Когда меня ты позовёшь

Смеркалось. Солнце затянулось увесистыми облаками. В первые дни апреля ещё держался мороз, но ласковое солнышко старательно грело своими лучами застывший от холода город. Яркие огни фонарей подчеркивали все изгибы и завитки старинных зданий, а Нева переливалась золотисто-лиловым цветом. Размышления Жюли прервал голос Фёдора, сообщивший о том, что они подъехали к «Астории». – Спасибо, Фёдор, – проговорила герцогиня. Выйдя из автомобиля, девушка зашла в главные двери, открыть которые ей помог швейцар. Перед ней предстал необычайной красоты вестибюль, облицованный красным деревом, обставленный мягкой мебелью и столиками с газетами и журналами для посетителей. Сразу же в глаза бросилась ведущая вверх огромная, мраморная парадная лестница с витиеватыми узорами. Она вела прямо в номера «Астории». На первом этаже с левой стороны был вход в основной банкетный зал с восхитительными люстрами, белоснежными скатертями и фарфоровой посудой. Все это утопало в зелени зимнего сада, а далее находились отдельные комнаты для небольшого количества гостей. Это были компактные приватные комнаты для торжества, рассчитанные до десяти человек, и отделанные в стиле модерн с декоративными элементами классицизма. Пребывание в таком отеле позволяло гостям получить наивысший сервис, так как помимо ресторана, в котором прекрасно размещался зимний сад, «Астория» славилась большой библиотекой и выбором книг на любой вкус, включая редкие экземпляры шестнадцатого и восемнадцатого веков. Здание имело шесть этажей. Из окон выходил ошеломляющий и трепещущий душу вид на Исаакиевскую площадь. Весь Петроград был словно на ладони! Встретивший Жюли метрдотель помог ей пройти в одну из таких компактных банкетных комнат, где ее уже ожидала графиня Брасова со своими друзьями. Они сидели за красиво украшенным в цветах столом, где находились различные изысканные яства на любой вкус. Хозяйкой всего этого празднества была графиня Наталья Брасова. Светящаяся лучезарной улыбкой, в элегантном белом платье, с вышивкой из тончайшего швейцарского батиста, утонченная, словно прекрасный лебедь, она сидела в середине стола и грациозно вела светскую беседу.  Ее друзья находились подле нее и живо, с задором беседовали, когда к столику подошла Жюли Д'Эпинье.  – Добрый вечер! – поспешила поздороваться графиня Брасова, заметив гостью. – Очень рады вас видеть! Ваша подруга чуть задержится? – Добрый вечер! Она сегодня не смогла, но передавала вам наилучшие пожелания, – блистательно солгала Жюли, на секунду вспомнив негативное расположение Элизы к Наталье Сергеевне. – Присаживайтесь возле Сашеньки, мы как раз обсуждали театральные премьеры Мариинского театра, – Наталья встала из-за стола и лёгкой, изящной походкой подвела танцовщицу к удобному месту на продолговатом мягком диванчике с подушками из бахромы, где уже расположились трое друзей графини.  – А вы та самая танцовщица экзотических танцев? Мы о вас наслышаны! Право, когда же вы дадите следующий ваш концерт? любопытно проронила княгиня Александра Вяземская. Она сидела рядом с Жюли и пытливо глядела на нее. Высокая, с русым цветом волос, довольно миловидная, с небольшим, курносым носиком и выразительными лучистыми глазами. По натуре княгиня имела весёлый нрав, непоседливый характер и обожала всякого рода сплетни и интриги. Около княгини сидел ее муж, Владимир Алексеевич Вяземский. Это был рослый, крупный мужчина с мясистым носом и широкими, аккуратно подстриженными усами, добавляющими ему шарм и приятное выражение лица. Он поинтересовался у прибывшей гостьи ее вкусами и поспешил предложить ей разные кушанья, располагающиеся по всему столу.  – Вам положить икры? Что желаете распробовать? – спросил Владимир Вяземский, дёргая свои усы.  – Да, – улыбнулась Жюли, отвечая на вопрос княгини Вяземской, – вы правы, я та самая танцовщица. Мне, пожалуйста, пока только икры, – вежливо ответила Д'Эпинье Владимиру Вяземскому. – Я вчера просмотрела все готовящиеся в Мариинке спектакли, но может в следующий четверг поедем в Михайловский? Там интереснее репертуар, – предложила Александра Вяземская, развивая тему театра и пытаясь подбить друзей принять ее идеи. – Жюли, – она обратилась к герцогине, – вы правда выступали в Мариинском театре для императора? – Когда-то давно, – улыбаясь, сказала Жюли, – я только приехала сюда и действительно пару раз выступала, но все это быстро закончилось. – И сейчас вам больше не дают возможности выступать в этом театре? – не унималась княгиня Вяземская. – Нет. – Интересно, за что же императрица вас так невзлюбила... – задумчиво произнесла Александра Вяземская. Жюли немного смутилась от пристального к ней внимания и расспросов княгини Вяземской но знала, что это обязательно будет, поэтому готова была стать объектом всеобщего интереса. Герцогиня так же знала, за что ее невзлюбила Александра Федоровна. За связь с Дмитрием Павловичем и за то, что он выбрал девушку. И даже несмотря на все разговоры и угрозы императрицы, продолжал выбирать герцогиню, идя в разрез с мнением и взглядами последней. Впрочем, хозяйкой и идейной вдохновительницей по-прежнему оставалась графиня Брасова и вскоре внимание вновь переключилось на нее. Жюли слушая и участвуя в разговорах, постепенно могла узнавать о каждом, кто присутствовал в этот вечер. Единственных, кого она уже знала была чета Шлейфер, с которыми Жюли познакомилась в Михайловском театре. – Натали, как идут ваши дела с лазаретом для раненых? – поинтересовалась дама, одетая в шёлковое голубое платье в полоску. Её черные как ночь глаза устремлялись то на графиню Брасову, то на окружающих, выражая беспокойство и заинтересованность. Княгиня Ольга Александровна Путятина была ещё одной близкой подругой Натальи Сергеевны, которая сопровождала графиню практически во всех светских мероприятиях и ужинах. Зная неуёмный характер и энергию своей подруги, она познакомилась с ней ещё в 1914 году и обнаружила, что Наталья вовсе не та злая и жестокая женщина, о которой все с презрением судачат при дворе. – Сейчас идёт закупка больничных коек и необходимого оборудования, – ответила графиня Брасова. Затем выдохнув, с грустью, продолжила: – Конечно, этого как всегда не хватает, бывает так, что раненых некуда положить и они несчастные, лежат на полу. Многие сестры милосердия не справляются, а медицинского персонала и вовсе недостаточно. Но я стараюсь, правда, – с улыбкой закончила Наталья. – Мы знаем, дорогая, – с нежностью проговорила княгиня Ольга Путятина. – Танюша, ты ведь тоже вместе с Наташей там? Она обратилась к невысокой, пухленькой девушке приятной наружности. Именно такой была Татьяна Павловна Шлейфер, сидевшая в глубине стола со своим мужем – коренастым брюнетом с большими, карими глазами, с которым недавно поженились. Вдвоем они помогали Наталье в обустройстве лазарета. Графиня очень ценила опыт Татьяны Шлейфер в медицинском деле, так как она очень хорошо знала все тонкости, работая медсестрой в обычной клинике. – Поддерживаю слова Наташи, – со вздохом произнесла Татьяна, – все так, как она говорит. Но я очень рада, что мы вместе и помогаем, это того стоит.  – Давно вы занимаетесь лазаретом? Я бы могла помочь вам, я работала медицинской сестрой в немецких городах и Пскове, - сказала Жюли, вопросительно глядя на графиню Брасову. – Вы были рядом с боями? – удивлённо произнесла Александра Вяземская. – И как это, расскажите? Все с интересом обратили взор на герцогиню. – К какому полку вы были привязаны? – поинтересовался князь Вяземский.  – К лейб-гвардейскому конному полку, в котором участвовал Дмитрий, и мы находились в Восточной Пруссии. Мы действительно были близко к фронту, и это очень тяжело вынести. Не в плане работы, а морально. Много раненых мужчин, а помимо этого рядом с нами летали снаряды и постоянно слышался орудийный залп. Разбитые и уничтоженные дома, воронки от снарядов, все это выглядело страшно. Я понимаю вас, Наталья, – обратилась она к графине Брасовой, - какое чувство вы испытываете, помогая всем этим бесстрашным людям, которые жертвуют своей жизнью, чтобы мы жили без войны. Когда мы переехали в Псков, там было тихо, но работы хватало. Слушая герцогиню, все согласились с ее словами. – Вы просто героиня! – восхищённо проронила княгиня Вяземская. – О, Натали, у тебя появились ещё одни руки для помощи