Когда меня ты позовёшь

В 1932 году Жюли арендовала небольшое помещение на улице Фобур Сент-Оноре и превратила его в уютный магазин, в котором стала продавать старинные и антикварные вещи на любой вкус. На устройство магазина понадобилась довольно крупная сумма денег, частично взятая в кредит и частично отложенная Жюли в лучшие прибыльные времена дома «IRFE». Тётушка Женевьев поддержала девушку в этом начинании и занялась бухгалтерией и всеми счетами, тогда как Жюли взяла на себя переговоры с поставщиками,принимала и продавала заказы. Первый год оказался не легким. Никакой прибыли не было, Жюли и мадам Дэглуа находились в финансовой яме. Нужно было платить за аренду и кредит и от безысходности, девушка уже думала о том, чтобы закончить эту деятельность, не приносящую никакой пользы. Но со временем кризис потихоньку начал отступать, положение улучшилось, появились первые серьезные покупатели, дела магазина пошли вверх и инициатива Жюли снискала в городе хорошую славу. Доля помощи принадлежала и новым подругам Жюли – Барбаре и балерине Татьяне Резниковской. Они познакомили и ввели Жюли в определенный круг, где ценили разного рода старинное искусство, а те в свою очередь – с нужными людьми и компаниями для продажи и покупок этого товара. С конца 1933 года в магазине началась относительная стабильность. Жюли все смелее и увереннее стала ощущать себя в этом деле и активно предлагала свои услуги. Этот опыт позволил Д'Эпинье увидеть мир иными глазами. Она не только получала новые знания, впечатления и знакомства, но и почувствовала изменения в своем характере. Оглядываясь назад, сравнивая себя сейчас и тогда, в самом начале своего танцевального пути, из робкой и застенчивой девушки, Жюли превратилась в сильную и решительную женщину, способную добиваться поставленных целей. В препятствиях и возникающих сложностях, она видела возможность проявить терпение и настойчивость. В то же время, занимаясь поисками интересных и необычных вещей, она стала больше путешествовать по Европе, беря с собой детей и оставляя тётушку Женевьев за главную. Алексей Воронов продолжал присутствовать в жизни девушки и это говорило лишь о том, что он влюбился. После потери работы в «Ирфе», он устроился в магазин Жюли уже привычным для себя курьером, доставляя тот или иной товар к дому покупателей. Спокойный и рассудительный, Алексей вызывал у Д'Эпинье дружескую симпатию, но она вовсе не рассматривала его как возможного мужчину в своей жизни. Она вела себя с ним приветливо и дружелюбно, иногда они ходили в театр или посещали различные выставки, но все это в глазах Жюли выглядело проявлением благодарности и признательности за участие в развитии её магазина. Да, она заметила его отношение к ней, но зная горький опыт любви, она была убеждена, что этот любовный интерес временный. Для себя Жюли решила, что в её жизни больше не будет места для любви. Отныне ее жизнь была наполнена любовью к детям и стараниями к успешному ведению магазина. Она все еще вспоминала Дмитрия Павловича и события прошлого. При этих мыслях её сердце вновь колотилось и в голове проносились такие свежие картинки того, что было, будто это произошло вчера. Но постепенно боль притупилась и Жюли зарыла где-то глубоко в душе все моменты прошлого с великим князем и свои чувства к нему. Она сделала над собой огромное усилие, чтобы перевернуть эту страницу в своей жизни и идти дальше. Светлое и глубокое чувство любви к Жюли переполняло все сердце Алексея. Но он молчал о своей любви, молчал и стеснялся, не решаясь заговорить с ней об этом. Он ждал, ждал своей смелости сказать ей, но каждый раз, оставаясь с ней наедине, не мог найти нужных слов и терялся. По его глазам, действиям, как