Когда меня ты позовёшь

Большая часть российского общества известие об убийстве Григория Распутина восприняла восторженно, для них это была лучшая новость за все последние месяцы. Ходило много слухов и сплетен об убийстве, и люди передавали их друг другу из уст в уста, каждый раз рассказывая все новые и новые детали и подробности той ночи убийства. Само убийство произошло во дворце князя Феликса Юсупова, на Набережной Мойки. Помимо Феликса и Дмитрия Павловича, в этом так же участвовали депутат Государственной Думы Владимир Пуришкевич, доктор Лазоверт и друг князя Юсупова, поручик Сергей Сухотин. Прежде чем убить старца, Феликс Юсупов постарался сблизится с ним и завязать дружеские отношения, которые, при всей ненависти к Григорию Ефимовичу, давались Феликсу с трудом. Наверное, окончательный приговор и решение убрать Распутина, возник после того, как на провокационные вопросы о министерстве, правительстве и царе, Распутин как-то ответил Феликсу: «Ну, а как покончим с войной, объявим Александру регентшей при малолетнем наследнике. Самого сошлём на покой в Ливадию. Ему там хорошо будет. Устал, болезный... пущай отдохнёт. А царица – умная, вторая Катька. Она уж и теперь всем правит. Вот увидишь, с ней чем дальше, тем лучше будет. Выгоню, говорит, всех болтунов из Думы. Вот и ладно. Пущай убираются ко всем чертям.» (1). Было решено пригласить его вечером во дворец Феликса, чтобы познакомить с красавицей Ириной Александровной, женой Юсупова, которая якобы хотела увидеться с ним. Конечно же, Ирина Юсупова была лишь приманкой, ибо в то время её в городе не было, она находилась в Крыму. Но Распутин этого не знал и ничего не заподозрил. Чтобы воссоздать атмосферу веселья и гостей, которых супруга Феликса принимала, остальные заговорщики смеялись, нарочито громко ходили и заводили граммофон, а Распутина отвели в подвальное помещение, где для него уже был накрыт небольшой стол. Там они какое-то время с Феликсом пили, ели и разговаривали, а затем Феликс Юсупов выстрелил в Распутина. После нескольких минут старец перестал подавать признаки жизни, и выдохнувшие соучастники поднялись наверх. Доктор Лазоверт, поручик Сергей Сухотин и Дмитрий Павлович поехали к дому Распутина, на Гороховую 64. Перед этим Сухотин надел на себя шубу и шапку старца, чтобы если бы за Распутиным была слежка, показать, что он целый и невредимый вернулся домой. Однако когда Феликс Юсупов спустился в подвал, он обнаружил, что Григорий Ефимович подаёт признаки жизни и поднявшись, старец схватил пораженного Феликса за горло, а тот стал звать на помощь Владимира Пуришкевича. Сумев выбраться на улицу, Распутин стал бежать, когда его догнали и несколько раз выстрелили снова. После этого он упал навзничь и больше не приходил в сознание. Вот тогда-то и были услышаны выстрелы, как говорила Элиза герцогине, и ко дворцу прибежал городовой, разузнать в чём дело. Феликс попытался успокоить городового, заявив, что была вечеринка и один из пьяных гостей начал палить из револьвера, но уже всё хорошо. Причём встал так, чтобы тело Распутина не было видно. Но Владимир Пуришкевич вдруг, назвав себя городовому, сказал, что они только что убили старца, и если он любит царя и Отечество, то должен молчать. Подъехали остальные участники, среди которых и заметили великого князя Дмитрия Павловича. Далее завернули труп Распутина в холстину, и повезли к Неве, бросив в реку, забыв в спешке обмотать цепью. Поэтому через пару дней труп Распутина всплыл, к огорчению принимавших в этом участие. Обсуждая версии убийства, многие видели в этом и след британской разведки, поручившей убить Распутина некоему агенту Освальду Райнеру. Поговаривали даже, что стрелял именно он, а не Владимир Пуришкевич, и что вскоре Райнер скрылся, а остальные просто прикрывая его, взяли всё на себя. За несколько дней убийство старца обросло настоящими мифами и новыми деталями и разобрать что из них правда, было уже трудно. Однако шанса сохранить в тайне свою роль в убийстве, ни у Дмитрия Павловича, ни у Феликса Юсупова практически не было. Слышали выстрелы, труп всплыл, а самое главное, в Царском Селе знали, что Распутин в тот вечер отправился к князю Юсупову. Вечером следующего дня Дмитрий