Когда меня ты позовёшь

Счастливая совместная неделя отдыха и прогулок подошла к концу и Дмитрий Павлович вернулся на службу, а Жюли осталась в Петрограде. Это был короткий отпуск, всего семь дней, но влюблённые успели насладиться им сполна. Каждый понимал всю тягость войны и старался ценить те редкие моменты, когда удавалось отпустить все заботы и просто побыть вдвоем. Великому князю и герцогине было что рассказать друг другу. Он, прошедший сражения и теперь неустанно нужный в Ставке императора и она, видевшая страшные последствия войны, отдавая все свои силы в госпитале. Читатель помнит, что ещё пару лет назад Дмитрий Павлович впал в немилость к императрице за его вольные поступки, а сейчас, война изменила все, в том числе и отношения внутри императорского двора. Теперь же разногласия казалось были отодвинуты на второй план, но кто знает, как надолго? Вернувшись в Петроград Жюли знала, что довоенную жизнь не вернёшь, и все будет по-другому. С этим нужно было учиться жить. Ее выступления за все это время имели эпизодический характер и не приносили необходимого развития, которое она так хотела. Но в одном ей повезло: она смогла присоединиться к известной на то время актёрской труппе Александринского театра, который в народе называли просто – Александринка. Руководителем труппы был Александр Большанский и на его счету имелось немало концертов и выступлений, в том числе благотворительных. В его труппе присутствовали актеры, музыканты, танцоры и даже фокусники. Жюли дополняла интересный состав коллектива, танцуя экзотические танцы. Так, в феврале Большанский задумал для своей труппы очередную благотворительность в условиях войны. Ранее они уже проводили такие благотворительные концерты главным образом в Петрограде и Москве, но это было в начале войны и для того воинского состава, который лежал в госпиталях или получили тяжёлые ранения, а теперь задумка была отвлечь и без того измученных солдат ежедневной военной рутиной, подарив им чуточку жизни и веселья. Специально для этого они выбрали город Львов. Ещё в начале 1915 года он был отбит русскими войсками у австрийцев, и теперь там располагалось большинство русских дивизий и солдатских штабов. Да, идея казалась безумной, но не было ничего невозможного для людей, которые жили и творили искусством. И удача осуществить такую задумку все же появилась. На весь Петроград прогремела новость об успешных наступательных операциях Дикой дивизии под командованием брата императора великого князя Михаила Александровича. Он начал командовать дивизией ещё в 1914 году и ее расположение преимущественно находилось на Юго-Западном фронте в Галиции. Вначале войны воины проявили себя как одни из лучших в сражении, бесстрашные и дикие, они готовы были убивать австрийцев голыми руками. За это и получили от противника прозвище «дикие». В основном дивизия состояла из чеченцев, татар, ингушей и черкесов, а сам Михаил Александрович был представлен к высшему и самому почётному русскому ордену за боевую доблесть – Ордену св. Георгия. За боевые заслуги дивизия Михаила Александровича на короткое время была отправлена в тыл, а оттуда в небольшой двухнедельный отпуск. Именно на наплыв солдатских частей и их жён, детей и городскую публику рассчитывал Александр Большанский, планируя свой концерт во Львове. Первого марта 1915 года труппа вместе с Жюли приехала во Львов, чтобы за несколько дней отрепетировать концерт, который они разработали ещё в Александринке. Выступление было разделено на три части: небольшой комедийный спектакль на тему любовных отношений, шоу фокусников и завершение вечера экзотическим танцем Жюли. Львов встретил герцогиню довольно унылой и серой погодой, моросил мелкий дождь. Отобранный русской армией город пестрил разными национальностями, ресторанами, питейными заведениями и развлечениями и хотя, он немного пострадал при взятии, все же основная инфраструктура уцелела. Жюли пребывала в расстроенных чувствах последние три дня узнав, что Дмитрий не сможет приехать во Львов на ее выступление. Элиза Эттель так же была недосягаема. В Петрограде она закрутила роман с одним из великих князей – Борисом Владимировичем и счастливая, что удача ей улыбнулась, старалась крепче держать ее подле себя. Поэтому эти мартовские, ещё холодные дни Жюли проводила одна.  