он считал, она наверное обо всем догадалась, но как найти в себе силы признаться ей? И что она скажет в ответ? Вот её ответа он и боялся больше всего. В конце 1933 года Феликс Юсупов навестил Жюли в её магазине. До этого, он навещал Жюли пару раз и как всегда, в хорошем настроении, улыбаясь и шутя, разговаривая на несерьёзные темы, князь Юсупов дарил девушке позитивное настроение на целый день. – Все-таки хорошо у вас здесь, – сказал Феликс, осматривая внутреннее убранство магазина и антикварные вещи. – Вы большая молодец, Жюли, я вами горжусь. – Благодарю, дорогой Феликс, – отвечала Жюли. – Феликс, друг мой, благодаря вам, вашей поддержке и вере в меня, у меня все получилось. И я очень хочу отблагодарить вас за это! Князь Юсупов удивленно посмотрел на неё. Девушка протянула ему красную коробочку и открыв её, на Феликса сияя, воззрились необычайного цвета изумрудные серебряные серьги с бриллиантами. – Это ручная работа французского мастера начала девятнадцатого века. Примите от меня это в знак благодарности за все, что вы для меня сделали. Для вашей супруги Ирины Александровны. Феликс Юсупов был поражен. – Милая Жюли, я приятно изумлён. И все-таки, я не смею принять их просто так... я куплю их у вас, как только мои дела чуть поправятся. – Нет-нет, Феликс, даже не думайте, они специально для вас, – она взяла его руку и вложила серьги в ладонь. – Даже не думайте отказываться! Пожалуйста! Феликс Юсупов принял подарок и они обнялись. В это самое время к ним присоединился сын Жюли, Дмитрий. Ему нравилось, когда приходил князь Юсупов. Он рассказывал забавные и интересные истории из жизни и они подолгу болтали. Дмитрию уже шел шестнадцатый год и он все больше напоминал внешностью великого князя. Когда Дмитрий отлучился на пару минут, Феликс вдруг сказал: – Ваш сын удивительно схож с великим князем Дмитрием. Чем больше я на него смотрю, тем сильнее ощущаю, будто его отец сейчас здесь, в этой комнате... Жюли слегка улыбнулась, но ничего не ответила. Весна 1934 года выдалась довольно хлопотливой на Фобур Сент-Оноре. Жюли находилась в подсобке и разбирала коробки, занимаясь подсчетом вещей, а Алексей Воронов доставлял заказы на дом. Мадам Дэглуа всю предыдущую неделю нездоровилось и она была на домашнем лечении. Жюли помогал Дмитрий. Юноша совсем стал взрослым и похорошел. Он неплохо справлялся с задачами, мог проконсультировать посетителей, но в нём все равно чувствовалась скованность и неуверенность в своих знаниях, и Жюли пока что доверяла ему лишь самое малое. Но в тот день на Д'Эпинье навалилось так много работы, что к вечеру Дмитрий был сам у витрин. Стрелки часов подходили к шести, магазин пустовал и от скуки, Дмитрий ходил в разные стороны, считая минуты до закрытия. Неожиданно двери отворились и в магазин вошли двое высоких мужчин. Один из них худой брюнет с аккуратно подстриженными усами, а другой – с темно-каштановыми волосами и большими, голубыми глазами. Оба красиво одетые, в черных костюмах. Но похоже, представляться они не спешили. Они рассматривали товары и громко шептались между собой так, что до Дмитрия доносились отдельные фразы и слова. – Давай посмотрим, есть ли тут то, что тебе нужно, – говорил худой брюнет. – А заодно и я присмотрю себе. – Мне как раз рекомендовали этот магазин, вот и проверим, – отвечал другой и все чаще переводил глаза на юношу. – Добрый вечер, господа, – сказал Дмитрий, приветствуя мужчин, – меня зовут Дмитрий. Могу ли я вам чем-то помочь в вашем выборе? Что вас интересует? Как к вам обращаться? – Добрый вечер, месье Дмитрий, – первым поздоровался брюнет и дотронулся до своих усов, – прошу прощения за нашу скрытность, – он засмеялся, – мы долго советовались, – смотря