Когда меня ты позовёшь

Около двенадцати часов дня Жюли собиралась на прогулку с детьми. Мадам Жекю с маленьким Дмитрием вышла чуть пораньше, а Жюли, закончив кормить дочь, одевалась, пока мадам Бертран укладывала спать малышку в плетёную люльку для прогулок. В дверь постучали. Подойдя к двери, Жюли услышала голос Дмитрия. – Жюли, это я, Дмитрий. Он замолчал, подбирая слова. – Пожалуйста, открой мне дверь... давай поговорим. Я не могу так. И ты не можешь все время избегать меня. Моя дочь... я хочу её видеть. Жюли, давай все обсудим, открой мне дверь, прошу! Жюли стояла под дверью и слушала его. Он приходил сюда не в первый раз, но она не решалась открыть ему дверь, чтобы он не увидел её в таком состоянии. И все же, на этот раз она согласилась с его доводами. Послышался лязг замка и дверь отворилась. На пороге показалась Жюли. Она посмотрела ему в глаза, а он разглядел её лицо, такое бледное и измученное от слез. – Мы сейчас идем на прогулку, – заявила она. – Когда мы сможем поговорить? – выпалил он. Готовая к прогулке, подошла мадам Бертран с люлькой. Жюли открыла личико дочери, чтобы Дмитрий Павлович посмотрел на неё. Так как она спала, он не стал брать её на руки, хотя очень хотел. Он увидел в ней частичку себя и невольно улыбнулся. В больнице он смог взглянуть на дочь мельком, а теперь, спустя месяц, она заметно подросла и изменилась. – Мадам Бертран, вы идите, я подойду чуть позже. Будьте возле дома, – проговорила Жюли. Мадам Бертран кивнула и вышла с ребёнком, а Дмитрий зашёл в квартиру. Жюли прошла в комнату и остановилась. Великий князь за ней. Несколько минут они молчали. Дмитрий первым нарушил молчание. – Жюли, мне очень совестно, что тебе пришлось увидеть ту сцену. Я не хотел, чтобы все так вышло. Я не хочу и не буду тебя обманывать. Это правда, я встречаюсь с ней. Уже как два месяца, – сказал он, честно признавшись. – И я хочу... хочу жениться на ней. Не ожидая от него таких слов, по щекам Жюли побежали слезы. Отвернувшись от него, она вытерла мокрое лицо, 4 и прислонилась к тумбочке. С надрывом в голосе, она произнесла: – Зачем ты так делаешь? Зачем ты так со мной поступаешь? Я была в ужасе, когда увидела тебя с ней! А наши дети? Зачем? Это все из-за денег, да? Ты женишься на ней только потому, что у неё огромное состояние? Да, все верно, я не могу дать тебе те деньги, которые у неё есть... я тебе отдавала лишь свою любовь... Дмитрий, почему она, а не я? Он намеревался ответить, но Жюли не дала ему заговорить и продолжила: – Я была с тобой все это время, поддерживала тебя... ждала из Персии. Я так хотела быть твоей женой! Она замолчала. – Я так хотела, чтобы у нас была семья... ты разрушил все мои мечты... – тихо договорила она. – Прости меня, Жюли... прости... – Уходи, – вымолвила она, – я всё поняла еще тогда, в тот вечер. Тебе незачем было сюда приходить, ведь нам больше нечего друг другу сказать. Иди к ней! – Жюли, я не оставлю детей, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и участие! Она ничего не ответила. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не заплакать перед ним. Понимая, что она ждёт его ухода, Дмитрий взглянул на неё в последний раз, прежде чем покинуть квартиру. Она не смотрела на него, устремляя взгляд на пол и ждала, когда он уйдет. Как только дверь захлопнулась, Жюли закрыла лицо руками и разрыдалась, а её плач разносился по всей квартире. Дмитрий вышел от неё взволнованный и напряжённый. Он глубоко дышал. Брови его опустились, лицо стало угрюмым. Он все ещё повторял в голове только что сказанные друг другу слова. Романов спускался вниз по лестнице, но ноги его не слушались. Ему казалось, что он делает невероятное усилие, чтобы опустить ногу. Когда