Когда меня ты позовёшь

В начале июня 1926 года к дому Жюли пришёл посыльный, передав запечатанное письмо. Оно было от Элизы. Жюли обратила внимание на американский адрес и раскрыла его. Бумага запахла духами. В письме Элиза благодарила Жюли за то, что та в свое время помогла ей с деньгами и приглашала подругу с Дмитрием в Биарриц, где будет проходить мероприятие, посвященное её мужу. «Какой еще муж?» – подумала Жюли и стала читать письмо далее. В нём Элиза рассказывала, что приехав в Америку, её постигло разочарование: устроиться не получалось. Но однажды – через свою новую знакомую, Элиза познакомилась с разведённым и известным в американских кругах фотографом Бенджамином Стиллом. «Он заинтересовался мной, а я не смогла пройти мимо него... – читала Жюли. – Через два месяца мы обвенчались. Ты же знаешь, Жюли, что мы с Жаном продали тот дом под Парижем... ни он, ни тем более я жить после всего не будем там. Хоть в этом вопросе он пошёл мне навстречу... но деньги имеют свойства кончаться и многое ушло на переезд... а с Бенджамином я впервые вздохнула с облегчением, перестав жить в тревоге и считать, сколько у меня денег в кармане на следующий месяц... он покрыл мои долги, которые ещё оставались и сделал меня свое фотомоделью. Теперь я на обложках американских журналов и мне нравится это растущее внимание ко мне... сама не верю, Жюли!». Закончив читать, Жюли слегка улыбнулась, складывая письмо. Ванильный аромат ещё витал в воздухе, напоминая об Элизе. Жюли подумала о том, что, скорее всего, откажется от приглашения подруги. Беременность уже становилась заметна и Д'Эпинье хотелось больше уделять времени дому. Она рассказала Дмитрию. Дмитрий Павлович видел, что Жюли колеблется. Он поддержал идею поехать, добавив, что морской воздух и новые знакомства будут им полезны. К тому же немного развеяться им бы не помешало. И Жюли согласилась. Ей хотелось увидеться с Элизой. Собрав все необходимое, они выехали в Биарриц, оставив сына с мадам Жекю. Выбирая место для организации мероприятия, Бенджамин Стилл знал, что Биарриц – отличное место для того, чтобы заявить о себе в Европе. Летом он заполнялся богатыми людьми, высшей знатью и королевскими особами – они любили там отдыхать. Прием должен был пройти в потрясающем Отеле-дю-Пале с шикарной, ухоженной и цветущей, зеленой территорией и видом на безграничные, небесные воды Атлантического океана. Вечер обещал быть запоминающимся. Помимо американских друзей и хороших знакомых мистера Стилла и миссис Стилл, в отеле собралась многочисленная французская и американская пресса, желающая запечатлеть этот день. Но пока было утро и прекрасная погода июня располагала к самым разным увеселениям. Мужчины играли в гольф, курили и разговаривали о своих насущных делах, а женщины загорали на террасе, совершали пешие прогулки по саду и купались в бассейне. Дамы надевали свои самые лучшие украшения и платья, чтобы произвести впечатление и вызвать восторг и зависть окружающих. Особое внимание хозяин торжества уделял французскому печатному изданию «LE RFIE» – представители которого заинтересовались его работами и предложили сотрудничество. Стилл рассчитывал подписать контракт сегодня. Жюли с Дмитрием заселилась в удобном двухместном люксе с видом на океан и первую половину дня отдыхала в номере, пока великий князь ходил на осмотр территории и знакомился с прибывающими гостями. Яркое солнце жарило своими лучами, дул приятный и освежающий ветер, а игривые волны бились об берег. К вечеру солнце опустилось, окутав красными лучами землю и уступив темноте, с белой, мерцающей луной. Спустившись раньше времени к ресторану Отеля-дю-Пале, Д'Эпинье присела на софу напротив дверей ресторана. Внутри ещё не было гостей – лишь официанты активно ходили и накрывали на стол. Гости бродили по отелю в поисках собеседников и самого Бенджамина Стилла. В качестве комплимента перед застольем, гостям разносились подносы с шампанским и мини-закусками. Жюли была одета в нежно-розовое платье свободного кроя. Её руки изысканно прятались под белыми перчатками, а жемчужное ожерелье на шее блестело. Возвратившись днём в номер, Дмитрий Павлович еще переодевался к ужину. Он был одет в чёрный костюм и лаковые туфли. Как всегда, безупречно и деловито, он приковывал к себе взгляды окружающих. Спустившись к девушке, он улыбнулся ей. – Моя Жюли, как ты себя чувствуешь? Все