на второго мужчину, говорил он, – моему спутнику необходимо подобрать интересное, большого размера барочное зеркало, которое замечательно украсит его вестибюль. Незнакомцы не пожелали назвать свои имена, а юноша не настаивал. – На данный момент здесь представлены все зеркала, что у нас есть, – сказал Дмитрий. Он призадумался и немного растерялся, а затем подошёл к левой стороне стены, где висело огромное до пола зеркало и указал на него мужчинам. – Возможно, этот вариант будет подходящим... Зеркало действительно было завораживающим и выполненным в стиле барокко. – Да, интересный экземпляр, – продолжал брюнет, – есть ли у вас более подробная информация о нём? Что скажешь? – обратился он ко второму мужчине. – Да, я обратил на него внимание. Мне нравится, хотелось бы рассмотреть поближе. Дмитрий начал искать документацию на зеркало, но от волнения никак не мог найти. Все же усталость за целый день и неопытность давала о себе знать. – Прошу простить господа, я не владею точной информацией. Я сейчас позову свою мать, она сможет детально проконсультировать вас. – Хорошо, – отозвался брюнет. Дмитрий кинулся в подсобное помещение, где находилась Жюли. Объяснив ей всю ситуацию, сын повел мать к мужчинам. Увидев их, в одном из них она узнала Дмитрия Павловича! Он пронзительно воззрился на нее и не говоря ни слова, секунды три они смотрели друг на друга. Его напарника она не знала. – Так что вы нам скажете об этом зеркале? – прервал тишину брюнет. Жюли улыбнулась и словно не замечая великого князя, переключила своё внимание на его спутника. Она предоставила ему всю необходимую информацию и пока он её изучал, а Жюли дополнительно рассказывала ему характеристики товара, она продолжала чувствовать на себе пристальный взгляд Дмитрия Романова. Дмитрия Павловича вовсе не интересовали зеркала. Признаться самому себе, что он ждал эту встречу, ему было нелегко, но это так. От своих знакомых он узнал, что мадемуазель Д'Эпинье открыла магазин антиквариата и найдя для себя и своего друга предлог, чтобы зайти и приобрести зеркало, на самом деле он хотел увидеть ее. Он был растерян и при её появлении не знал, как себя вести и что говорить, но он был рад видеть и слышать ее вновь. Она переменилась. Её взгляд стал сильным и энергичным, её решительная походка и знание своего дела восхищали его и чувства к Жюли вспыхнули с новой силой. Её красота с годами стала ярче, а аромат её любимых духов все так же западал в нос и долго не давал забыть о ней. – Это единственное зеркало, которое подходит под ваши пожелания, – проговорила Жюли спутнику Дмитрия. – Других вариантов я не смогу вам предложить. – Благодарю, нам достаточно этого, – взял слово Дмитрий Павлович. – Нам нужно обдумать и на днях мы вернемся с ответом. Мужчины одобрительно переглянулись. Жюли кивнула и быстро посмотрела на часы. Магазин должен был уже закрыться. – Спасибо, что посетили нас, но нам нужно закрываться, уже время, – сказала она, – мой сын проведет вас, а когда вы определитесь, мы с радостью будем ожидать вас в рабочие часы. Дмитрий и его друг глянули на часы и осознали, что уже как минут тридцать нерабочее время. Жюли же хотела, чтобы они ушли и не возвратились. Она понимала, что ни в коем случае нельзя так думать о потенциальных покупателях, но это были те покупатели, которых она не хотела наблюдать в своем магазине. Она стремительно направилась прочь из помещения и зайдя за дверь, услышала слова Дмитрия Павловича: – Дмитрий, сынок... ты узнал меня? Я твой отец... Дмитрий Павлович впервые видя своего сына таким возмужавшим и самостоятельным, не сумел сдержаться. Его сын напомнил ему о том, каким он сам был в молодости. Он продолжал: – Ты получал мои