он прошёл ещё один пролёт, он увидел, что на встречу ему поднимается старушка с огромными жемчужными бусами на шее. Под руку её вела молодая женщина. Они посмотрели на Дмитрия. – Добрый день, месье, – доброжелательно поздоровались они, проходя мимо него. – Добрый, – почти неслышно проронил он, желая поскорее уйти. Когда Дмитрий сел в автомобиль, он положил руки на руль и вздохнул. Вдруг он вспомнил слова мисс Эмери: «Когда ты расскажешь о нас мадемуазель Д'Эпинье?». Они прозвучали в его голове так отчётливо, что он вздрогнул. И мысли вновь увели его в июль... Одри Эмери появилась в спортивном союзе младороссов через несколько недель. Пока миссис Моррис была с мужем в Биаррице, а миссис Стилл занималась своими делами, Одри все чаще оставалась в Париже одна. Как-то днём возвращаясь в отель, перед ней возникла группа теннисисток. Они весело улыбались и что-то между собой бурно обсуждали. Она долго смотрела им вслед, а затем остановилась у ворот «InterContinentalParis». В этот момент она вспомнила приглашение мисс Бьоренс. «Я схожу, – думала Одри. – Вдруг, я найду там близких по духу мне людей. Посмотрю, как проводят гимнастические занятия». Но когда Одри на следующий день пришла, она не застала Элоиз Бьоренс: в коридоре её встретила мисс Рейчел. – Сегодня занятия веду я, – улыбчиво сказала она. – Мисс Бьоренс будет завтра. Проходите, я вам все покажу. Вы та американка, что была здесь недавно? Элли рассказывала мне о фотографе и о милых посетительницах из-за океана... Одри кивнула. В первые разы она не занималась – только смотрела. В группе было женщин десять, разных возрастов и национальностей, но большинство из них были русскими эмигрантками. Мисс Рейчел проводила упражнения на выносливость и укрепление осанки. Женщины занимались с лёгкими гантелями, использовали гимнастические палки и эластичные ленты. Как только занятие закончилось, женщины вместе с Рейчел спустились в буфет. Спустилась и Одри. Они заказали себе холодные напитки и расселись по столикам. Мисс Эмери оказалась рядом с француженкой и двумя русскими эмигрантками. – Как вам занятие? Мисс Эмери, верно? – спросила кареглазая француженка, беря стакан холодного лимонада. – Будем знакомы. – Верно, – ответила Одри. – Было очень интересно. Мисс Рейчел знает своё дело. – О да, это точно, – сказала одна из эмигранток в малиновом спортивном платье. – У меня подруга после семнадцатого года уехала в Америку... пока не жалуется, но, на новом месте всегда трудно. Пишет не так часто, как хотелось бы. И все же, Америка кажется страной больших возможностей. Вы из какого города? – Я родом из Цинциннати, – ответила Одри. – Я соглашусь с Надин, – подхватила другая эмигрантка с большими и голубыми глазами. – И все же, мисс Эмери, в следующий раз обязательно начните заниматься с нами. Одри улыбнулась. Она не так часто говорила в окружении пока ещё незнакомых женщин, но ей было интересно. Около шести вечера женщины стали расходиться. Когда Одри шла к выходу, в другом конце коридора она увидела Дмитрия Павловича. Он заметил её. Она, как и он, слегка качнули головой, приветствуя друг друга. Рядом с ним показались ещё пару мужчин, которые тут же окликнули его. Одри повернулась спиной к Романову и отвечая на только что возникший вопрос француженки, вместе с ней вышла из спортивного отдела. С наступлением нового дня Одри пришла снова и уже – к мисс Бьоренс. В этот раз группа была меньше, всего пять-шесть женщин. Элоиз на своих занятиях делала упор на танцевальную гимнастику. Показывая упражнения, она улыбалась, общалась с девушками и в зале стояла веселая и уютная атмосфера. Спустя неделю, мисс Эмери была уже седьмой в группе Бьоренс и пробовала повторять за