заднюю крышку устройства и достал отснятую плёнку. Аккуратно завернув в белую ткань, он спрятал её в свою сумочку для фотоаппарата. Камера вновь была готова снимать дальше. – Дмитрий, я готов к съёмке мужского зала, – спокойно проговорил он, когда американки и Дмитрий замолчали. Романов встал и утвердительно качнул головой, пожелав дамам приятного отдыха. – Идите, Дмитрий, – сказала миссис Моррис. – За нас не переживайте. Покажите Джорджи мужской зал, – с улыбкой пролепетала она. – Да, мы ещё выпьем по стакану лимонада, – добавила Одри. Дмитрий Павлович улыбнулся и вместе с Джорджем Ричардсоном покинул буфет. Одри ещё несколько секунд не отрывала глаз от дверей, а Эбигейл поудобнее устроилась на диване, рассматривая свои новые туфли. Мгновение они молчали. – Мне нравится это место, – заговорила Одри. – Хорошо, что ты меня вытянула. Я правда отвлеклась. Спасибо, Эби. Миссис Моррис улыбнулась, но ничего не сказала. Она сделала над собой усилие, чтобы встать. – Пойду закажу ещё. – И мне лимонад, – попросила Одри. Оставшись наедине, мисс Эмери обернулась к окну, продвинувшись на место подруги. Солнце достигло своей высоты. Птицы перелетали с ветки на ветку и радостно щебетали. В лицо подул приятный ветер, развевая тёмные волосы Одри. В дверях буфета появилась высокая, спортивного телосложения черноволосая девушка. Она прошла к прилавку и обменявшись с женщиной за ним парой реплик, села за столик напротив. Одри не переставая наблюдала за ней, пока не вернулась Эбигейл. – Сейчас нам всё принесут, – радостно сообщила она. – Я заказала какой-то другой напиток! Светловолосая женщина подошла с подносом к черноволосой незнакомке, затем – к американкам. Одри сделала глоток лимонада, пока Эбигейл молча изучала на вкус газированную воду с малиновым сиропом и ещё раз взглянула на девушку. Та поймала её взгляд и улыбнулась ей. – Довольно вкусно, – сказала миссис Моррис, распробовав новый напиток. – Не хочешь такой же? Вкус малины... Одри покачала головой. – Пока остановлюсь на лимонаде. В ту же секунду черноволосая девушка встала из-за своего места и взяв стакан с холодной газированной водой, подошла к столику американок. – Здравствуйте, – сказала она. – Я вас здесь раньше не видела, вы новенькие? Сколько вы занимаетесь у нас? У Рейчел, правильно? Эбигейл тихонько рассмеялась, а Одри посмотрела на подругу. – Мы не занимаемся ни у какой Рейчел, – пояснила мисс Эмери. – Мы сегодня здесь впервые. Дмитрий Романов проводил для нас экскурсию по спортивному союзу. – Мы приехали из Америки, – произнесла Эбигейл. – Наш фотограф делал сегодня снимки женского зала, а позже об этом будет статья в американских и французских газетах. – А-а-а, – протянула девушка. Лицо её оживилось. – Рада приветствовать гостей из далёкой страны! Я – Элоиз Бьоренс. Провожу гимнастические упражнения для женщин. А Рейчел – моя напарница, мы с ней попеременно проводим занятия, поэтому я и подумала, что вы у неё. Она заливисто засмеялась и подсела к американкам. Девушки представились мисс Бьоренс. – Как вам у нас? Какое впечатление произвёл зал для женщин?Возможно, у вас есть ещё какие-то вопросы... я с удовольствием на них отвечу. Хотя, я уверена, что Дмитрий не оставил ни одну деталь без внимания. – Это верно, – подтвердила миссис Моррис, больше обращая внимание не на слова черноволосой, а на её трикотажный безрукавный джемпер и белую юбку до колен. – Нам всё понравилось, вопросы... ну пока нет. А у тебя, Одри? Она посмотрела на подругу. Одри задумалась. – А вы та самая девушка, которая заменяет мадемуазель Д'Эпинье? – робко спросила она. – Да, именно. У меня как раз через час будет занятие с женщинами. А пока есть время – я пришла пораньше и решила выпить чего-нибудь холодного. Я провожу занятия совсем недавно. Хотя, все же непривычно, ведь я была ученицей мадемуазель Д'Эпинье, а теперь – мы с Рейчел замещаем её. Женщин стало больше и мы разделили занятия на две группы. Но мне нравится. Элоиз поднесла стакан к губам. – И все же, мы ждём, когда вернётся мадемуазель Д'Эпинье. Её многие здесь любят. Одри и Эбигейл улыбнулись. Наступило молчание. – А у вас в Америке чем женщины особенно любят заниматься? Я там никогда не была. – Плаваньем, верховой ездой, – ответила миссис Моррис. – Лично я люблю теннис. – А мне нравятся прогулки вдоль побережья, – подхватила Одри. – И плаванье. – И я люблю теннис. А вы надолго приехали в Париж? – продолжала мисс Бьоренс. – Скорее всего, где-то на год, – пожала плечами миссис Моррис. – Но я на днях уезжаю в Биарриц, а Одри остаётся. – Если у вас будет время, приходите на мои занятия, – предложила Элоиз. – Спасибо за приглашение, мисс Бьоренс, – произнесла Одри. Они улыбнулись друг другу и в этот момент дверь распахнулась. В буфет вошли Дмитрий Павлович и мистер Ричардсон. Увидев Элоиз, Дмитрий улыбнулся и поздоровался с ней, представив её мистеру Ричардсону. – Как все прошло? – спросила Эби, поглядывая на помощника Стилла. – Все хорошо, – ответил