письма, деньги? Я писал тебе каждый праздник... прости, что не пришёл раньше... ты получал? Я надеялся, что ты ответишь мне... я ждал... сынок, дорогой, скажи, что ты узнал меня... – Я ничего не получал, – удивленно проговорил Дмитрий. – Я не понимаю, о чем вы говорите. Наш магазин уже закрывается, приходите в рабочее время. Дверь захлопнулась и посетители ушли. Дмитрий закрыл изнутри на ключ и прошёл в подсобку. Его поразила эта сцена и пребывая в недоумении, он хотел получить ответы на возникшие вопросы у матери. Он застал Жюли сидящей на маленькой табуретке. Она плакала. – Мама, представляешь, только что... Жюли остановила его. – Не надо. Я все слышала. – Значит, это был мой отец? Я помню его черты лица совсем смутно и не смог сразу узнать его... он так постарел... мама, за какие письма он говорил? – Да, Дмитрий, это твой отец. – Мама, что за письма? Я ничего не знаю об этом! Жюли заплакала. – Мама? Мама, не молчи! – Он каждый праздник высылал тебе и твоей сестре письма и открытки с поздравлениями, – наконец сказала Д'Эпинье. Ей было трудно говорить об этом. – Я не показывала их вам. Я не могла... он высылал и деньги... эти деньги я отдам тебе, как только ты станешь совершеннолетним. Они все твои и твоей сестры, я ни копейки оттуда не взяла. – Но почему, мама? – возмутился Дмитрий. – Зачем ты так поступала? О боже, я не могу поверить, что ты так сделала! Ты скрыла это от нас! Зачем, мама? Дмитрий был потрясен. Он не мог и предположить, что мать собственными руками много лет скрывала от него известия об отце и избегала любые упоминания о нём. Да, он испытывал к отцу обиду, ведь тот не появлялся в его жизни много лет, но сейчас негативные эмоции заполонили его сердце к матери. Как ребенок, которому необходимы оба родителя, подсознательно Дмитрий тянулся к отцу и хотел узнавать о нём больше и понять, что же его заставило отдалиться от них. – Где они? – воскликнул юноша. – Где вся эта макулатура, которую ты собирала годами? Я хочу её видеть! Мама, я просто в ярости! Как ты так могла? – Я покажу тебе, я все отдам тебе, – вытирая слезы, произносила Жюли. – Прости меня... я должна была с самого начала ничего не утаивать от вас, я знаю... но я... я не могла... ты понимаешь меня, Дмитрий? Твой отец ни разу не пришёл к вам за все это время, но я никогда не была против того, чтобы он был рядом с вами! – Я не понимаю тебя, мама, не понимаю! Ты своими руками убивала во мне все чувства к отцу! Ты ничего не рассказала нам, что произошло тогда между вами, ты все скрыла... что еще я не знаю? Я уже не верю тебе, мама... – Поверь, больше ничего, иди, я тебя обниму... ты простишь меня? – Не надо, я не хочу твоих объятий... я ухожу, мама. Вот тебе ключи, я закрыл магазин. – Куда ты пойдешь, Дмитрий? На улице темно... пойдем домой вместе... – Я пойду к отцу и все ему расскажу! – выкрикнул он в сердцах. И не говоря больше ни слова, не оборачиваясь на плачущую мать, не замечая ничего вокруг, молодой человек пулей вылетел из подсобки и очутившись на улице, направился к дому тётушки Женевьев. Он хотел проведать женщину и получить от неё поддержку, тепло и уют, которыми она всегда окружала его. А в этот самый момент, прижавшись вплотную к двери, Алексей Воронов подслушивал разговор Жюли с сыном. Как всегда войдя в магазин не через главные двери, а через еще одни запасные, ведущие в подсобное помещение, услыхав шум и крики, он притаился, чтобы послушать, о чем говорят. Он слышал лишь часть разговора, но этого ему хватило, чтобы понять, о ком идет речь. Он сразу же вспомнил все то, что ему говорили друзья и знакомые о великом князе Дмитрии. Они твердили о младороссах, торговле вином, женитьбе на американской богатой девушке, убийстве