хорошо? – садясь на софу, сказал Дмитрий, беря руки Д'Эпинье в свои. – Может, вернемся в номер и ты еще отдохнёшь? До начала ужина еще достаточно времени. – Со мной все хорошо, в этом нет необходимости, – улыбаясь, отвечала Жюли. Дмитрий трепетно сжал ладонь девушки в своей руке. Когда час ужина приблизился, гости заполонили ресторан. Это были фотографы, миллионеры, репортёры, фотомодели, светские львицы Биаррица и представители французского периодического модного журнала «LЕ RFIE». Бенджамин Стилл присоединился к собравшимся вместе со своей супругой и обратился к гостям. Он благодарил каждого за оказанное внимание, доверие и желание двигаться к результатам вместе. Жюли с улыбкой слушала мистера Стилла и рассматривала его. Немолодой – возраст угадывался в тонких морщинках возле глаз и губ. Но он был высоким, ухоженным и притягательным мужчиной с голубыми глазами, красиво одетый в чёрный фрак. Изящно одетая Элиза поддерживала разговор со всеми гостями и искренне обрадовалась, увидев Жюли. Но поговорить наедине подругам не удавалось – миссис Стилл непрерывно была окружена людьми. Рядом с ней все время находились две девушки – её американские подруги, прочно вошедшие в её круг общения. Они приехали вместе с ней и после ужина Элиза хотела познакомить их с Жюли. Эбигейл Моррис, двадцативосьмилетняя высокая блондинка с зелёными глазами и бледной кожей. Она была женой видного банкира Чарльза Морриса, хорошего друга Бенджамина Стилла и часто позировала для его снимков. И Одри Эмери, дочь известного миллионера из Цинциннати и наследница многомиллионного состояния в сфере недвижимости. Она, как и Эбигейл, снималась у мистера Стилла. Ей в ту пору исполнилось чуть больше двадцати. Высокого роста, миловидная, у неё были большие карие глаза, пухлые губы и выразительная улыбка. Начавшийся ужин порадовал гостей изобилием блюд и богатым выбором деликатесов. Различные виды запечённой рыбы и мяса, французские сыры, устрицы, икра, салаты на любой вкус, мучные изделия, фрукты. После завершения ужина мистер Стилл отправился подписывать свой долгожданный контракт с «LE RFIE», пока гости танцевали под живую музыку оркестра и ожидали десерт. В это время Жюли вышла подышать на террасу теплым, вечерним воздухом, пока Дмитрий в обществе мужчин курил. Оттуда она наблюдала за дамами и мужчинами. Они здоровались, кланялись и улыбались, проходя мимо неё или заходя на террасу, невольно задерживая взгляд на её фигуре и руках. На лицах нескольких женщин она уловила лёгкое любопытство. В глаза же Д'Эпинье бросались золотые кольца на руках некоторых женщин с огромными драгоценными камнями, кто-то смеялся звучно и непринуждённо, а кто-то из мужчин энергично рассказывал о своем успехе. Она отвернулась от людей и вдохнула воздух. На террасе никого не осталось, кроме неё. Ей вдруг стало неуютно на этом вечере. Она взглянула на высоко поднявшуюся луну и украдкой посмотрела на правую руку. Плечи её опустились. – Привет, дорогая! – послышался сзади голос Элизы, – прости, что сразу не подошла к тебе, я так рада, что ты приехала! Эти мероприятия так утомляют меня! Но я вовсе не чувствую усталости, я получаю от этого наслаждение, радуя мужа и видя, как у него все получается! Подруги обнялись. Элиза заговорила о беременности Жюли, а затем сказала: – Жюли, спасибо тебе, что помогла мне тогда. Ты же знаешь, я в долгу не останусь. Это тебе! Она показала Жюли бархатный мешочек и раскрыв его, опустошила содержимое на ладонь Д'Эпинье. На руке засиял маленький бриллиантовый набор – серьги и колье. – Это тебе, – еще раз повторила миссис Стилл. – За твою дружбу и помощь мне. Дай Бог, чтобы мы встречались чаще! – Спасибо, Элиза, – ответила Жюли и растрогалась. Её поразила внимательность подруги. – Как тётушка? – спросила Элиза. – Я и её приглашала, но она ответила, что не сможет, так как сейчас её состояние здоровья ухудшилось... через пару дней мы поедем в Париж и тогда я проведаю её. – Она постоянно о тебе говорит, она очень соскучилась по тебе. – Я понимаю. Пока у Бенджамина будут здесь дела, я не оставлю её. Может, уговорю переехать к нам. – Это было бы отличной идеей, – поддержала Жюли. Далее они заговорили о жизни Элизы в Америке. Вместе с мужем она жила в Филадельфии, в просторном и большом доме. – Я так благодарна Бенджамину, он столько для меня сделал... мне очень повезло с ним. В её голосе прозвучала