Тем временем в городе ожидали предстоящий благотворительный концерт Большанского и в солдатских массах возникло нетерпение и нашумевший интерес. Третьего марта в ресторане «Вуазе» польского предпринимателя Марьяна Лясоцкого, на площади Адама Мицкевича собралась большая толпа, состоящая в основном из солдат. До начала выступления оставалось сорок минут, а гости уже стремились попасть в партер. Ресторан «Вуазе» имел вид двухэтажного здания, на первом этаже размещался партер для выступлений и концертов, а на втором ресторан, который захватывал комнаты для завтраков, магазин деликатесов, вин и пряностей. Все это было в основном для людей высшего круга и в довоенное время. Сейчас же кроме уцелевшего партера, где рядом для выступлений скромно работал ресторан, в котором отныне не продавали деликатесы, но кормили вполне вкусно, найти что-то иное было трудно. Жюли сидела в гримёрной и готовилась к своему завершающему выступлению. В этот раз она особенно переживала, так как добавила в свой танец новый элемент и не знала, как на него отреагирует публика. Это была простая трость для ходьбы, но в танце она имела совсем другой эффект. Витиеватая и закругленная в конце, ею искусно можно было танцевать с помощью рук, тем самым играя и перемещая в воздухе, быстрым темпом. В этом и была изюминка, из обыкновенного танца сделать представление, добавив руки и трость. Все ли получится? Жюли надеялась, что получится. Выступление уже шло несколько часов, в перерывах на антракт раздавались громкие мужские голоса и звонкий смех, запах сигар и слышался звук посуды. Закончившийся спектакль плавно перешёл в представление фокусников, и на этом моменте разгорячённые алкоголем и непринуждённой обстановкой солдаты активно комментировали все действия труппы. Наконец и это представление подошло к концу и настала очередь Жюли. Александр Большанский объявил ее: – Встречайте, муза экзотических танцев – герцогиня Жюли Д'Эпинье! Девушка вышла на сцену, заиграла музыка. Ее наряд ослеплял: длинная блестящая юбка с небольшим разрезом на ноге, переливающийся серебристым цветом топ и маска, закрывающая ей пол лица. Это делалось для небольшой загадочности, открывать лицо после или нет, выбирала сама Жюли. В зале наступила тишина. Мужчины жадно всматривались в танцовщицу. Несомненно, они были околдованы ее танцем. Она перемещалась по сцене словно воздушная фея, держа в руках свою трость, опускаясь и поднимаясь на сцену. Уже под конец выступления она спустилась со сцены и слегка танцуя, перемещалась с одного ряда на другой. Многие мужчины хотели ухватить ее за юбку или за руку, но она старалась этого не допустить.  Ее танец окончился, но мужчины продолжали хлопать ещё и ещё. Вся труппа вышла на сцену, включился свет. Присев в глубоком поклоне, им продолжали хлопать, а девушка открыла свое лицо, убрав маску. Очевидно, что ее выступление прошло на ура, как и всей труппы. Это был успех! Именно тогда из всей массы солдат Жюли заметила в первом ряду высокого мужчину приятной наружности, со светлыми притягательными глазами, статного, с лёгкой небритой щетиной и орденом Св. Георгия на груди. Можно было предположить, что это не рядовой солдат, а офицер или командир. Он так же обратил на нее внимание, видя на себе ее взгляд. Как ей позже сказали, это был великий князь Михаил Александрович, который для поддержки своей дивизии, так же решил посетить концерт труппы Большанского. Как и все его солдаты, что составляли большую часть присутствующих на этом концерте, он был одет в облегающую в талии черкеску длиною ниже колен, на голове – папаха, а на поясе как и у всех его воинов висела шашка или острый как бритва, кинжал. С ним она никогда не была знакома и мало что о нём знала и вот теперь, видела его в первый раз на своем выступлении. Через несколько дней труппа Большанского вернулась в Петроград. Снова настали ничем не примечательные дни, где Жюли посещала Александринский театр, репетировала и уезжала домой. Обеды и званые вечера стали редкостью, зато она часто любила приезжать в ресторан гостиницы «Европейская» по Невскому проспекту, где ее днём двенадцатого марта застал князь Феликс Юсупов.  – Добрый день, Жюли, – приветливо поспешил поздороваться князь. – Вы тут совсем одна, ждёте кого-то? – Добрый день, – отвечала девушка. – Нет, в последнее время люблю обедать одной.  – Я присяду? – Пожалуйста. Жюли несколько удивилась приходом Феликса, ведь они не общались уже очень давно. А если и виделись, то в кругу своих знакомых, но не более. А теперь женатый князь завёл свой круг общения с женой и никто, кроме Дмитрия, из всех их общих знакомых туда не входил. Девушка была уверена, что князь пришёл не просто так и наверняка хочет ей сообщить какую-то новость. Но какую? – Вы хотите мне что-то сказать? – повела бровью Жюли. – В чем собственно дело? – Хотел бы.  – Я вас слушаю. Надеюсь, это не печальная весть? – Жюли намекнула князю про тот разговор, когда Феликс пришел объявить Жюли о помолвке Дмитрия. – Не думайте, что я гонец печальных известий, герцогиня, – улыбнулся Феликс. – Вы слишком недоверчивы ко мне в последнее время. Я не ваш враг, Жюли. Я говорил вам это уже не в первый раз, и говорю сейчас. Знаю, были вещи, которые я от вас хотел скрыть, но я прошу прощения у вас за них. И... я вовсе не имел то, что вы не подходите Дмитрию. И даже моему покойному брату... Дмитрий мой друг. Я вижу, как он счастлив с вами. Я не хотел бы, чтобы вы думали, что я против ваших отношений с ним. Надеюсь, вы поймёте это и ваша неприязнь ко мне не будет такой явной. – И я надеюсь, – сказала Жюли. – Оставим все разногласия позади и начнем нашу дружбу с чистого листа, – заключил Феликс. Жюли понравилось, что Феликс наконец-то сказал те самые заветные слова, что он не против ее отношений с Дмитрием. Но не подвёл ли его кто-нибудь к этому? Дмитрий? Как знать?... В середине марта Дмитрий Павлович получил свободных пять дней и приехав к Жюли, проводил их у нее дома, лишь вечерами посещая с девушкой званые мероприятия. После, катались на автомобиле по городу или ходили в театр. В этот вечер они решили вдвоем посетить Михайловский театр, труппа которого поставила спектакль по пьесе А. Грибоедова «Горе от ума». Поскольку Михайловский театр считался императорским, в отличии от Малых театров, где великим князьям не обязательно было занимать императорскую ложу, Дмитрию Павловичу полагалось сидеть в императорской ложе для всех членов семьи Романовых, но он пренебрег этим, не захотев оставлять Жюли одну, сев с ней в обыкновенную ложу ярусом ниже. Такое расположение ложи прежде всего показывало разный статус великого князя и герцогини, и если бы царская семья приняла бы девушку в качестве жены Дмитрия, ей было бы позволено сидеть с ним в императорской ложе. Но пока что она была лишь любовницей Дмитрия, да к тому же не признанной и не одобряемой императрицей. Около девяти вечера начался спектакль. Как всегда пришло бесчисленное количество великосветского народа. Одетые в мундиры офицеры, князья и графы во фраках и дамы, украшенные драгоценностями. Видя Дмитрия Павловича, каждый считал своим долгом поздороваться или глубоко поклониться. Особенно у всех стоял немой вопрос, почему великий князь не сидит там, где ему положено. Жюли для похода в театр выбрала темно-синее бархатное платье с рюшами на рукавах и шее. Образ дополнял жемчуг. Во время антракта Жюли и Дмитрий спустились на первый этаж, чтобы прогуляться в фойе театра и если нет дождя, выйти на улицу, как вдруг чья-то тёплая рука упала великому князю на плечо. – А, Дмитрий! – добродушно улыбнулся высокий мужчина в чёрном фраке, подойдя вплотную и очутившись рядом с великим князем.  – Добрый вечер, – ответил Дмитрий и мужчины пожали друг другу руки. – Жюли, знакомься, это Михаил Александрович, брат императора. Михаил аккуратно взял руку Жюли и прикоснулся к ней губами.  – Мне кажется, мы с вами ранее где-то уже встречались? – задумчиво произнёс Михаил, сверля девушку глазами. Жюли внимательно посмотрела на брата царя. Красивые черты лица, высокий лоб, большие голубые глаза. Безусловно, она запомнила его в папахе и с кинжалом на поясе, сидевшего в ресторане «Вуазе». Его заинтересованный взгляд изучал ее.  – Мы с вами виделись во Львове, ваше высочество, – произнесла Жюли. – Выступление Большанского для вашей дивизии, помните?  – А-а-а, – протянул Михаил. – А я-то думаю, откуда мне ваше лицо кажется знакомым! Я помню! Ваши танцы произвели на моих солдат большое впечатление! Они требуют ещё, – радостно закончил фразу Михаил. – Я как раз получил небольшой отпуск и после Львова приехал сюда. Вот, ходим с Наташей по театрам и друзьям, – смеясь, сказал Михаил. – Вы уже успели познакомиться с герцогиней на ее выступлении? – удивился Дмитрий, переводя взгляд с Жюли на Михаила. – Скорее я и вся моя дикая дивизия, – дружелюбно продолжил Михаил. – Большанский организовал благотворительный концерт для моих солдат и я конечно, как командир присутствовал там и видел, как герцогиня танцует. – Очень жаль, что я не смог там быть вместе с вами, – с досадой ответил Дмитрий. На секунду он испытал такое неприятное и щемящее в груди чувство ревности к Михаилу. И едва заметно крепко сжал руку Жюли. – Ничего, – продолжал Михаил Александрович, – я думаю, мы ещё все вместе посмотрим выступление герцогини. Как раз сейчас позову свою жену! Глаза великого князя устремились куда-то в сторону, и через секунду он произнёс ласковым тоном: – Наташа, дорогая моя, подойди, посмотри кого я встретил! На его голос обернулась красиво одетая дама, которая в отдалении общалась с несколькими молодыми женщинами. Осмотрев спутников Михаила она улыбнулась, направившись к ним. Высокая, стройная, с выразительными синими глазами и пепельно-каштановыми волосами, аккуратно собранными сзади. На волосах виднелось небольшое жемчужное украшение с бриллиантами, обрамляющие волосы. Она была одета в светло-голубое струящееся платье, добавляющее ей шарм и очарование. – Добрый вечер, – поприветствовала дама мужчин и герцогиню, – графиня Брасова, – а затем ее любящий взгляд упал на Михаила. – Герцогиня Д'Эпинье, – сказал Дмитрий Павлович, представляя графине Жюли, и добавил: – герцогиня Жюли Д'Эпинье. Дамы обменялись парой дежурных фраз, с интересом рассматривая друг друга, пока мужчины болтали о своем. Жюли никогда не встречала графиню Брасову, и эта встреча имела для нее волнительный момент. Как ее воспримут, какое впечатление она произведёт, и что потом о ней будут рассказывать эти люди? Театральные огни мерцали, оставляя яркие следы внутри помещения. На противоположной стороне окна показались мелкие капли дождя, стучащие по стеклу. Снова пошёл дождь. Люди вокруг засуетились, образуя толпу. Все старались поскорее попасть в партер, поскольку антракт подошёл к концу.  – Ну же, идёмте скорее, – говорила графиня Брасова, – антракт уже закончился, опоздаем. Герцогиня, не желаете сидеть со мной? Жюли ответила утвердительно и обе дамы прошли в свою ложу на ярус ниже от императорской, а Дмитрий с Михаилом на этот раз сели в императорскую. Поскольку графиня Брасова хоть и была законной женой брата царя, но не была принята царской семьей. Вдобавок они не принимали и сам ее брак с великим князем, а поэтому она не имела права сидеть с Михаилом вместе. Но графиня Брасова не унывала по этому поводу и всегда находила выход из таких ситуаций, сидя в обычной ложе со своими друзьями, а в перерывах между спектаклем проводила время с Михаилом. То же она советовала делать и Жюли. Когда они заняли свое место, им удалось немного поговорить и герцогиню овладели довольно смешанные чувства. С одной стороны, она была рада, что видит похожую ситуацию и может разделить с этими людьми ее, но с другой стороны, ее пугала перспектива остаться непризнанной навсегда, как это случилось с графиней Брасовой. Рядом с Натальей Сергеевной сидели ее друзья, супружеская пара Татьяна Павловна и Александр Николаевич Шлейфер. Они быстро сумели разрядить обстановку и вскоре Жюли забыла свои тревожные мысли, наслаждаясь спектаклем и новыми знакомствами. После спектакля вся публика неспеша разъехалась. Погода была не для прогулок. Жюли и Дмитрий Павлович вернулись домой. Больше всего девушке хотелось провести остаток времени с Дмитрием, ведь это был их последний совместный вечер, перед возвращением великого князя на службу. Через неделю, около двенадцати часов дня, Жюли отправилась в небольшой ресторан около Мариинского театра с видом на Неву. Ее туда пригласила взволнованная Элиза, которая хотела поделиться с девушкой какой-то радостной новостью. Но к назначенному времени графиня Эттель не явилась, чем сильно обеспокоила Жюли. Подождав ещё минут двадцать, Жюли уже хотела спускаться к автомобилю, как вдруг издалека ей помахала белой шляпкой какая-то дама и направилась к ней.  – Здравствуйте! Мы с вами уже знакомы! Герцогиня... – Герцогиня Д'Эпинье. Жюли Д'Эпинье, – поспешила ответить танцовщица. – Добрый день, графиня Брасова. Перед ней стояла графиня Наталья Брасова та самая, что была в Михайловском театре с великим князем Михаилом Александровичем.  – Как вы проводите время? Как Дмитрий? – с улыбкой произнесла графиня Брасова.  – Все хорошо, спасибо. А как ваш муж? – Хвала Богу, все тоже хорошо. Михаил уже вернулся на фронт. Играете в карты? Приглашаю вас в следующую пятницу составить нам компанию в ресторане «Астории». Буду я, несколько моих подруг и наших общих друзей. Чету Шлейфер вы уже знаете. Что скажете? – Хорошо, с удовольствием приду. Подругу могу взять? – Конечно, почему бы и нет!? – весело ответила Наталья Сергеевна. Договорившись о встрече, они попрощались. Жюли осталась ждать Элизу, а графиня Брасова, окликнув ещё одну даму, вышла с ней из ресторана, что-то бурно обсуждая. Общение между Жюли и Натальей, как считала девушка, задалось. И хотя она знала о ней лишь какие-то общие факты, Наталья была ей приятна. Наконец вся запыхавшаяся, графиня Элиза Эттель влетела в ресторан, громоздко упав на стул, напротив Жюли.  – Прости меня, Жюли! Ради бога! Я знаю, я опоздала! Я тебе обязана целый ужин! – рассмеявшись, сказала Элиза. – Но смотри, что у меня есть! И гордо, с присущим ей хвастовством, она продемонстрировала подруге серьги в ушах.  – Это жемчуг и бриллианты в золоте, они мне так к лицу! – добавила она. – Правда мне идут? Скажи! Когда Жюли восхитилась ими и сказала то, что хотела услышать Элиза, красивое от природы лицо графини Эттель засияло. Зелёные глаза искрились, а с губ не сходила улыбка. Серьги и вправду были обворожительны. Огромная жемчужина, а вокруг нее расположились несколько хорошо видимых бриллиантов. – Это мне Борис подарил, – сказала Элиза. – Жюли, я такая счастливая! Я счастливая! Я теперь ношу их везде и всюду, чтобы видели, чей это подарок, и что он – мой. Уже шепотом, недвусмысленными намёками на великого князя произнесла графиня Эттель.  – Ну, через пару часов в синематограф? Или куда ты хочешь? Но сначала расскажи мне, как твои дела! Мы с тобой не виделись мне кажется, целую вечность! Они заказали себе пару блюд и заговорили о выступлении Жюли во Львове, а далее о том, как Элиза познакомилась с великим князем Борисом Владимировичем на одном из вечеров, куда ее пригласила ещё одна подруга графини. Наконец их разговор снова перешёл про то, чем же сегодня займутся девушки вдвоем.  – Я хотела пригласить тебя в следующую пятницу поиграть в карты, с графиней Брасовой и ее друзьями, – сказала Жюли. – С кем? – С графиней Брасовой. Лицо Элизы вмиг изменилось. Она удивилась и отпрянула. – Ты хоть знаешь, кто она? Злая, расчётливая женщина! Она обманом женила на себе брата царя, чтобы быть поближе к его деньгам. Она его совсем не любит, и крутит романы у него за спиной!  – Откуда у тебя такая информация? – изумилась герцогиня. – Знаю, – ответила Элиза. – Это мне рассказывала моя подруга, а она между прочим, фрейлина императрицы. Она мне все про нее и поведала. Так что я не пойду к этой хитрой особе, и тебе не советую! Ты спроси у любого, это она притворяется милой и доброй, а на самом деле, демоница ещё та! – С каких это пор ты заводишь дружбу с фрейлинами императрицы? – удивлённо произнесла Жюли. Ее поразила осведомлённость Элизы. Но все же она не поверила в слова графини Эттель насчёт Натальи Сергеевны. Герцогине хотелось самой убедиться в этих словах про графиню Брасову, или же наоборот, развеять эти сплетни. – Спасибо Элиза, но я сама разберусь, что мне делать, – ответила угрюмо Жюли. – Хорошо, я сама пойду. Ты, кажется, хотела в синематограф? – Да, хотела. Смотри Жюли, будь осторожна! Говорю, как подруга –подруге! – после этих слов Элиза сменила свое грозное настроение, и улыбчиво поддержала синематограф. – Идём! Сеанс через час! Просидев в синематографе с Элизой до вечера, Жюли хорошо провела время. Подруги больше не возвращались к разговору о графине Брасовой потому, что обе понимали, что это приведёт к конфликту. А спорить никто не хотел. В военное время особенно опасны споры, когда люди максимально хотят тепла, близких отношений и надежды на лучшее.