Распутина и о том, какой взбалмошный и ненасытный великий князь к деньгам и развлечениям. Проникнувшись к нему неприязнью, в этот самый момент его озлобление и ненависть к Романову возросла вдвойне, когда он с каждой секундой осознавал, что из-за него его любимая женщина страдает. Но как бы он не хотел ворваться и успокоить её, он не мог, опасаясь, что Жюли догадается, что он делал под дверью. А этого допустить он не мог, боясь потерять её доверие. «Я не хочу быть таким беспомощным, – думал про себя Алексей, –я люблю эту женщину. Я хочу быть для нее опорой и делать ее счастливой. Я не хочу больше молчать о своей любви, пора признаться ей в том, что я чувствую! После всех неудач и всего несправедливого, что ей пришлось пережить, я буду рядом с ней! О Боже, дай мне сил, не лишай меня этой надежды, помоги мне в моей робости! Жюли, дорогая, верь мне...». Но от переполнявшего его волнения, он не мог сделать и шагу, оставаясь на месте. На следующее утро Жюли отвела дочь в школу. Мелани – так называли её в семейном кругу, была прелестной белокурой девочкой с белоснежной кожей и непоседливым, упрямым характером и любопытными, синими глазами. После этого Д'Эпинье направилась в свой магазин. День предстоял быть насыщенным и активным, и поэтому нельзя было терять ни минуты. Но подходя к магазину, она вдруг резко остановилась. В нескольких метрах от нее стоял Дмитрий Павлович. Увидев Жюли и не отрывая от нее взгляда, он молча подошёл к ней, а она, смотря на него, осталась на прежнем месте. За это время черты лица Романова огрубели, но в нем ощущалась внутренняя сила и внешняя харизма потомка загубленной династии. Утонченная и элегантно одетая, Жюли ощущала в себе беспристрастность и холодность, хотя глубоко внутри она дрожала от еще одной встречи с Дмитрием. – Здравствуй, Жюли, – сказал выдыхая, великий князь Дмитрий. – Здравствуй, – невозмутимо проговорила она. Он продолжал смотреть ей в глаза и что-то собирался сказать, но замолчал, словно опасался добавить чего-то лишнего, хотя очень хотел. Молчание нарушила Жюли. – Определились для себя с зеркалами? Тогда прошу пройти, оформить все документы... Он помотал головой. – Нет, мы еще не определились. Я здесь... я здесь только потому, чтобы увидеть тебя. Я скучал по тебе. Наш сын вырос таким чудесным... и я очень хочу увидеть дочь... – его голос поник. – Я все время думаю о нас, о детях, о том, как все изменилось тогда... Жюли молчала. В её груди бушевала буря, но ее лицо было суровым. Он снова напомнил ей об этом, разбередив душевную рану. Как же ей хотелось наконец избавиться от этой боли и мыслей о прошлом! – Дети могут быть с тобой столько времени, сколько ты захочешь, –ответила она. – Мне нужно идти, дела магазина ждут меня. – Да, конечно, – давая пройти и как-то замявшись, выговорил Дмитрий. Внезапно он спросил: – Есть ли у меня шанс вернуть тебя? Услышав это и успев сделать пару шагов, она остановилась, увидев, как навстречу к ним идет Алексей Воронов. Идя к магазину и завидев издалека Жюли с незнакомым мужчиной, он подумал, что это покупатель, но присмотревшись и не обнаружив веселого настроения у обоих, решил подойти. И чем ближе он подходил, тем сильнее образ Дмитрия Романова всплывал у него в голове, которого он видел только по фотокарточкам и газетам. Он двигался быстро и решительно, желая узнать, что происходит и о чем идет разговор, ведь сомнений практически не осталось, это был человек, которого он презирал всей душой. – Доброе утро, – сказал он, напуская на себя добродушное выражение лица, – интересуетесь антикварными товарами? Дмитрий Павлович не ожидал появления неизвестного мужчины и подавляя недовольство в душе, что им помешали, не понимая, кто