ней танцевальные упражнения. – Для новичка у вас неплохо получается, – хвалила Элоиз мисс Эмери, – вы до этого занимались где-то? – Нигде, – отвечала Одри. – Спасибо. Но иногда у меня такое чувство, что я очень неповоротлива. Все же гимнастикой в моей семье не занимались. – Вы будете первой, – сказала мисс Бьоренс, – и очень правильно. За несколько недель Одри Эмери подружилась с одной русской эмигранткой и молодой француженкой. Но на занятия она стала ходить только к мисс Бьоренс – обеим нравилось общество друг друга. В один из дней, когда занятие подошло к концу, Одри сразу попрощалась с Элоиз и другими женщинами и быстро стала спускалась вниз по лестнице. Через три часа её ждали Стиллы – Эбигейл и Чарльз приехали в Париж и мистер Стилл собирал круг друзей. Предстояло выбрать подходящий наряд и подготовиться к вечеру. Минуя последний пролёт, Одри вдруг услышала сзади себя мужской голос и обернулась. Недалеко от неё остановился Дмитрий Павлович. Он тоже спускался вниз и увидев мисс Эмери, обратился к ней. – Добрый день, Дмитрий, – произнесла Одри и замедлила шаг. – Я вижу вас в этих стенах не в первый раз, – он улыбнулся, – но, почему-то одну, без ваших подруг. Я так понял, что мисс Бьоренс зачаровала вас своими упражнениями. Он сделал к Одри два шага. – Да, это так, – рассмеявшись с его слов, отозвалась мисс Эмери. – Мне нравится, как ведёт занятия мисс Бьоренс. За это время я подружилась с ней и с другими женщинами. Одри развернулась к великому князю. – После нашего визита к вам, многие разбежались по своим делам, а я... ощутила себя одинокой, что ли. И приглашение мисс Бьоренс в ваш спортивный союз помог мне почувствовать себя лучше. – Мне очень приятно это слышать, мисс Эмери. Дмитрий чуть улыбнулся, а потом сказал: – А разве Стиллы не устраивают сегодня ужин? Насколько мне известно, мистер Моррис с супругой уже в Париже... – Да, совершенно верно, – согласилась Одри. – Через три часа меня там ждут. – Значит, мы с вами увидимся и там, – заключил Дмитрий. – Мистер Стилл пригласил и меня, чтобы я познакомился с мистером Моррисом. – Приезда мистера Морриса ждут все и уже очень давно, – улыбаясь, проговорила Одри. – Уверена, вам будет о чём с ним поговорить. А как здоровье мадемуазель Д'Эпинье? Вы будете с ней? – Нет... она неважно себя чувствует. На секунду Одри опустила глаза, а Дмитрий, еле слышно вздохнул и замолчал. Их встречи и приветствия стали для обоих привычны – они здоровались и виделись каждый раз, когда Одри приходила сюда, но они ещё ни разу не говорили подолгу, как сейчас. Оба прошли к дверям. Дмитрий пропустил вперёд мисс Эмери. – До встречи у Стилла! – сказала Одри и улыбнувшись, зашагала в сторону сада. – До встречи, мисс Эмери! Дмитрий сел в автомобиль. Пока он заводил мотор, фигура американки успела уйти вперёд. Но стоило Дмитрию выехать на дорогу, как он увидел Одри. Она стояла и ждала такси. Дмитрий подъехал к ней. – Мисс Эмери, садитесь, я вас довезу. – Благодарю, не стоит, я доберусь до отеля сама. Думаю, вот-вот приедет такси. – Вы ещё долго будете ждать, мисс Эмери. Садитесь, прошу. – Спасибо, Дмитрий. Через пятнадцать минут Одри была в своем номере. Встреча у Стиллов как всегда прошла шумно и весело. Дмитрий весь вечер находился в мужской компании Бенджамина и мистера Морриса и домой вернулся только к полуночи. Жюли уже спала. Следующие две недели пролетели для Дмитрия незаметно – он много работал, проводил время с Жюли и сыном, а в спортивном союзе виделся с Одри Эмери. Теперь они не только здоровались: если выпадала свободная минутка, они могли пообщаться о чем-то совсем простом и разойтись, каждый по своим делам. А в один из дней Одри не появилась на занятии. Не пришла