он. – Съемка завершена. Мы можем идти. – Ну, тогда, мы наверное, пойдем, – сказала Одри и встала с дивана. Миссис Моррис последовала её примеру. – Я провожу вас, – проговорил Дмитрий Павлович. – Очень жаль, что вы уже уходите, – с огорчением в голосе произнесла мисс Бьоренс. – Обязательно приходите ещё. И не только на занятия, а просто так... я буду очень рада. Эби быстро кивнула, а Одри тепло улыбнулась мисс Бьоренс, обещая зайти по возможности. Двинулись к выходу. Эбигейл Моррис поравнялась с мистером Ричардсоном, расспрашивая его о снимках мужского зала, а мисс Эмери и Дмитрий Павлович шли сзади них. Поначалу они молчали, слушая Эби и короткие ответы Ричардсона, а когда вышли на улицу, Дмитрий вдруг спросил Одри: – Вам удалось погулять в Люксембургском саду? Помню, вы говорили, что ещё не были там... он в двух шагах отсюда. Одри обернулась к дороге, пытаясь разглядеть, где начинался сад. Зелень искрилась ярким цветом на солнце и шумела от поднявшегося ветра. Вторая половина дня принесла облегчение и сумела чуть разогнать неприятную жару. Она помотала головой. – Нет, к сожалению, так и не удалось. – Как это? – воскликнула миссис Моррис, – подойдя к подруге. – Ты правда никогда не гуляла там? А почему я об этом ничего не знаю? Мы же сегодня проезжали его как раз... Одри пожала плечами, смотря на подругу. – Джорджи, – позвала фотографа Эбигейл, – у нас есть ещё немного времени? Покажем Одри Люксембургский сад! – О, я бы очень хотела... – с надеждой в голосе вымолвила мисс Эмери. Мистер Ричардсон повернулся к Эби. – Миссис Моррис, мистер Стилл ждёт меня в редакции. Мне нужно сейчас же ехать. Вы со мной? Эбигейл Моррис махнула рукой. – Поезжай! Мы с Одри прогуляемся ещё в саду. – Мистер Ричардсон, поезжайте, – взял слово Дмитрий Павлович. – Я отвезу дам, не волнуйтесь. Мистер Ричардсон сделал лёгкий кивок головы и сел в автомобиль. Вскоре он скрылся из виду. – Дмитрий Павлович, значит, вы составите дамам мужскую компанию? – улыбаясь, спросила Эбигейл. – Да, – с улыбкой ответил Дмитрий. – Идёмте. Через несколько минут американки и Дмитрий вышли к Люксембургскому саду. Он утопал в зелени. По всему парку была расставлена скульптурная коллекция античных памятников и французских деятелей. Проходя мимо них, Одри вдумчиво осматривала каждую скульптуру, пока Эбигейл рассказывала Дмитрию о Чарльзе и его непростой работе в банке. Дойдя до огромного в высоту фонтана Обсерватории – со скульптурной группой из женщин, держащих земной шар и символизирующих четыре части света, Эби вдруг встрепенулась: – Как жаль, что мы отпустили Джорджи! Нам бы сделать снимок! Эбигейл собиралась ещё долго стоять возле фонтана, если бы Дмитрий не предложил посмотреть другой фонтан – Медичи. Он был значительно интереснее предыдущего: с массивными колонами и барельефами. К тому же возле него можно было бы укрыться в тени и все трое сели на скамейку. – Этот фонтан, – сказала Одри, – назван в честь королевы Франции Марии Медичи? – Да, – подтвердил Дмитрий. – Он был специально создан по её указу. – Одри, может быть, когда-нибудь и по твоему указу создадут фонтан, – произнесла Эбигейл и захохотала. – Не исключаю, – подыгрывая, отвечала ей мисс Эмери. Покинув фонтан Медичи, дамы и Романов обошли Люксембургский дворец и вышли к фруктовому саду, где росли старинные сорта груш и яблок, а так же располагалась пасека. Недалеко от этого места Одри увидела местных жителей с детьми и маленькими собачками – они устроили пикник на зелёном газоне в тени. Некоторые из них играли в теннис, другие – кидали мячики своим маленьким друзьям. А третьи – в основном взрослые, лениво сидели или лежали на подстилке. Неожиданно к ногам Одри привязался маленький белый шпиц. Собачка игриво прыгала возле американки, высовывая розовый язык. – Какая милая мордашка! А какие ушки! Вы только посмотрите! – восторгалась Одри. Она присела и стала гладить шпица. Эбигейл Моррис взглянула на Дмитрия, который смотрел за действиями мисс Эмери. Блондинка заметила на его лице улыбку. – Это надолго, – наконец, сказала миссис Моррис. – Дмитрий, предлагаю идти дальше. Одри вернётся к нам не скоро. – Я все слышу, Эби, – весело ответила мисс Эмери. Одри встала. Подошёл хозяин шпица. Попрощавшись с животным, она периодически оборачивалась, словно искала глазами понравившуюся собачку. Когда прогулка подошла к концу, Дмитрий Павлович отвёз американок в «InterContinentalParis», а сам повернул автомобиль в сторону спортивного союза. Там его ожидали ещё дела, требовавшие его присутствия. И к его удивлению, сегодняшний день прошёл как-то лёгко и приятно. Дмитрий совсем не чувствовал усталости. А в тот раз – все было иначе: мистер Дэвисон оказался очень разговорчивым человеком и не умолкал ни на минуту. Под конец дня Дмитрий не чувствовал языка. А мистер Ричардсон наоборот, был немногословным и молчаливым. Остановившись возле спортивного союза, Дмитрий на мгновение повернулся в сторону Люксембургского сада, а затем вошёл в помещение.