гордость. Поправив серьгу на левом ухе, запутавшуюся в её тёмных волосах, она улыбнулась. – Жюли, а как ты? Я слышала от тётушки, что вы покупаете дом? – Ещё нет, – закачала головой Жюли, – мы решили, что подождём рождение ребенка. – А-а... протянула Элиза и замолчала. А потом вдруг спросила: – А когда вы поженитесь с Дмитрием? В груди Жюли что-то кольнуло. – Элиза, милая! – на террасу, улыбаясь, вошли Эбигейл Моррис и Одри Эмери. Они раскрыли свои объятия Элизе. – Мы искали тебя, – сказала миссис Моррис. – Видели Бенджамина, но он еще общается с мистером Филчеком, одним из поверенных «LЕ RFIE». – Пускай, – мгновенно прощебетала миссис Стилл. – Эта сделка очень важна для него. Хочу вас познакомить с моей подругой детства – Жюли. Эбигейл и Одри тут же принялись расспрашивать Д'Эпинье о её жизни и увлечениях. Уйдя с террасы, девушки расположились на диванах. Жюли слушала американок и старалась поддерживать разговор, но вопрос Элизы всё ещё неприятно отдавал внутри. Эбигейл обожала моду, всегда следила за последними новинками и тратила часы, а то и дни, на поиски желанной и стильной вещицы. Она неплохо разбиралась в искусстве, а вот танцы её не особо прельщали. Поэтому, она не проявила активности, когда Жюли с Одри начали обсуждать тему танцев. Одри любила привносить в свой образ всегда что-то новое. На этот раз, эксперименту подверглись её волосы – накануне, она коротко остригла их, а теперь смеясь, переживала, не слишком ли перестаралась, забавляя этим гостей. Она была неравнодушна к театру и танцам и не могла пройти мимо животных, особенно декоративных собачек. Тем временем, взяв бокал шампанского, Дмитрий искал глазами Жюли. – Великий князь Дмитрий – вы? – подойдя к Романову, задал вопрос Бенджамин Стилл. Он только что завершил подписание контракта и вышел к гостям, а заметив великого князя, захотел подойти к нему и поближе познакомиться. – Да, это я, – улыбнувшись, ответил Романов. – Рад с вами познакомиться. – Взаимно, мистер Стилл. Великолепный ужин, отлично организованное мероприятие. – Благодарю. Оба пожали друг другу руки, а фоторепортер в этот момент следивший за их движениями, сделал совместное фото. – Я здесь со своей возлюбленной Жюли, как раз ищу её, – подхватил Дмитрий. Заметив своих спутниц и переговариваясь друг с другом, мужчины направились к ним. Элиза взяла на себя инициативу и представила всех друг другу. Бенджамину Стиллу нравилось это качество в жене и он открыто восхищался ею, потакая её капризам и исполняя все прихоти. Подали десерт. Опьяневшие от алкоголя и в веселом настроении, гости вели себя свободно и в зале не переставали звучать громкие голоса. Играла инструментальная музыка. Многие поздравляли Бенджамина Стилла с подписанием контракта и желали ему успехов. Другие говорили о своем, найдя себе оппонентов по интересам. После официальной части мероприятия ушли фотографы и журналисты, около половины одиннадцатого ночи гости стали расходиться по номерам. В это самое время Элиза предложила прокатиться в открытом автомобиле по ночному Биаррицу, посмотреть его красоты и сияющие огни. – Дмитрий, я, пожалуй, воздержусь и пойду к себе в номер, – сказала Жюли великому князю. Она очень устала за этот вечер. Спина начинала ныть. – Пойдем вместе, – улыбаясь и беря девушку за руку, ответил Дмитрий. Мужчины, с которыми великий князь только что общался, стояли в углу зала, все ещё посматривая в его сторону. И Дмитрий несколько раз переводил взгляд с Жюли на них. Д'Эпинье едва зажала его ладонь в своей и слегка качнула головой. – Я знаю, что ты хотел бы остаться, – сказала она. – И что здесь ты встретил своих знакомых, которых давно не видел. Дмитрий... – она медленно отпустила его руку. – Останься. Я настаиваю. На ужине Романов увидел пару своих давних друзей и проговорил с ними бо́льшую часть вечера. – Жюли, ты уверена, что я могу спокойно оставить тебя одну в номере? – Да. Уверена. – Жюли, все хорошо? Я вижу, что ты какая-то грустная, – произнёс Дмитрий. – Все хорошо. Я просто устала. – Понимаю. Дмитрий на секунду опустил глаза. – Я не долго. Ты еще не успеешь уснуть, а я уже вернусь, – он улыбнулся. Жюли чуть улыбнулась в ответ и прошла в номер. Следующие пару дней Жюли и Дмитрий продолжали жить в Отеле-дю-Пале, где для них и остальных гостей мистера Стилла продлевалась развлекательная программа. Жюли с Элизой и её подругами ездили за покупками, а