Павлович посетил Михайловский театр, но вынужден был уйти до конца спектакля, услыхав, что публика готовит ему овацию, а в Казанском соборе ставят свечи перед иконой св. Дмитрия. Позже он узнал, что Александра Федоровна считает его главным убийцей старца. Дмитрий попросил аудиенции, но ему отказали. Феликс Юсупов этим же вечером собирался выехать к жене и родителям в Крым, однако на вокзале собралось большое количество дворцовой полиции, и ему был отдан приказ оставаться в Петрограде. На следующий день Феликс переехал к Дмитрию в Сергиевский дворец, чтобы быть вместе до определения участи обоих. Великий князь очень удивился другу, так как был уверен, что Юсупов уже на пути в Крым. Утро прошло спокойно, но около часу дня позвонил по телефону его императорского величества генерал-адъютант Максимович и заявил великому князю, что он по повелению императрицы арестован, и просил его не покидать дворца. При этом генерал Максимович обещал вскоре подъехать сам, для разъяснения ситуации. Дмитрий вернулся к Феликсу в столовую раздосадованный. – Я арестован по приказу императрицы. У нее на то нет никакого права. Арестовать меня может только император! – негодовал великий князь. Во второй половине дня явился генерал Максимович, среднего роста, черноволосый. Его провели в кабинет к Дмитрию Павловичу. – Ее величество императрица просит ваше императорское высочество не покидать дворца, – сказал генерал Максимович. – Значит, я все-таки арестован. Я подчиняюсь воле императрице, – спокойно произнес великий князь. В последующие дни многие члены императорского дома навещали великого князя и выражали свою поддержку. В то же время Александра Федоровна считала главными виновниками Феликса и Дмитрия и требовала их расстрелять. Великая княгиня Елизавета Федоровна накануне прислала телеграмму, где писала о том, «что молится и благословляет их патриотический поступок». Великий князь Павел Александрович узнав новость о том, что его сына обвиняют в убийстве и арестовали, немедленно приехал нему в Сергиевский дворец. Между ними произошёл долгий и серьезный разговор в котором, Дмитрий клялся отцу, что не убивал старца. По городу поползли слухи, что сторонники Распутина готовят покушение на князей, поэтому в Сергиевский дворец была прислана дополнительная охрана. В эти дни Дмитрий и Феликс много беседовали о происходящем и как-то сидя у камина, Феликс вдруг спросил: – Дмитрий, а что же Жюли? От неё нет никакого известия? – Ничего нет, – сухо ответил великий князь. – Мы расстались. Он долго молчал, а затем проговорил: – Она больше не хочет меня видеть и вскоре вернётся во Францию. – Так она ничего не знала? Я был уверен, что она знает обо всём... Дмитрий покачал головой. Феликс удивился, но ничего не стал говорить. Он вдруг подумал, что на свете мало женщин, которые могут разделить с тобой все превратности судьбы, а если и есть такие, то это исключение, которое нужно ценить. – Ты ещё её любишь? – спросил он. Дмитрий посмотрел на Феликса, но не ответил. И все же его взгляда хватило, чтобы Юсупов уловил ту самую мужскую боль когда ещё любишь, но отвергнут. Все-таки весь ужас пережитого оставил на великом князе глубокий след в его душе. Теперь Феликс и Дмитрий указом царя были официально арестованы и находились под домашним арестом. Навещать их было позволено только членам царской фамилии. Наконец через пять дней судьба их была решена. Феликсу Юсупову отдали приказ немедленно покинуть Петроград и отправиться в ссылку в свое имение Ракитное, в Курской губернии. Дмитрию Павловичу же было велено отправится в Персию в распоряжение начальника Персидского отряда, генерала Баратова. Поезда обоих князей отходили в эту ночь и расставаясь, каждый думал о том, что будет с ними дальше и вернутся ли они когда-нибудь обратно в Петроград. Между тем Жюли находилась на распутье. Последний разговор с Дмитрием заставил ее задуматься об их будущем и тем не менее, она верила ему, что он не убийца. Беспокойство по поводу убийства улеглось и все, что теперь волновало девушку, это сам Дмитрий. Ей потребовалось несколько дней, чтобы принять окончательное решение. Ближе к вечеру она позвонила Элизе по телефону и сказала ей, что не поедет сейчас в Париж, так