она и на другой день и спустя три дня. На пятый день Дмитрий задержался у выхода, наблюдая, как женщины выходят из зала и прощаются с мисс Бьоренс. Но Одри среди них не было. При виде него женщины улыбались ему и желали хорошего вечера, а он – отвечал им тем же, продолжая смотреть в сторону двери. «Странно, – думал он, рассматривая женщин, появлявшихся у выхода, – она не приходит уже почти неделю. Что же произошло?». Через несколько дней, около четырех часов дня, Дмитрий Павлович зашёл в буфет, чтобы взять холодную газированную воду. Жара его замучила. Он поскорее мечтал прикоснуться к чему-то холодному и получив заветный стакан, тут же с жадностью осушил его, попросив второй. Пока он ожидал второй стакан, вытирая платком лицо, до него донёсся женский смех и голоса. Он машинально повернул голову. За столиком сидела мисс Рейчел и мисс Бьоренс. Взяв ещё один стакан, он подошёл к ним. – Добрый вечер, – с улыбкой сказал он. Девушки поздоровались в ответ. – Ну и жара, – сказал он, в последний раз вытерев лицо платком. – Да, жара невозможная, – ответила мисс Рейчел. – Мы с Элоиз только холодными напитками и спасаемся. Согласившись с подругой, Элоиз сделала глоток. – Как ваши занятия, все ли в порядке? Как новые тренажёры? Жалоб нет? – Ну что вы, Дмитрий Павлович, – отмахнулась мисс Бьоренс, – какие жалобы? Все очень довольны. – Это радует, – улыбнулся он и покрутил стакан. – А женщины? Все такое же количество ходит? Возможно, кто-то перестал или наоборот, добавился? – К нам ходит достаточно женщин, – проговорила мисс Рейчел. – Мне, даже кажется, что нам скоро потребуется третья девушка. Они засмеялись. Дмитрий некоторое время молчал. Стакан его ещё был полон. – Мисс Бьоренс, – произнёс он осторожно, а затем посмотрел на неё, – а мисс Эмери была у вас в эти дни? – Нет, – покачала головой Элоиз. – Она не ходит уже неделю. И причину её отсутствия я не знаю. – Эти американки такие взбалмошные, – добавила мисс Рейчел, – они сами себе на уме. Не удивлюсь, если она уже ходит в какую-то другую организацию. – Тут я не соглашусь с тобой, Рейчел, – возразила мисс Бьоренс. – Мисс Эмери вовсе не выглядит взбалмошной. Мне кажется, у неё случилось что-то важное и внезапно, а иначе, она бы обязательно сказала мне. – Возможно, – выдохнула мисс Рейчел. Дмитрий слушал разговор двух девушек и молчал. Он напрягся. – Я просто... – начал он и замолчал. – Мне нужно передать мисс Эмери кое-какие фотоснимки нашего отдела, поэтому... я и спросил вас о ней. Он крепко сжал стакан. – Ну что же... мне пора идти. Приятного вечера. – И вам, Дмитрий Павлович! До свидания! – хором сказали мисс Рейчел и мисс Бьоренс. Одри Эмери пришла в спортивный союз младороссов в первых числах августа. При виде её мисс Бьоренс просияла и подбежав к подруге, обняла её. Одри улыбнулась в объятиях девушки. – Здравствуй, Одри! Куда ты пропала? Я так рада тебя видеть! Я уже начала беспокоится... – расспрашивала Элоиз. – Прости, я должна была предупредить, – ответила мисс Эмери, кладя руку на плечо Элоиз. – Но возникли кое-какие обстоятельства... Она замолчала, подбирая слова. Мисс Бьоренс не отводила от подруги взгляд. – Элоиз, я хотела бы поговорить с тобой наедине. Но, не здесь. Я, собственно говоря, хотела увидеть тебя... ты могла бы сейчас прогуляться со мной в парке? Элоиз Бьоренс удивилась, но не замедлила с ответом. – Конечно, Одри, – произнесла она. – Я только возьму сумочку и спущусь к тебе. Подожди меня у выхода. – А твоё занятие? – Оно через пару часов. Мы же не задержимся? – Не думаю. Элоиз убежала наверх, а Одри Эмери осталась ждать. День в спортивном союзе был непривычно тихим. До начала занятий оставалось ещё достаточно времени. На верхних