миссис Стилл охотно демонстрировала себя журналистам и фотографам, как только те появлялись на горизонте. Она активно давала интервью и испытывала удовольствие от повышенного к ней внимания прессы. Жюли радовалась за подругу, ей была приятна компания Эбигейл и Одри, но когда Элиза оставляла их ненадолго наедине, Жюли отмечала про себя, что не знает, о чем ещё говорить с американками. И тогда между ними после нескольких фраз наступало молчание. Она начала тосковать по дому и особенно по сыну и хотела поскорее вернуться в Париж. Дмитрий проводил время с Бенджамином Стиллом и нашёл в нём очень образованного и умного собеседника. Они говорили о политике, о спорте, о союзе «Молодой России». Мистер Стилл заинтересовался младороссами и был приглашен Дмитрием посетить отделы союза, чтобы сделать фотоснимки и поместить их в американские журналы, надеясь привлечь американскую общественность к идее восстановления монархии в России. С наступлением нового дня Жюли и Дмитрий ехали по трассе в Париж. Ещё с вечера они собрали вещи, а утром выехали из отеля, рассчитывая к сумеркам быть уже в столице. На Дмитрии был серый дорожный костюм, кожаные перчатки для вождения и фетровая шляпа. Жюли сидела рядом, не отрывая взгляда от уходящей вперёд дороги. Солнце поднялось высоко, в воздухе стояла дорожная пыль. Жюли прятала лицо под шляпу с вуалью, но время от времени она чихала, закрываясь платком. Подол её лёгкого и длинного тёмно-синего дорожного платья развевался от ветра, и она постоянно поправляла его. Когда они проехали ещё немного, Жюли вновь начала чихать. Дмитрий посмотрел на неё, чуть сбавив темп вождения. – Жюли, дорогая, как ты себя чувствуешь? Вот-вот будем въезжать в Тур, сделаем там остановку, как в прошлый раз. – Все нормально, – ответила она, улыбаясь. – Хорошо, поскорее бы. – Да, только нужно будет перед этим заправиться. Жюли устало кивнула. Романов прибавил скорость. Ему самому хотелось отдохнуть. Было около трёх часов дня. На въезде в Тур находился небольшой металлический павильон – заправочная станция для автомобилей. Подъехали. – Жюли, ты посидишь в салоне или тебе помочь выйти? – Я выйду. Дмитрий открыл дверцу Жюли, помогая выйти. Ноги её затекли, спина побаливала. Сделав шаг по дороге, Жюли почувствовала облегчение, но желудок крутило. Дмитрий Павлович разговаривал с заправщиком: нужно было залить в бак бензин, проверить воду в радиаторе и протереть лобовое стекло. Жюли ожидала и молча ходила из стороны в сторону, посматривая на то, как заправщик выполняет свою работу. Ужасно запахло бензином и Жюли ощутила дурноту. Она отошла подальше, вдыхая горячий воздух. Наконец подул ветер и сумел немного разогнать едкий запах бензина. Ей стало лучше. Когда автомобиль был заправлен, они поехали на окраину Тура в ресторан. В ресторане на столиках стояли живые цветы, наполняя зал тонким ароматом. За фортепиано сидел мужчина и тихо играл, официанты приносили заказы и следили за гостями. На белых скатертях была сервировка приборов. Жюли и Дмитрий заняли столик на террасе – с неё открывался вид на городские крыши домов и зелёные поля. Принесли еду и напитки. – Если мы справимся за полтора-два часа, то возможно, что, сможем приехать до двенадцати, – сказал Дмитрий. – Тебе достаточно столько времени, чтобы передохнуть? Тогда уже поедем без остановок. – Я была голодной и меня мутило на заправке, но уже все прошло, – ответила Жюли. – Да, вполне. Она взяла стакан апельсинового сока – последние два месяца он ей очень полюбился. – Ещё чуть-чуть и будем дома. Дмитрий положил ладонь на руку Жюли, а затем замолчал, доедая обед. Жюли неспешно допивала сок – она уже поела. Солнце садилось. Дневная жара уходила, а на смену ей повеял прохладный ветер. – Дмитрий, а как Мария? Мы что-то давно не получали от неё вестей. Мне, признаться, даже совестно, что мы сейчас общаемся с ней не так, как прежде. Жюли зажала губу и посмотрела на Дмитрия. – А её развод с мужем... я до сих пор помню те дни: хорошо, что мы были рядом и прожили их вместе. – Да, она много работает, – произнёс он, выслушав Жюли. – Международная выставка искусств в прошлом году забрала у неё много сил. Зато «Китмир» тогда получил одну из высших наград. Дмитрий вытер руки салфеткой. – Но ты права, ей нужно писать чаще. Когда приедем в Париж, выберем время и навестим её. Подошёл официант, чтобы забрать грязную