как она нужна здесь, в России. Услышав, что Дмитрий арестован, она не смогла справиться с волнением и на пару дней занемогла. Как и все, герцогиня продолжала следить за судьбами Феликса и Дмитрия, но во дворец её не пускали. Не было даже близкого человека, кто мог бы ей помочь передать записку или письмо Дмитрию, и поэтому она просто ждала, пока хоть что-то разрешится. Наконец, через общих знакомых князя Юсупова Жюли смогла выведать решение императора по отношению к Дмитрию. Она так же узнала, что этой ночью, около двух, он отправляется поездом с Николаевского вокзала в Персию. Жюли решила немедленно собираться, чтобы застать его на перроне и обо всём сказать. Вокруг лежал снег и стоял лютый мороз. Прибыв на место, Жюли искала великого князя. Увидев поезд, а возле него двух мужчин в мундирах, Жюли поняла, что на правильном пути. – Дмитрий! Это я, я! – воскликнула она, прерывисто бежа к вагону, возле которого стоял Дмитрий. – Это я, Жюли Д'Эпинье! Дмитрий! Дмитрий Павлович обернулся на голос девушки, но когда герцогиня подбежала, путь ей преградили двое мужчин. Дмитрия Павловича сопровождал генерал Лайминг и флигель-адъютант граф Константин Павлович Кутайсов на случай, если что-то пойдет не так. – Сударыня, вам сюда нельзя, – строго сказал генерал Лайминг. – У меня приказ не подпускать к великому князю посторонних. – Как это? – возмутилась Жюли. – Пустите меня! Я не посторонняя! Дайте мне пройти, пожалуйста! Дмитрий! – Сударыня, покиньте перрон, немедленно! – выступил граф Кутайсов, – вы не имеете права видеться с его императорским высочеством, настоятельно прошу покинуть перрон, иначе будет применена сила! – Господа, да что же это такое! – вмешался Дмитрий Павлович, –позвольте попрощаться, всего три минуты! Ведь еще до отправления двадцать минут! Я что, пленник какой-то! – Нет, ваше высочество, но у меня приказ... – Значит все-таки пленник! – Ладно, – сказал генерал Лайминг, – мы тут, в двух шагах. Три минуты, не более. И сразу же ваше высочество, в вагон и уезжаем. Великий князь тут же очутился в объятиях Жюли, совершенно не ожидая её появления. Почувствовав такой знакомый и родной аромат, он прижал ее сильнее к себе, будто она была для него единственным спасением, но которое к сожалению, пришло с опозданием. – Жюли, ты ведь... – начал Дмитрий. – Нет, не говори ничего, я все знаю, – целуя великого князя, говорила девушка, – знаю, просто дай мне увидеть тебя в последний раз! Я верю тебе, конечно, конечно ты не убивал... подумать только... как я могла так думать... я все эти дни жила словно в аду, меня не пускали к тебе во дворец.... я... прости меня.... я люблю тебя! – она стала всхлипывать. – Они не пускали меня... даже записки я не могла оставить... я не могла! – Тихо, тихо любимая, не плачь, – аккуратно проводя по щекам, говорил Дмитрий. – И я тебя люблю... – он поцеловал её. – Ты простишь меня? Я должна тебе кое-что сказать... Великий князь вопросительно посмотрел на нее. – Я жду ребенка, Дмитрий, – выдохнув, пролепетала Жюли и слегка улыбнулась, посмотрев на него. – У нас будет ребёнок. Он всё понял и ещё крепче прижал её к себе. Неожиданно к ним подошёл граф Кутайсов. Он потребовал, чтобы великий князь садился в вагон, так как три минуты уже давно истекли. Услышав это, Жюли заплакала ещё сильнее. На секунду ей показалось, что все остановилось. Дмитрий притих и долго смотрел на нее, а она цеплялась за него как за воздух, ей казалось его мало, она не отпускала его ни на шаг от себя. Когда медлить уже было нельзя, Дмитрий поцеловал ее и прошептал: – Моя Жюли, я обязательно вернусь и мы снова будем вместе, только не плачь. Я так рад, что ты со мной… – он стал вытирать ей слезы, продолжая: – и не думай о нашей разлуке, ты ее даже не заметишь, я всегда с тобой, где бы я ни был. Береги себя пожалуйста, ведь теперь ты нужна не только мне, – он улыбнулся. Поцеловав её в последний раз, он направился к вагону. Теперь Жюли видела его только в вагоне и ей казалось, что он все дальше и дальше удаляется от нее. Она стояла на перроне, провожая глазами поезд. И даже когда он совсем скрылся из виду, она все ещё стояла. Будто в тумане она добрела до автомобиля, машинально села в него и Фёдор повёз ее