это такой и почему он пришёл сюда, внешне выглядел абсолютно спокойным. – Доброе утро, спасибо, мы пока в раздумье. Позвольте представиться, великий князь Дмитрий. Как обращаться к вам? – Алексей. Я хороший знакомый Жюли и работаю в магазине вместе с с ней. И обращаясь к Д'Эпинье, он продолжил: – Жюли, прости, что не встретил тебя на повороте, мы немного разминулись. Романов протянул Воронову руку, ради приличия, хотя ему совершенно не хотелось этого делать, но Алексей, испытывая отвращение к Дмитрию, не подал ему руки, выказывая свое неуважение. Дмитрий спрятал руку и его лицо покрыла сердитость, а Воронов, сверкая голубыми глазами будто молниями, думал о том, о чем они говорили между собой. – Месье Воронов, пойдёмте, у нас много работы с вами, – сказала Жюли, выдавливая из себя улыбку. Она подошла к Воронову и пригласила его следовать за ней к магазину. Ей так хотелось, чтобы эти мучительные минуты закончились и воцарилось привычное спокойствие в её жизни! Но Дмитрий и Воронов кажется, думали иначе. Разгоряченные встречей друг с другом, каждый из них пытливо осматривал соперника. Роптая в душе, Дмитрий желал узнать какое место он занимает в жизни Жюли, а Алексея душила злость и намерение высказать Романову все здесь и сейчас. Прежде всего, Воронов оценил внешность великого князя, сочтя, что он имеет привлекательную наружность и является полной противоположностью самому Алексею. – Вы из России? Мы могли с вами где-то пересекаться? – задал вопрос Дмитрий Павлович. Он метал глазами на голубоглазого и изучал его, пытаясь припомнить, видел ли он его где-нибудь до революции. – Нет, – заявил Алексей, – мы с вами ранее не встречались. Я служил в стрелковом полку Её императорского Величества Александры Федоровны. И посмотрев на Жюли, а затем на великого князя, он сделал шаг в сторону магазина, касаясь руки Жюли. Дмитрия возмутила такая наглость со стороны малознакомого ему человека. Он был раздражен и громко сказал: – Вы уверены, что мадемуазель Д'Эпинье сейчас настроена идти с вами? Вы бесцеремонно вторглись в нашу беседу! От этих слов лицо Алексея побагровело от злости, а внутри все закипело от ненависти и негодования. Он остановился и сжал кулаки. – Да что вы себе позволяете! – закричал он и его лицо приобрело некрасивое выражение. – А вы спрашивали у мадемуазель Д'Эпинье, хочет ли она вести с вами беседу? – Не надо, прошу, – тревожно произнесла Жюли и посмотрела на Воронова. Её глаза нервно моргали и она с ужасом думала о том, что будет дальше. – Если бы не дама рядом, я бы разъяснил вам, где настоящее место для убийцы, – ядовито буркнул светловолосый мужчина, смотря на великого князя неистовым взглядом. – Или вы мне приготовите такую же ловушку, как и восемнадцать лет назад? Он уже не мог контролировать себя и хотел задеть Дмитрия как можно сильнее, напомнив ему про убийство Распутина. С трудом пересилив в себе эту безумную ярость, он стремительным шагом направился к магазину. Следом за ним поспешила и Жюли, украдкой взглянув на Романова. Дмитрий продолжал стоять, но его лицо и тело выражало возмущение и гнев. Он чувствовал себя униженным, упоминание о Распутине вызвало в нем досаду и пробудило все те чувства, от которых он так отчаянно бежал. Клеймо «убийцы» продолжало настигать его и как он не пытался избавиться от этого, глубоко раскаявшись, судьба снова и снова напоминала ему об ошибках своей молодости. Весь оставшийся день Алексей Воронов не отходил от Жюли ни на шаг, ожидая очередного вторжения Дмитрия. Жюли эту неприятную сцену долго прокручивала в голове и винила во всем себя, но в конце концов, погрузившись в рабочую суету, под вечер, она смогла ненадолго забыть об утреннем происшествии.