посуду. – Жюли, ты что-то ещё будешь? – спросил Романов. – Воду. – Даме воду пожалуйста, а мне – кофе. Официант одобрительно мотнул головой и удалился. Послышался звонкий шум автомобиля. Кто-то подъехал к ресторану. Через пару минут посетители услышали мужской и женские голоса – одна из прибывших девушек смеялась. Жюли узнала смех Элизы. – Какой столик свободный, месье? – спрашивала Элиза, идя под руку с мужем. – Можем предложить вам этот, – указал официант на угловой стол в конце зала, – или здесь – посередине, или... – А на террасе есть свободные места? Хочется на свежем воздухе, – сказал мистер Стилл. – Да, пройдёмте, месье. Пока они шли через зал к террасе, Жюли все отчётливее различала их голоса. Сзади четы Стилл шли Одри и Эбигейл. – Ох уж этот Чарльз, – говорила миссис Моррис, – как я не уговаривала его бросить все дела и поехать со мной, а он ни в какую... – Иногда мне кажется, что он женат на банке, – засмеялась Одри Эмери. Эбигейл Моррис усмехнулась. – Подожди, это ещё Стилл не вернулся назад. Потом Чарльз заведет себе третью жену – игру в гольф. Они рассмеялись. – Чарльз обязательно реабилитируется, Эби, – вступил с улыбкой в разговор мистер Стилл. – Он повезёт нас следующим летом в Палм-Бич, а пока пусть занимается тем, что я поручил ему на время моего отсутствия. – Девочки, Бенджамина тоже невозможно никуда вытянуть, – задорно воскликнула Элиза, оборачивая на подруг. – Одри, а как твой писатель? – поинтересовалась Эбигейл. Одри пожала плечами. – Все ещё в Англии, бегает по редакциям. Обещает, что приедет через три недели. Компания появилась на террасе, где официант предложил им уютный стол с мягкими диванами и подушками. – Отлично, спасибо, – отозвался мистер Стилл, пропуская дам вперёд. Когда они сели, Элиза вдруг увидела знакомые фигуры и первой окликнула их: – Жюли! Дмитрий Павлович! Добрый вечер! Следом за миссис Стилл Одри и Эбигейл тоже поздоровались. Мистер Стилл ещё не успел сесть – он повернулся к столику, где сидел Дмитрий с Жюли. Дмитрий первым подошёл к нему. Они горячо пожали друг другу руки. Жюли осталась сидеть – она лишь закивала. – Рад видеть вас, Дмитрий Павлович, – проговорил мистер Стилл. – А я сразу узнал ваш автомобиль, – он улыбнулся. – Я ещё сказал об этом жене. Он посмотрел на Элизу: она поднялась с дивана и направлялась к Жюли. – Взаимно, мистер Стилл, – живо отвечал Дмитрий. – Вы здесь уже давно обедаете? – Мы приехали где-то час назад. Мы заезжали сюда, когда ехали в Биарриц. Дмитрий сделал шаг назад, пропустив официанта, который нёс поднос со стаканами воды для Одри и Эбигейл. – О, значит, вы порекомендуете голодным путешественникам, что здесь можно отведать? – улыбчиво спросил мистер Стилл. – Конечно! – Дмитрий, вы не против присоединиться к нам за столик? – С удовольствием, мистер Стилл. Бенджамин Стилл сел на диван, ожидая Романова. Но прежде, чем Дмитрий двинулся в сторону Стилла, он обернулся к Жюли. Она все ещё сидела и рассматривала компанию, когда к ней подошла Элиза. – Жюли, как дорога? Я, честно говоря, уже утомилась, поскорее бы приехать в Париж, – говорила миссис Стилл. – И если бы не девочки рядом, то я бы уже с ума сошла от такого переезда! Я так голодна! – Согласна, – ответила Жюли. – Да, дорога в этот раз вымотала. – Но ты совсем не выглядишь уставшей, – заметила Элиза, осматривая подругу, – это платье тебе к лицу. – Спасибо. Миссис Стилл на мгновение коснулась плеча подруги. – Жюли, идём к нам за столик? Поболтаем и хоть немного расслабимся. Ты что-то ещё закажешь. Жюли слабо улыбнулась. Она взглянула на Дмитрия, а Элиза – на мужа. Они в этот момент что-то говорили друг другу. – Вижу, Бендж уже пригласил Дмитрия. Ему с ним интересно. Жюли молчала. Когда Дмитрий Павлович закончил говорить, он подошёл к Д'Эпинье. – Как ты, Жюли? Побудем ещё здесь? – Все нормально. Дмитрий, мы ведь хотели до двенадцати быть в Париже. А по времени, чтобы успеть, нам нужно уже выезжать. – Жюли... – вмешалась в разговор Элиза, стоявшая рядом, – останьтесь ещё... мы тоже не будем здесь долго, час-два и едем. Жюли посмотрела на Дмитрия. – Решай, – тихо сказал он ей. Но Жюли не успела ничего ответить. Элиза тут же громко позвала мужа. – Бендж! Бендж! мы поедем все вместе в Париж? Поедем? – Разумеется! – отозвался он. – Дмитрий, ну где вы? Жду ваших рекомендаций по еде! Мисс Д'Эпинье идёт? И пока Дмитрий улыбался мистеру Стиллу, отвечая