домой. Теперь Жюли предстояло научиться жить в разлуке с Дмитрием Павловичем и насколько затянется эта разлука, никто не знал. Через пару недель Александр Большанский узнав о беременности девушки, пребывал в расстроенных чувствах. Планы на Жюли он готовил особенно тщательно и продумывая ход новых спектаклей, не сомневался, что следующий год принесёт труппе небывалый успех! А сейчас всё это придется отложить еще на год, а может, даже на больше. Но пока Жюли могла быть полезной труппе, она продолжала работать в театре, насколько ей позволяло её самочувствие. В жизни девушки началась непростая полоса в жизни, но она была уверена, что справится со всем, к тому же главной её поддержкой был Дмитрий Павлович и переписка с ним вселяла ей веру, что все скоро улучшится и их разлука не затянется надолго. Однако в это самое время в высших и думских кругах был затеян заговор между некоторыми лицами, такими как Михаил Родзянко, Александр Гучков, князь Львов. Не последнюю роль в этом играла и политическая партия «Прогрессивный Блок», состоявшая в основном из консерваторов и либералов. Они считали, что стоит как-то действовать, пока революция сама не началась и вполне разумно было бы провести тихий, мирный переворот. Вместо Николая II на престол планировали выбрать великого князя Михаила Александровича как регента при малолетнем наследнике, который к тому же, поддерживал демократические изменения в стране. Но вот как это сделать, ни у кого ясного представления не было. Впрочем, никто не ожидал, что революция, которую готовили сверху, произойдет снизу. Волнения превратились в уличные беспорядки, затем в восстания и в Петрограде начались стачки. Самая крупная стачка произошла на Путиловском заводе, приведшая к митингам и маршам несколько тысяч рабочих. Кроме рабочих в Петрограде были и солдаты, ожидавшие отправки на фронт. Многие из них уже поддались революционному влиянию, если учесть, что Петроград в то время представлял собою военный гарнизон и скопление огромного количества солдатских масс. Поводы для беспокойств были самые разные. Кто-то пустил слух, что город может остаться без хлеба, муки и другого продовольствия, вызвав огромные очереди и панику у людей. Хотя по остальной части Российской империи все было пока мирно, в Петрограде уже вовсю начиналась революция. Демонстранты выходили с красными флагами, бросали в полицию ручные гранаты и бутылки, а та в ответ стреляла. На такие события в столице Николай II мгновенно отреагировал и повелел прекратить беспорядки. На следующий день вышли объявления, запрещающие митинги и собрания. Так же в них говорилось, что для наведения порядка войска получили приказ стрелять. И даже когда через несколько дней демонстранты вновь вышли на митинг, их встретил полк солдат, которому было приказано преградить шествие, на что они просто слились и демонстрация продолжилась. Слияние войск и митингующих в одно целое дало понять, что большая часть армии уже не подчиняется императору. Так, образовались два соперничающих между собой органа власти – Временный комитет Государственной Думы и Совет рабочих и солдатских депутатов, каждый из которых искал для России свой выход из положения. В начале марта Николай II подписал отречение от престола за себя и своего сына, сочтя, что это единственный выход в сложившейся ситуации. До этого, тот же Александр Гучков постоянно находясь на связи с императором и рассказывая ему обо всех ужасах творившихся в Петрограде, уже не раз в своих речах подводил Николая к этому. Наконец, после долгих размышлений и неоднократных докладов Гучкова, Николай сказал: – Я принял решение отречься от престола. Таким образом, престол перешёл младшему брату Михаилу. Михаил Александрович отказался от восприятия верховной власти, передав её Временному правительству во главе с князем Львовым и министром юстиции Александром Керенским, до того срока, пока не будет созвано в кратчайшие сроки всенародное голосование, которое и должно в дальнейшем решить образ государственной власти в России. Временное правительство объявило об общей амнистии политических заключённых, ограничило свободу Николая II и императрицы Александры Федоровны, отменило смертную казнь, но не смогло долго