этажах почти не слышались голоса и шаги, а на лестнице никто, за время ожидания Одри, не поднялся и не спустился, кроме Элоиз. Подруги вышли на улицу. Они шли вдоль дороги, прямиком к Люксембургскому саду. Элоиз пытливо рассматривала Одри, пытаясь понять причину её грусти. Пару минут шли молча. – Одри, дорогая, что ты хотела мне рассказать? – спросила мисс Бьоренс, не выдержав длительной тишины и касаясь руки американки. – Прости ещё раз, Элли, что пропала, ничего не объяснив, – начала Одри. – Но ко мне приехал мой жених на той неделе. – Жених? Так это же здорово! – воскликнула мисс Бьоренс, искренне радуясь за подругу. Но Одри лишь отвела взгляд. Они остановились у входа в сад. – Ты не рада, Одри? Что такое? – не понимала Элоиз. Одри развернулась к саду, осматривая местность и вглядываясь, куда можно было бы присесть. Спустя минуту подруги сидели на скамейке, спрятанной от солнца под ветвями каштана. – Он приехал так неожиданно, Элоиз, – сказала Одри, смотря на девушку. – Я не то, что не была рада его приезду, я рада, очень, но внутри у меня сложились смешанные чувства... Элоиз наклонила голову, внимательно изучая лицо Одри. – Я сейчас объясню... Майкл писатель. Четыре месяца назад он уехал в Англию, чтобы издать свою книгу, так как в Америке у него ничего с этим не получалось. Он говорил, что когда отдаст рукопись в издательство и получит за неё деньги, то вернётся и мы поженимся... ты знаешь, деньги не проблема... я думаю, ему было важно само признание его, как автора... но все затянулось. Я его очень ждала. Но в один момент его письма и звонки стали очень редкими. Я расстраивалась. Не находила себе места. Он обещал приехать, а потом, тут же менял планы, переносил даты... Одри на секунду прервалась. – Когда я приехала в Париж со своими подругами, они, видя моё состояние, поддерживали меня, как умели. Я очень благодарна им. А затем, я познакомилась с тобой и другими девочками из спортивного союза, у меня появились свои дела, интересы и я почувствовала, что возвращаю себе своё прежнее состояние. Наверное, на меня так подействовал ещё и Париж – я не жила так долго в этом городе... – А Майкл, что он? Как он появился? – спросила Элоиз. – На той неделе я как обычно возвращалась от тебя в свой номер и увидела его автомобиль возле отеля. А в нём – его. Он ждал меня. Он говорил, что специально не писал мне больше пяти дней, так как хотел сделать сюрприз своим приездом. Его роман печатается, а успех – он ожидал со дня на день и я видела, как горят его глаза, как только он начинал говорить об этом... Прежде чем продолжить, Одри невольно вздохнула, слегка улыбнувшись. – Майкл не изменился. Он был всё таким же, каким я его полюбила. Заботливым, нежным, чутким... позже мы уехали в Биарриц и провели там вместе три дня. – Одри, теперь ты готовишься стать его женой? Я так понимаю, что он снова заговорил с тобой о браке? И именно поэтому у тебя возникли страхи? Из-за приближающегося венчания и семейной жизни? – Да, он поднимал этот вопрос. Но на этот раз я не спешила ему отвечать. Элоиз, что-то изменилось во мне. Раньше мне казалось, что рядом с ним та самая жизнь, которая мне нужна, а сейчас, столько месяцев спустя, когда я рядом с ним, будто всё не то... Элоиз взяла руку Одри и крепко сжала её. – Моя подруга Эби говорила, что все мои сомнения напрасны, что надо давать ему немедленно ответ, ведь я ждала его... ты, её, наверное, должна помнить – блондинка, что приходила со мной в тот день, когда мы познакомились. – А-а... припоминаю... – задумчиво отвечала мисс Бьоренс. – И Майкл сдержал своё обещание – у него все вышло и он вернулся... да... теперь мы помолвлены. Она сцепила пальцы рук и прижала их к груди. – Он