на его вопросы, он сам не заметил, как разговор увёл его от Д'Эпинье обратно к столику, где сидели американцы. Пару минут Жюли была неподвижна на своем месте, а затем поднялась и медленно подошла к их столу. Дмитрий был рядом с мистером Стиллом, возле него – Элиза. Жюли села в центре между Элизой и американками. Когда блюда были заказаны, а Жюли попросила ещё апельсиновый сок, на секунду за столом воцарилось молчание. Но Эбигейл быстро прервала его. – Ой, помню, лет пять назад у нас с Чарльзом произошла такая история... Мистер Стилл улыбнулся. – Он работал днями и ночами и я, чувствуя, что уже не в силах терпеть его постоянное отсутствие, запрятала его ценные бумаги в старые газеты для розжига камина. Мне хотелось, чтобы он выпал с этой работы и обратил внимание на меня! В тот вечер он вернулся раздражённым. Не мог целый день найти те документы. А в доме стояла жуткая холодина. Мы начали ссориться, и тут он в гневе берет газеты, в которые я спрятала бумаги и разрывает их, кидая в камин. Одри ахнула, а Жюли и Дмитрий удивились, переглянувшись со Стиллами. На их лицах было веселое выражение. – Эби, я знаю эту историю, – проговорила Элиза, – потом вы провели всю оставшуюся зиму во Флоренции и Чарльз стал близким другом для Бенджа. Элиза окинула взглядом Дмитрия Павловича и Жюли. – Эби решила кратко поведать о том, как они познакомились с моим мужем. Дмитрий и Жюли едва заметно кивнули. – Теперь Чарльз доверяет бумаги только мне, – сказал мистер Стилл. – Но, девочки, зато теперь мой муж всегда возит меня на отдых. Кстати, тогда же мы поехали в Италию, – с приподнятой головой продолжала миссис Моррис, – ах, да... Элиза уже сказала об этом. – А я не знала, что в Италии... – изумилась Одри. – А как Чарльз переживал потерю документов? – Потеря меня была куда хуже, поверь мне, если бы мы не уехали в Италию, – весело говорила миссис Моррис. Элиза и Одри шутливо обменялись взглядами. – Мы знакомы с Одри с этой весны, – объяснила Эбигейл Моррис Жюли и Дмитрию, – примерно в то же время она начала сниматься у Бенджа, но уже одна. Одри Эмери закивала, подтверждая слова подруги. – А до этого Бендж знал её семью и даже несколько раз снимал их, – сказала Элиза. – Да, я хорошо знаком с отцом Одри уже много лет, – спокойно добавил мистер Стилл. – Папа до сих пор вспоминает вашу поездку в Ньюпорт, – произнесла Одри. Бенджамин Стилл улыбнулся, взглянув на мисс Эмери. Жюли слушала их разговоры молча. Иногда она кивала, или слегка приподнимала губы для улыбки, или что-то отвечала. Чаще её взгляд падал на одну из американок, или на Элизу и тогда она замечала, как они по-американски легко одеты: короткие платья до колен, туфли на невысоком каблуке, шляпки-клош. На Эбигейл особенно выделялся длинный яркий шарф. Дмитрий Павлович и мистер Стилл курили, пили кофе и активно разговаривали о своём, изредка вовлекаясь в девчачий разговор и кидая пару реплик в ответ. Принесли блюда и напитки. Солнце постепенно скрылось и сгустились сумерки. Из-за зелёной листвы на деревьях появилась растущая луна. Они приехали в Париж только к рассвету. Автомобили друг за другом миновали ночные огни, а в окно Жюли просилась белая луна, на которую она всякий раз поднимала глаза, пока не погрузилась в лёгкий сон. Она была счастлива вновь очутиться в домашней обстановке. Стиллы поселились в «InterContinentalParis», а Эбигейл Моррис и Одри Эмери – в номере напротив. Бенджамин Стилл сразу же окунулся в работу, а Жюли и Элиза отправились навестить мадам Дэглуа. Женевьев Дэглуа находилась на домашнем лечении. Каждый день её навещала медсестра, а несколько дней в неделю – доктор. Опасности для жизни не было, но для женщины главным предписанием после перенесенной болезни оставался постельный режим. Жюли нередко приходила к мадам Дэглуа и ухаживала за ней, передавая ей все последние новости о племяннице. Теперь же, узнав о приезде Элизы в Париж, мадам Дэглуа скорее хотела её увидеть и считала дни до встречи. – Здравствуй, тётушка! Здравствуй, родная! Я приехала! – обнимала Элиза тётю, – как ты? Как твоё здоровье? Я принесла тебе фруктов и сладостей! – Элизочка, дорогая моя! Какое счастье видеть тебя! Дорогие мои! Мадам Дэглуа обнимала девушек и радовалась присутствию Элизы, не видя её больше года. Племянница рассказала ей о своей жизни в Америке, о муже, как проходило мероприятие в Биаррице, кто там был и не