удержаться в своих полномочиях. После захвата власти и Зимнего дворца большевиками, бывших членов правительства арестовали, многим удалось выехать за границу, других же расстреляли. Приход большевиков ознаменовал создание новых органов власти и перестройку всех институтов страны в социалистическое будущее Советской России. Эпоха правления Романовых кончилась, однако враждебные силы большевизму остались и надеялись, что власть большевиков не продержится долго. Образовывалось белое движение, куда вошли монархисты и кадеты, уверовавшие, что очень скоро смогут изгнать большевиков из страны и вновь взять бразды правления в свои руки. Великий князь Михаил Александрович встретил большевистский переворот у себя дома в Гатчине. Сначала его вместе с семьей посадили под домашний арест, а затем по постановлению Моисея Урицкого, председателя петроградской Чрезвычайной комиссии, был подписан иной приказ, согласно которому Михаила высылали в Пермь. Его супруга графиня Брасова в это время не сидела сложа руки, стуча во все инстанции и добиваясь освобождения мужа. Правда, теперь она боялась и за своего сына от великого князя, за которым большевики так же могли прийти, а это значило, что его в кратчайшие сроки надо было отправить в безопасное место. В Перми великого князя поселили в Королёвские номера, очень приличной и приятной гостинице во всех отношениях и в целом, его положение было сносным. Он оставался под присмотром местной Пермской ЧК, мог свободно передвигаться по городу, ходил на прогулки. Помимо самого Михаила с ним в ссылке был его секретарь Николай Джонсон, камердинер Челышев и шофер Борунов. Наталья Сергеевна смогла приехать к мужу на Пасху, а далее собиралась ехать в Москву, добиваясь возврата Михаила из ссылки и если удастся, то хлопотать о дальнейшем выезде всей семьи за границу. Однако многим большевистским элементам, находившимся в Перми, не нравилось, что Михаил Александрович свободно передвигается и делает все, что захочет, видя в этом угрозу возрождения монархии и возможного наступления белогвардейцев, видевших в Михаиле нового императора. Одним из таких был Гавриил Мясников (2), задумавший убрать ненавистного им великого князя. Объединив вокруг себя единомышленников, (3) внушив им идею необходимости убийства, как истинного выхода, они решили действовать. Изначально в план входило устранение одного лишь Михаила, но зная, что Николай Джонсон постоянно находится с великим князем, решено было убрать и его. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года, сочинив липовый мандат и подъехав в Королёвские номера, убийцы потребовали великому князю и его секретарю одеваться, заявив, что в связи с наступающими белогвардейцами, им поручено доставить Михаила в другое безопасное место. По началу Михаил отказывался ехать, но видя, что выбора у него немного, все же согласился. Ехали в сторону заводского посёлка Мотовилиха. Место казни убийцы выбрали в глубоком лесу, где-то рядом с рекой Малая Язовая. Первым убили наповал Николая Джонсона, следующим — Михаила. Трупы зарыли, закидали ветками, но на следующий день вернулись, чтобы закопать получше. Сразу после убийства был пущен слух о том, что великий князь и Джонсон бесследно исчезли, сбежав с Королёвских номеров. Организовалась погоня за великим князем, которая конечно делала вид, что его искала. Камердинера и шофера Михаила арестовали и расстреляли. Знала ли Москва об убийстве и что об этом думал Владимир Ленин? Понимал, что рано или поздно это придется сделать, но отдал и не мешал это исполнить Пермскому ЧК самостоятельно. Наталья Сергеевна получив известия о том, что муж бесследно исчез, явилась в кабинет к Моисею Урицкому, устроив бурную сцену, где её прямо из кабинета арестовали и препроводили в женскую тюрьму, обвинив в пособничестве побега. Так, Михаил Александрович стал первой жертвой большевиков. Их пропаганда распустила слух, что великий князь сбежал и собирает войско на Дальнем Востоке в поход на Петроград и Москву, умело скрыв своё преступление, известное на то время ограниченному кругу лиц. Многие люди действительно верили, что Михаил Александрович жив, и очень скоро выступит с армией, чтобы убрать большевиков и занять принадлежавший по