хочет жениться уже через два месяца, но в Америке. А я... я не хочу пока уезжать отсюда. Все советуют мне уезжать, но я... правильно ли я сделала, что дала согласие? Мы помолвлены... – Одри, – произнесла мисс Бьоренс. – Я понимаю тебя. За это время многое поменялось и ты стала другой. Это нормально. Иногда так случается. Ты не должна корить себя за эти чувства. Я думаю, что прежде всего, ты должна слушать себя. – Ты права. Но Майкл... – Одри, чего ты хочешь, только честно? Ты боишься, что он не поймет тебя или ты сделаешь ему больно, изменив своё решение? Одри слегка закачала головой. Элоиз перевела глаза на молодую пару, идущую недалеко от них и снова на мисс Эмери. – У меня была похожая ситуация. Я должна была повенчаться с моим женихом. Но за три месяца до свадьбы он уехал с отцом в другой город – по работе. Но с того времени видела я его таким, каким знала – в последний раз. За то время, что он был в другом городе, он сильно изменился. Он вошёл в какую-то компанию, там возникли другие интересы и... новая девушка. На ней он и женился. Было ли мне больно? Было. Одри накрыла своими ладонями руку Элоиз. – Но я пережила это, – твердо вымолвила мисс Бьоренс. – И я рада, что это произошло до нашей свадьбы. Элоиз Бьоренс улыбнулась. – Спасибо, Элоиз, – тихо проговорила Одри. Они обнялись. Половину дороги они молчали, возвращаясь обратно к зданию спортивного союза и думая о своем. Когда они остановились у дороги, откуда сквозь зелень деревьев виднелись коричневые двери, Элоиз взяла Одри за руку. – Ты ещё вернёшься на занятия, Одри? Или, возможно, мы бы могли в другой день где-нибудь вечером встретиться ещё, не обязательно здесь, – сказала мисс Бьоренс. – Мне бы хотелось, – Одри слабо улыбнулась, – но я должна разобраться в своих чувствах. Я позвоню тебе. – Понимаю. Я буду ждать звонка. Они вновь замолчали. Обе посмотрели в сторону дверей – время занятия приближалось. В коридоре и буфете уже собирались женщины, ожидая мисс Бьоренс. Пора было прощаться. – Кстати, Одри, – вдруг проговорила Элоиз, – чуть не забыла! О тебе спрашивал Дмитрий Павлович! – Обо мне? – Да! Ему нужно передать тебе какие-то снимки. Мне показалось, он был взволнован твоим отсутствием. – Снимки? – Да! Одри, ты же лучше меня знаешь, какие снимки, вы же со своим фотографом снимали всё... наверное, что-то ещё нужно... Мисс Эмери от удивления широко раскрыла глаза, но ничего не сказала мисс Бьоренс. – Хорошо. Заберу, – коротко ответила она. – Только... его не будет эти два дня. Он будет в пятницу, к обеду. Одри утвердительно кивнула. Она всё ещё не совсем понимала, о каких снимках идёт речь, ведь все фотоснимки были получены ещё в прошлом месяце, но, решила не углубляться в это до пятницы. Попрощавшись с мисс Бьоренс, американка двинулась в сторону сада. В начале августа похолодало. Жара отступила и на смену ей явился ветер, раскачивающий листву с необыкновенной силой. Тучи не давали солнцу показаться, с самого утра занимая всё небесное пространство. Стало легче дышать. Дмитрий Павлович стоял у окна своего кабинета в спортивном союзе и всматривался в покрытое белой пеленой небо. По пятницам он приезжал сюда к обеду – на несколько часов. Работа в представительстве по производству шампанского по прежнему отнимала большую часть его времени. Закрыв форточку в окне, он развернулся к столу и сел на стул. Обеденное время подходило к концу, но есть ему не хотелось. Закурив, он взял в руки список спортсменов, отмеченных в мужском соревновании по бегу и пробежал глазами фамилии. Вдруг он вспомнил себя, совсем юного, участником Олимпийских игр в Стокгольме и улыбнулся. «Кажется, – подумал он, – это было в прошлой жизни...». Ему требовалось подписать