переставала расспрашивать тётю о её здоровье. – Я чувствую себя гораздо лучше, моя дорогая, – улыбаясь, говорила мадам Дэглуа. – Жюли была рядом со мной, помогала мне, а теперь и ты здесь, – женщина посмотрела на Жюли, а затем на племянницу. – Тётушка, а где Софи? Она придёт к вечеру? Обычно она приходила к обеду... – поинтересовалась Элиза, оглядывая комнаты. Мадам Дэглуа закачала головой. – Я отпустила её весной. Моей пенсии перестало хватать на её содержание, ещё требовались кое-какие лекарства... – Элиза, доктор рекомендует еще несколько недель покоя, – заявила Жюли, – а потом постепенно можно выходить на короткие прогулки. – Вот оно как... почему ты мне ничего не написала о том, что у тебя финансовые трудности? Тётушка, сколько тебе нужно? Впрочем, мы ещё это обсудим... Элиза замолчала, беря руку тёти в свою. – Тётушка, мы будем вместе гулять, а в свободное от работы время Бенджамин будет с нами, – поддерживала миссис Стилл. – И я хочу... тётушка, я хочу, чтобы ты поехала со мной в Филадельфию. – Ну что ты, Элиза, я никуда не поеду, – резко отказалась мадам Дэгула. – Мой дом здесь. – Тётя, пожалуйста, не упрямься, – упорствовала Элиза, – там ты всегда будешь под нашим наблюдением, у нас большой дом, места хватит всем! И мы не будем расставаться каждый раз с тобой на неопределённое время... – Нет, Элиза, я не поеду, я буду здесь, в родном Париже. Пожалуйста, не заставляй меня на старости лет менять место жительства. Твой дом там, там твоя семья, муж... мой дом здесь, здесь мои воспоминания... я не буду одна, не переживай. Со мной рядом Жюли и ты тогда будешь приезжать почаще. Женщина гладила волосы своей племянницы и улыбалась. Элиза не стала продолжать разговор в надежде, что, когда тётя совсем поправится, она изменит свою точку зрения и они еще раз об этом поговорят. Вскоре Бенджамин Стилл занял важное место в «LЕ RFIE», а сделанные им снимки о союзе «Молодой России» появились на страницах нескольких американских газет и журналов. Стиллы собирались оставаться в Париже весь следующий год по контракту мистера Стилла. Все это время Жюли и Дмитрий бывали на различных встречах в близком окружении миссис и мистера Стилл, видясь с Эбигейл Моррис и Одри Эмери. Дмитрий полагал, что эти знакомства обязательно пойдут на пользу младороссам и не раз об этом делился с Жюли. Но ей с каждым месяцем становилось все труднее сопровождать его и он нередко появлялся у Стиллов один. В первой половине сентября Жюли продолжала проведывать мадам Дэглуа и иногда оставалась у неё на ночь вместе с сыном. Тётушка Женевьев очень прикипела к ребёнку, а время, проведенное с ним, шло ей на пользу. До родов Д'Эпинье оставался месяц, и она хотела лечь в больницу уже очень скоро. Этим днем Жюли сказала великому князю, что останется с маленьким Дмитрием на ночь у мадам Дэглуа, и вернется только на следующее утро, а Романов сообщил, что уедет по делам союза «Молодой России» до позднего вечера. Жюли и тётушка Женевьев неторопливо беседовали за чашкой чая, пока маленький Дмитрий играл рядом. Взглянув на Жюли с любовью и благодарностью, женщина произнесла: – Дорогая, спасибо тебе, что возишься со мной. Но я правда хорошо себя чувствую. Видишь, уже гуляю и хожу по дому. Она улыбнулась. – Нет нужды тебе сегодня ночью оставаться у меня. Отправляйся к Дмитрию Павловичу, проведите время вместе. А этого замечательного ребёнка оставьте у меня, завтра с утра заберёте его, – она с нежностью посмотрела на маленького Дмитрия. – Тётушка, я буду рядом с вами, – настаивала Жюли. – Милая, послушай старую и опытную женщину, скоро все твои мысли будут заняты ещё одним малышом, а пока есть немного времени, уделите его друг другу. Да и Дмитрий будет рад в этот вечер поесть сладких пирожков с теплым молоком, да, дорогой? Она обратилась к ребенку и тот податливо кивнул зная, как мадам Дэглуа любит его баловать и дарить бесчисленное количество игрушек. Вскоре Жюли засобиралась домой. Она не хотела оставлять мадам Дэглуа, но желание быть вечером с Дмитрием взяло вверх. – Обещайте тётушка, что ничего не случится, я обязательно завтра останусь с вами и не уговаривайте меня об обратном! – Иди, иди, милая Жюли, все будет с нами отлично, хорошего тебе вечера, а великому князю передавай от меня наилучшие пожелания, – целуя на прощанье девушку, сказала мадам Дэглуа. На часах показывало только шесть вечера, а это