праву ему престол. После подписанного отречения Николая II вместе с семьей посадили под домашний арест и пять месяцев они жили в Александровском дворце Царского Села. В конце марта начались переговоры по поводу отправки Николая и его семьи в Англию, под защиту короля Георга V, однако задуманное так и не было осуществлено. Этому помешала внутриполитическая ситуация в самой Англии и позиция Ллойд Джорджа, который от лица английского правительства воспротивился. Вскоре царскую семью перевезли в Тобольск, в более спокойное и тихое место, подальше от усиления бурного и мятежного революционного движения. Но обстановка все накалялась. С приходом к власти большевиков, их перевели в Екатеринбург и поселили в частный дом инженера Ипатьева. Планировалось провести суд над бывшим императором в Москве, однако все решилось иначе. К началу июля 1918 года обстановка на фронте Гражданской войны была не из лучших. Красная армия отступала, а белогвардейцы вот-вот должны были взять Екатеринбург. В связи с этим, Уральский Совет принял решение расстрелять царскую семью. Руководил процессом расстрела непосредственно Яков Юровский. В ночь с 16 на 17 июля их препроводили в подвал и зачитав обвинение, начали стрелять, что привело к хаотичной и беспорядочной стрельбе. Затем вывезли трупы в лес, бросив в колодец. Но на следующий день вернулись для полного сокрытия улик, чтобы наступающая белая армия не смогла отыскать останки царской семьи. После убийства появились разные слухи о судьбе Николая II и его семьи. Одни говорили, что убили только царя, а императрицу с детьми вывезли в Англию, другие же говорили, что убили всех, а третьи, что все спаслись. В такой кутерьме беспорядочных слухов сложно было отличить правду. Двадцать четыре часа спустя после расстрела царя и его семьи свершилась ещё одна трагедия, в Алапаевске, в ста пятидесяти верстах от Екатеринбурга. Весной 1918 года были арестованы великая княгиня Елизавета Федоровна, великий князь Сергей Михайлович, князь Иоанн Константинович, князь Игорь Константинович, князь Константин Константинович и князь Владимир Палей, которых разместили в местной Напольной школе, на окраине города. Надзор за ними был поручен совету рабочих и крестьянских депутатов, а так же Чрезвычайной комиссии Алапаевска. Поводом для ужесточения содержания стал пущенный слух большевиками о побеге великого князя Михаила Александровича, которого в июне 1918 года убили. В ночь на 18 июля арестованных вывезли в неизвестном направлении и больше их никто не видел, а слухи об их похищении и побеге стали бродить по всей России. Когда же город заняли белогвардейцы, они стали расследовать пропажу великих князей и Елизаветы Федоровны, узнав, что на самом деле в ту роковую ночь их привезли к одной из заброшенных шахт железного рудника Нижняя Селимская. Великий князь Сергей Михайлович получил пулю сразу за то, что оказал сопротивление. Остальных же ударив тупым предметом, ещё живых, сбросили в шахту. Забросав гранатами, жердями и брёвнами, присыпали землей. В октябре 1918 года их тела были обнаружены в шахте и подняты со дна для дальнейшего расследования и православного захоронения. Жюли так и не узнала, что мечты Владимира Палея о сборнике сбылись, и что в 1916 году он выпустил свою первую книгу стихов, назвав её просто и лаконично «Сборник». Туда он включил все свои написанные ранее стихи и несколько, посвященных девушке. Доходы от его продаж пошли на благотворительные проекты императрицы Александры Федоровны и для нужд армии и госпиталей. Так закончилось правление одной из самых могущественных династий мира, правивших Россией три столетия. Впереди ожидался хаос, Гражданская война и еще много пролитой крови в борьбе за власть. В России менялось правительство, писалась новая история, такая непохожая на прошлое и теперь без участия в ней Романовых. (1) – Мемуары Феликса Юсупова. С 191. (2) – Гавриил Мясников (1889–1945). Революционер, большевик, инициатор убийства великого князя Михаила Александровича Романова. В 1945 году расстрелян в СССР по обвинение в измене Родине. (3) – Единомышленниками Г. Мясникова в убийстве вел. кн. Михаила Александровича стали: А.В. Марков, Н.В. Жужгов, В.А. Иванченко, И.Ф. Колпащиков.