документ. Поставив свою подпись, Романов отложил бумагу. Дмитрий ещё раз посмотрел в окно. День был поразительно спокойным. До его окончания оставалось не так уж и много времени. Неожиданно в дверь постучали. Дмитрий потушил сигарету и выпрямился. – Входите, – строго произнёс он. Стук прекратился. Через мгновение дверь отворилась и на пороге возникла Одри Эмери. Она была одета в шёлковое кремовое платье с заниженной талией, подчёркивающее её фигуру. Шею американки украшала нить белоснежного жемчуга, а широкополая шляпка отбрасывала лёгкую тенью на её лице, пряча тёмные локоны. Увидев её, Дмитрий на секунду замер. Мисс Эмери аккуратно прикрыла дверь и, поправив шляпку так, чтобы её лицо было хорошо видно, подошла к столу. – Здравствуйте, Дмитрий, – сказала она. – Я не помешала? Я пришла за фотоснимками. Мисс Бьоренс сообщила мне, что вам нужно их мне передать. – Добрый день, мисс Эмери, – сказал он, почти ровным тоном. – Да, присаживайтесь. Одри села в кресло напротив Дмитрия и на секунду задержала на нём взгляд. Романов открыл верхний ящик стола – фотографий там не оказалось. Тогда он потянулся ко второму. Пока Дмитрий искал, Одри рассмотрела кабинет: он был достаточно просторным. Светлые стены и пол, короткие прозрачные занавески, мебель из тёмного дерева. Из третьего ящика Дмитрий Павлович достал конверт. – Возьмите, – произнёс он. Горячие пальцы Одри коснулись его руки. Конверт с фотоснимками теперь был у неё. – Благодарю. – Мисс Бьоренс и другие женщины переживали из-за вашего длительного отсутствия, – продолжил он. – Но, надеюсь, у вас всё в порядке? – проговорил он с улыбкой и посмотрел на Одри. – Ко мне приехал мой жених. Я уезжала на некоторое время из Парижа. Дмитрий не сразу ответил. – А-а... А затем понимающе кивнул. Они замолчали. Романов почувствовал, как его ладони потеют, а Одри устремила глаза на конверт. – Я смогу отдать эти снимки мистеру Стиллу только на следующей неделе, – спокойно сказала она. – Ничего страшного? Или, может быть, если мистеру Стиллу они нужны срочно, я могу воспользоваться курьером. – Ничего страшного, мисс Эмери, до следующей недели они подождут, – ответил Дмитрий, наблюдая за ней. – Дмитрий, вы не возражаете, если я тоже взгляну на снимки? – робко спросила она. – Конечно. Американка раскрыла конверт и бережно вынула фотоснимки. В глаза сразу бросились изображения полупустых помещений, а внизу – подпись: «мистер Рекамью». Осмотрев третий фотоснимок, Одри подняла глаза на Романова. – Дмитрий, это фотоснимки... – Мисс Эмери, это самые первые снимки нашего спортивного союза. Он поддался вперёд, чтобы внимательнее разглядеть то, что её заинтересовало. – Их делал наш знакомый француз, – говорил Дмитрий Павлович, – собственно, его имя там и стоит. Прекрасное напоминание, чтобы не забывать, как все выглядело в первые годы работы, когда мы только начинали обустройство. Одри медленно перебирала каждый снимок, слушая Дмитрия. – Я подумал, что вам будет любопытно увидеть все это... и, конечно, мистеру Стиллу... – Очень интересно, – сказала мисс Эмери, не отводя глаз от фотографий. – А вот здесь, – живо продолжал Романов, как только американка перевернула следующий снимок, – теперь – наш буфет. – Совсем не узнать, – воскликнула Одри, проведя пальцами по фотоснимку. На неё смотрели однотонные стены и пол. – Разве что окна... окна те же... – произносила она. Дмитрий улыбнулся. Мисс Эмери просмотрела почти все снимки – оставалось совсем немного. На одном из них, был запечатлён сам Дмитрий. Он стоял на сцене перед мужчинами и женщинами и, что-то говорил. – Тысяча девятьсот двадцать третий год, март... – прочитала вслух Одри Эмери. – Вы выступаете? Об этом, Дмитрий, вы нам