значило, что Дмитрия еще не было дома. Жюли не спеша зашагала в сторону дороги и поймав такси, попросила высадить её недалеко от дома. Ей хотелось немного пройтись и подышать свежим воздухом после дождя. Сентябрь выдался на удивление теплым, но переменчивым: утром светило солнце и было жарко, но уже днём небо заволакивало тучами и шёл дождь. Однако он быстро затихал, и небо вновь становилось голубым. Так было и сегодня. Подходя к дому, девушка заметила автомобиль Дмитрия и обрадовалась. «Как хорошо, он уже приехал!» – пронеслось у неё в голове. Решив сделать великому князю сюрприз в виде своего внезапного возвращения, она тихо, словно мышка, подкралась к дверям. В это время солнце уже садилось, но его снова закрыли серые облака. В прихожей Жюли услышала доносившиеся звуки из столовой. Она задумалась, кто мог быть в гостях у Дмитрия в этот час и предположила, что возможно, это однодумцы из союза «Молодой России». Но по мере того, как Жюли приближалась к столовой, она все яснее различала мужской и женский голоса. Распахнув двери, она обомлела: весь стол был заставлен закусками и блюдами, красным вином, посреди стола горели свечи, издавая сладкий аромат, а за столом сидел Дмитрий с Одри Эмери. Он нежно поглаживал её руку и смотря на неё ласковым взглядом, искал губами её губы. Она кокетливо улыбалась и отвечая ему взаимностью, сквозь поцелуи что-то шептала, касаясь свободной рукой его волос. – Что здесь происходит, Дмитрий? – в недоумении спросила Жюли. Обернувшись на её голос, они застыли. Не ожидая её появления, растерявшись, Одри засуетилась и занервничала. А Д'Эпинье увидев, как он только что целовал мисс Эмери, уже не контролируя себя, закричала: – Что она здесь делает? О боже! Значит, пока я там... ты с ней... значит, вот какие у тебя встречи до темноты... Подойдя вплотную к столу и сама не понимая, что делает, от гнева она стала смахивать всю еду со стола на пол. – Жюли, успокойся, пожалуйста! Мы только ужинали... Дмитрий встал со стула и постарался помешать Д'Эпинье, но та продолжала сметать все на своем пути, вырываясь из рук великого князя. – Убирайся! Убирайся отсюда! – прокричала Жюли Одри, – убирайся с моего дома! Что ты здесь забыла? Быстрым движением Одри вылетела из-за стола, но задев бутылку, тут же с грохотом повалила её, добежав до дверей. Бордовый напиток пролился, испачкав мисс Эмери. – Дмитрий, расскажи ей все... расскажи! – выкрикнула она. – Я больше не могу молчать! Пусть она все узнает! – Убирайся! – продолжала вопить Жюли. – Жюли, что ты делаешь, перестань! – лепетал Дмитрий, устремляясь к девушке. Д'Эпинье кинулась за Одри к двери, пытаясь догнать её, но та выбежала в прихожую и скрылась за дверью дома. – Убирайся! Уходи! Жюли продолжала кричать, а затем, когда след мисс Эмери исчез, она обессилено упала на пол. Взявшись за живот, она заплакала. Низ живота начал болеть. Жюли все еще не могла поверить в то, что только что произошло и от этого становилось ещё больнее. Повсюду валялись куски еды, размазанный соус и пролитое вино, столовые приборы. Свечи потухли и поломались. Подойдя к Жюли и опустившись на колени, великий князь обнял девушку за плечи и постарался её поднять, но та упорно убирала его руки. – Не трогай меня! Предатель! – Жюли, милая, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты сидела на полу... поднимись, прошу тебя... – Как ты мог, – твердила Жюли сквозь слезы, – что ты наделал... что ты наделал! Я ненавижу тебя, ненавижу! Что ты должен мне рассказать? Как изменял мне с ней, в нашем доме, пока меня не было? – Жюли, пожалуйста... мне не по себе от твоих слов... я... – Нет, не говори ничего, молчи, – перебила его Жюли. Она продолжала отталкивать Дмитрия, который не прекращал попыток подойти к ней. – Я не хочу ничего слушать! Я не хочу слушать твои лживые оправдания! Встав с пола, она медленно поднялась наверх, отвергая помощь Романова. Дойдя до спальни, она закрыла дверь на ключ и легла на кровать, разрыдавшись с новой силой, прокручивая у себя в голове всю эту сцену. Боли внизу живота продолжались и Жюли решила, что ляжет в больницу на этой неделе до самых родов, чтобы больше не видеть его. Ей необходимо было остаться в одиночестве и успокоится, обдумав, как быть дальше. Притаившись за дверью спальни и кусая губы, Дмитрий слушал её громкий плач и курил одну сигарету за другой. В начале октября Жюли родила девочку.