в лазарете! – Как сейчас поживает великий князь Дмитрий? Совсем он что-то к нам не заходит, как хотелось бы, – сказал Александр Шлейфер. –Вы могли бы бывать с нами чаще, и брать его с собой, нам мужской компании не хватает, – он засмеялся. Они переглянулись с Владимиром Вяземским и отпили вина, обменявшись друг с другом парой фраз. – Сама хотела бы его чаще видеть, – пролепетала Жюли. – Он находится в Ставке императора и нам удаётся бывать вместе, но не так часто конечно, как это было раньше. – Не боитесь, что его настроят против вас? – проронила, как бы невзначай, княгиня Вяземская. – Ведь он постоянно в поле зрения императрицы и ее друзей. А вы теперь с нами. Такое замечание Александры Вяземской не могло уже затронуть Жюли. Она очень хорошо все понимала. Но теперь, вдобавок ко всему, герцогиня действительно присутствовала в обществе графини Брасовой, которую в Царском Селе не любили и при каждом удобном случае поливали грязью. Жюли знала, что Дмитрий Павлович разделяет их интересы, но могло ли его пребывание при царе с началом войны что-то изменить в их отношениях? Она очень надеялась, что нет. Мужчины вышли покурить и обсудить свои насущные дела, оставив дам одних. Впрочем, дамы не скучали, и как только мужчины покинули их, принялись играть в карты. Разложив на столе все необходимое для игры в бридж, девушки погрузились в мир азарта и соревнования между собой, позабыв, что искусница бриджа уже найдена и готова дать всем отпор. – Вот так! – с сияющими глазами выложила карты на стол Наталья Сергеевна, давая понять, что ее пара с Ольгой Путятиной снова выиграла. – Нет, я решительно отказываюсь так играть и требую реванш! –взбунтовалась Александра Вяземская. Дамы переиграли, но победительницей по-прежнему оставалась графиня Брасова. – Твоя взяла, так уж и быть, – азартно выпалила княгиня Вяземская. – Нет, бридж совершенно не для меня, я сдаюсь! – Давайте лучше в шарады, – предложила Татьяна Шлейфер. Все поддержали эту идею и Жюли с Татьяной загадали определенное слово, а остальные, пользуясь подсказками и пояснениями, отгадывали. Менявшись каждый раз парами, княгиня Вяземская неоднократно оказывалась победительницей, что не могло не радовать ее. Игривый и непринуждённый разговор плавно перешёл к детским вопросам, так как у графини Брасовой была дочь от первого брака и сын от великого князя Михаила Александровича. Ольга Путятина и княгиня Вяземская так же были матерями, а у четы Шлейфер подрастали двое мальчишек-погодок. Обсуждали нравы детей и таланты к танцам и музицированию. – Так значит, ваша девочка совсем не хочет учиться играть на рояле? – воскликнула Ольга Путятина, смотря на графиню Брасову. – Моя такая же, уже не знаю, чем привлечь. Совсем взрослая стала! Говорит, хочу изучать балет, не учи меня, мама, я сама знаю, что мне надо, – засмеялась княгиня.  – Я своей говорю, что она должна уметь всё, что необходимо для девушки из высшего общества. – Отвечала Наталья Сергеевна, - к танцам она равнодушна, но музыку любит. Миша приезжает и играет ей на гитаре до вечера, пока не придёт время отходить ко сну. – Ох, почаще бы Михаил Александрович радовал нас своим мастерством, – закончила Александра Вяземская. – Моя пока что старательно все изучает, но чувствую, будет актрисой!  – Сашенька, с твоей харизмой, только в актрисы, – смеясь, вторила ей Татьяна Павловна. – А мои читают много, подражают Пушкину, пробуют писать стихи. Вечерами приходят в гостиную к нам с Сашей, и давай декламировать, устраивая концерты!  – А вы, герцогиня, любите детей? – задала вопрос графиня Брасова. – Из всех нас только у вас пока ещё нет ребёночка, – продолжила Александра Вяземская.  Жюли в это время слушала своих новых приятельниц и действительно не участвовала в разговоре, так как доедала свой любимый клубничный десерт.  – Я детей люблю, но о своих ещё не думала, – ответила задумчиво Жюли.  – Вы просто ещё слишком молоды, – сказала Ольга Путятина. – Наслаждайтесь молодостью столько, сколько сочтёте нужным, ведь это прекрасно, когда ты ещё можешь отплясывать, будто тебе лет двадцать! – Так я и сейчас могу, – задорно вставила княгиня Вяземская. Все рассмеялись. – Предлагаю пройтись вглубь зимнего сада, а то что-то мы засиделись. Владимир и Александр пойдут с нами? – предложила Наталья Сергеевна, выглядывая мужчин. – Пойду узнаю, – взяла слово Татьяна Шлейфер. Она вернулась через пару минут и заявила, что мужчины решили остаться поиграть в бильярд. – Ну что же, пойдем женской компанией, – сказала Ольга Путятина. Встав из-за стола, дамы направились вглубь помещения ресторана, где плавно завивающиеся декоративные хвойные деревья и вечнозелёные кустарники олеандры, алоэ, причудливые кливии и азалии укрывали потолок и стены, а строгие рододендроны расположившись по всей комнате, создавали уют и радость для сердца. Солнце сумело ненадолго выглянуть из облаков, но теперь зайдя, творило некоторую загадочность и чувство умиротворения. Далее следовал небольшой коридор с панорамным видом на Исаакиевскую площадь, продолжая цветистый зимний сад. Разделившись на пары, чтобы было удобно идти, молодые женщины продолжали вести беседу. – Расскажите же, Жюли, как вы пришли к своему увлечению экзотическими танцами? – попросила Александра Вяземская, взявши герцогиню под руку.  – Это довольно длинная история, – ответила Д'Эпинье и поведала своим спутницам весь путь о том, как с юного возраста занималась балетом, а затем перешла в кружок, посвященный экзотическими танцами. – Это очень смело, герцогиня, – проговорила Ольга Путятина. – Какое, если это не тайна, вы имеете с этого жалованье? – Когда я начинала свой путь в Париже, то собирала небольшие залы на свои выступления, – сказала Жюли. - Конечно, все расходы не покрыть, но мне нравится. Сейчас же выступая в труппе Большанского, я как один из артистов труппы получаю хорошее жалованье, но мне бы после войны хотелось развиваться в этом направлении самостоятельно.  – Даст Бог, все получится, герцогиня Д'Эпинье, – с улыбкой произнесла Наталья Сергеевна. Она наклонилась к азалиям и кливии, вдохнув их чудесный аромат. – Даст Бог, поскорее война закончится, эта глупая война, и мы снова будем жить весело, счастливо, с теми, кого любим. – Ну Натали, не хандри, все наладится, – приободрила подругу Ольга. – Вернёмся назад? – Пожалуй соглашусь, уже темно, ещё по чаю, в карты, и пора ехать, – произнесла Татьяна Шлейфер провела рукой по цветущей олеандре. Согласившись и немного размявшись, дамы вернулись за свой столик и принялись пить чай и играть в карты. Впрочем, победительницу все знали заранее, но все равно пытали свою удачу. Неожиданно княгиня Вяземская положила свою горячую руку на руку Натальи Сергеевны и шёпотом произнесла:  – Девочки, опять она! – А, эта, ну ее, – отрезала графиня Брасова, быстро взглянув на женскую фигуру. Девушки презрительно кинули взгляд на женщину средних лет, только что показавшуюся в дверях приватной комнаты, и одетую в бархатное платье лилового цвета. Она молча кивнула в знак приветствия, а симпатичный немолодой мужчина во фраке рядом с ней поклонился. За ними виднелась юная светловолосая девушка и женщина зрелого возраста. После они прошли мимо, успев заглянуть в полуоткрытую комнату. Через несколько минут послышались голоса этих же людей и дамы поняли, что они сели за самый ближайший столик к обособленной комнате графини Брасовой. – А кто она? – удивлённо проронила Жюли, не понимая, что происходит. – Это фрейлина императрицы, графиня Лидия Базурецкая, – пояснила Татьяна Шлейфер. – Она практически каждый вечер приходит сюда, когда мы здесь, будто специально, и всегда выбирает столик максимально близкий к нам, чтобы подслушивать и следить за словами, которые мы тут произносим! Мерзость! – с отвращением добавила она. – А затем докладывает все императрице и слухи разного рода незамедлительно попадают в Петроград и Москву, – вдруг раздражённо сказала графиня Брасова. – Я сейчас пойду и все скажу ей! Наталья Сергеевна встала, но тут же села обратно. – Натали, успокойся, не стоит, – стала успокаивать ее Ольга Александровна, – оставь этой старой грымзе хоть немного счастья глазеть на тебя красивую, – в полуулыбке закончила Ольга.   – Неужели окружение императрицы так открыто смеет вас оскорблять? – спросила Жюли. – Конечно, – отрезала Наталья Сергеевна. – Ну ничего, придёт день, когда Романовы осознают, какие ошибки допускают, а императрица поймёт, как она неправа! Наталья Сергеевна сказала эту фразу почти что крича, чтобы фрейлина Базурецкая намеренно её услышала. Скорее всего, цель была достигнута, так как после этих слов, голоса затихли и словно ждали, что же ещё интересного скажут в приватной комнате графини Брасовой. Уж если осуждают и обсуждают, то пусть, думала графиня Брасова. Она была уверена, что правда на ее стороне и без всякого стыда декларировала свое мнение и взгляды, в том числе политические. Наталья Сергеевна была убеждена, что для того, чтобы война закончилась и Россия имела правильный путь на восстановление, необходима не рука царя, а сильная правительственная Дума, тогда как окружение императрицы мечтало эту Думу не допустить, и как можно скорее распустить. Наташино окружение с нескрываемым достоинством внедряло эту точку зрения зная, как сильно это раздражает императрицу. Ведь если бы Наталья Сергеевна была бы официально признанной женой Михаила Александровича, то она бы ещё соблюдала какие-то рамки приличия. Но поскольку ни двор, ни семья ее мужа не признавали ее и каждый раз напоминали ей, что она – никто, то графиня не считала нужным молчать и говорила все, что думала и хотела. Для императрицы сама графиня Брасова и ее друзья были «змеиным клубком», который надо распутать, а ещё лучше, обезвредить. Однако Жюли ещё всего этого не знала. Для нее начавшаяся дружба с графиней и ее окружением было чем-то интересным и отличающимся от дружбы с графиней Элизой Эттель. Несомненно, взгляды Натальи Сергеевны были ей близки, но у нее не было ярой антипатии к Александре Федоровне. Скорее, противоречивые чувства, но никогда бы в открытую в обществе, герцогиня не стала об этом говорить. И все же, она ещё помнила тот бал, куда ее пригласили, чтобы напомнить, что Дмитрий Павлович навсегда будет принадлежать другой, и она все ещё помнила слова императрицы, которая желала ее отъезда из России. Графиня Элиза Эттель находясь в Петрограде, переняла совсем другую позицию. Она во всем поддерживала императрицу, завела дружбу с несколькими фрейлинами, вот только не замечала, или хотела не замечать, как императрица относится к герцогине Д'Эпинье.  – Ой девочки, хорошо мне с вами! – протянула Татьяна Шлейфер, оглядываясь на мужа, который только что подошёл и ласково положил свою руку ей на плечо. Она глянула ему в глаза, улыбаясь. – Но пора нам, пора уже! Графиня Брасова сделала недовольную гримасу, показывая, что не рада отъезду подруги, но на часах показывало почти десять вечера и встреча действительно затянулась. Всем пора было по домам, вернуться в свои домашние и семейные дела.  Попрощавшись с четой Шлейфер, вслед за ними стали уезжать и Вяземские. Владимир сел в автомобиль, готовясь поехать, а Александра Вяземская стояла с подругами и обнимала их. Радостно, как она всегда это делала, княгиня обсуждала планы уже на следующую встречу. Наконец, она последовала за мужем в автомобиль, и ещё раз помахав рукой, уезжая, прокричала: –  Жюли, непременно приходите с Дмитрием, непременно! Мы будем вам так рады! Несколько минут девушки ещё стояли на улице, а затем распрощались. Жюли следовала по дороге домой в автомобиле, и прислонившись щекой к окну, рассматривала вышедшую из-за туч на небе луну, вокруг которой стали видны миллиарды самых разных отдаленных звёзд. Зачарованно засмотревшись на желтую полную луну, она представила будто парит в небе, изучая звёзды и сумев ощупать твердую гладь небесного тела у себя под ногами, когда голос Фёдора вернул ее в реальность: – Приехали, герцогиня Д'Эпинье. Жюли вышла из автомобиля и поторопилась в дом. Несмотря на кусочек солнца днём и яркую луну ночью, стоял мороз, и на улице долго находиться было невозможно. Но как только она переступила порог прихожей, услышала знакомый голос.  – Дмитрий! – переполненная радостью и счастьем, она поспешно поднялась на второй этаж, снимая с себя верхнюю одежду и кидаясь в объятия дорогого ей мужчины, завидев его на втором этаже рядом с управляющим домом. Они оживлённо беседовали и о чем-то договорившись, пожали друг другу руки. Увидев девушку, Иван Матвеевич поклонился и поздоровавшись, прошёл в свою комнату, а Дмитрий Павлович вышел навстречу герцогине. – Любимая, – прошептал Дмитрий Павлович, сжимая ее в объятиях и целуя девушку. – Я хотел сделать сюрприз, приехал час назад, а твоя горничная сказала, что ты поехала к графине Брасовой на ужин.  – Все так и есть! – с нежностью отвечала Жюли, – но уже не имеет значения, я так рада, что ты приехал! Это действительно такой сюрприз! Куда ты поставил свой автомобиль, я его не нашла у дома!? – спросила танцовщица, насупив брови. Дмитрий Павлович рассмеялся.  – Спрятал за угол дома, чтобы мой приезд был для тебя полной неожиданностью! – взяв ее за руку, он проговорил: – ты голодна? Сергей Геннадьевич такой вкусный ужин приготовил, специально для тебя.  – Нет, спасибо, у графини Брасовой был замечательный вечер, я не голодна. Расскажи мне, как обстоят дела на фронте, и о чём вы беседовали с Иваном Матвеевичем? Прежде чем Дмитрий Павлович начал отвечать, они прошли в столовую, куда Мари принесла чай и сладкие пирожные. Дождавшись, когда все уйдут и великий князь останется с Жюли наедине, он рассказал ей, что пока сложно что-то говорить о победе России, так как положение каждый день меняется.   – Я не буду вдаваться в детали, потому что пока делать прогнозы сложно, моя Жюли, – заканчивая, сказал Дмитрий Павлович. – Нам нужно продолжать делать все возможное для нашей победы, но это будет не так быстро. Возможно, на это понадобятся ещё месяцы, а то и годы, чтобы отвоевать все то, что забрали немцы. Впрочем, ты не хуже меня все это знаешь.  – Разумеется, ты прав. Я оставила помощь госпиталю, но теперь я чувствую в себе силы вновь вернутся к нему. К тому же графиня Брасова имеет свой лазарет для раненых, и она будет только рада, если я ей помогу. А что касательно Ивана Матвеевича?  – Я проверял твой дом, – улыбаясь, сказал великий князь. – Мне было интересно, как им управляет Иван Матвеевич, в каком состоянии комнаты и я подумываю, может, тебе добавить пару часовых на входе? Мне будет так спокойнее, зная, что когда меня нет, ты под защитой. – Давай попробуем, если это не выльется в большие средства, – согласилась Жюли. – Ты сегодня останешься со мной? – Конечно, – ответил Дмитрий. – Ужин у графини Брасовой прошёл удачно?  – Да, Наталья Сергеевна очень мила, умна, хотя дерзка и упряма. Говорит то, что думает, никого не стесняясь. Я познакомилась с ее окружением, все приятные люди и мыслят одинаково с нами. А именно, касательно политического будущего России и поведения императрицы... Вяземские в следующий раз приглашали нас вместе на пасхальные празднества, обещай, что пойдем!? – Не буду обещать, но надеюсь, что получится. – Единственное, чего я не понимаю, – продолжала Жюли, – почему двор так сильно ненавидит Наталью Сергеевну и говорит о ней то, чего и в помине нет?  – Возможно, я немного пролью свет на твои вопросы, но я сам не всё знаю, – ответил Дмитрий. Великий князь рассказал девушке о том, что графиня Брасова до брака с великим князем Михаилом Александровичем была замужем два раза. Второй брак раскололся как раз из-за ее связи с братом царя, подняв небывалый скандал и слухи в обществе, из-за долгого разбирательства и тяжёлого развода. Император узнав всю эту историю, запретил своему брату и Наталье Сергеевне жить в России. До войны они жили в Европе, а когда началась война, император разрешил Михаилу Александровичу вернуться в Россию и быть полезным в общем деле войны. В Европе великий князь и графиня Брасова успели обвенчаться, что конечно, не понравилось царской семье и двору и теперь, Наталью Сергеевну нигде не принимают. Впрочем, она не сильно переживает по этому поводу, ведь у нее есть много сильных и верных друзей, а главное – любовь Михаила Александровича. Жюли слушала рассказ Дмитрия и ей становилось многое понятно, почему она так мало слышала об этих людях, и что происходило между графиней Брасовой и царским двором. Единственное, о чём сейчас думала герцогиня Д'Эпинье, так это том, будет ли Дмитрий Павлович любить ее так же сильно, как Михаил Александрович – Наталью, чтобы однажды жениться на ней?