не рассказывали... – Иногда, – промолвил великий князь. – Я, признаться, даже не знаю, как этот снимок сюда попал... Он сел обратно на стул. – Сейчас я занимаюсь спортивными делами, а потому выступаю крайне редко на общих собраниях и то, от имени союза, которым руковожу. – А это кто? – спросила Одри и повернула очередной фотоснимок к Дмитрию: на нем был изображён молодой мужчина в в чёрном костюме. Над его головой возвышался двуглавый орёл. – Это Александр Казем-Бек, лидер нашего движения. Одри одобрительно закивала. Она пересмотрела все снимки, но её взгляд постоянно возвращался к фотографии Дмитрия. – Этот фотоснимок мне нравится, – сказала она, показывая его Дмитрию. – Я думаю, его обязательно нужно показать мистеру Стиллу, а может, о ваших выступлениях стоит сделать ещё и статью. Дмитрий Павлович собирался было ответить на предложение мисс Эмери, когда в дверь постучали. – Дмитрий, вы идёте к нам? Уже все ждут – на три, как и договаривались, – весело проговорил мужской голос. В дверном проёме показалась светловолосая голова. Она воззрилась на Романова и американку. – А, у вас гости... прошу прощения... добрый день, – сказал незнакомец мисс Эмери. Одри ответила ему улыбкой. – Уже три часа? – удивился Дмитрий. – Как быстро время пролетело... я отпущу гостью и скоро подойду. Виктор, начинайте пока без меня. И только правая нога Романова стала едва подрагивать под столом. Светловолосая голова мужчины удалилась, закрыв дверь. – Уже три часа, – тут же спохватилась Одри, складывая снимки в конверт. – Простите, я совсем засиделась... вас уже ждут... не нужно было так долго занимать ваше время... Она встала, убирая конверт в сумочку. – Право, не торопитесь, мисс Эмери, прошу. Он поднялся на ноги следом за ней. – Мне уже пора, спасибо, – не глядя на него, ответила она, разворачиваясь к выходу. – Фотоснимки я обязательно передам мистеру Стиллу и он вам напишет или позвонит. Хорошего вечера, Дмитрий. Одри Эмери так стремительно вышла из кабинета, что Дмитрий даже не успел открыть ей дверь. Как только она ушла – в комнате стало совсем тихо. Дмитрий несколько минут непрерывно смотрел на закрытую дверь. Затем его взгляд поднялся к часам на стене – было начало четвертого. Вздохнув, он взял ключи, медленно закрыл кабинет и направился к ожидавшим его мужчинам. Одри Эмери вернулась в спортивный союз через неделю. Фотоснимки мистеру Стиллу были переданы, а идея Одри о статье – Стиллу понравилась. Тогда же в союз приехал мистер Ричардсон: он делал дополнительные снимки великого князя в кабинете и в зале спортивного союза. Обычно там собирались спортсмены и женщины, когда намечались выступления кого-то из членов союза. Пока Дмитрий был занят беседой с тем самым журналистом, которому был представлен мистером Стиллом на одном из вечеров, Джордж Ричардсон ходил вокруг них, снимая. Одри же проводила время с мисс Бьоренс. А бывало, что мисс Эмери задерживалась дольше обычного, и в такие дни они встречались у лестницы к выходу или возле кабинета Романова. Как-то за Одри заехал Майкл. Она как раз стояла у входа в союз с несколькими женщинами и что-то энергично на прощанье им рассказывала. Он забрал у неё сумочку и встал рядом. Дмитрий в это время проходил возле выхода и, заметив Одри с женщинами и мужчиной, остановился. До него донеслись обрывки фраз. – Так вот где ты пропадаешь всё время, – говорил Майкл американке, осматривая здание союза и здороваясь с женщинами. – Очень приятно познакомиться, я – Майкл. Будущий муж Одри. – Мисс Эмери ходит к нам на занятия, у неё очень хорошо получается, – тут же донёсся голос мисс Бьоренс. – Ну что же, если Одри нравятся ваши занятия и ваше общество, мисс Бьоренс, то я только рад. Он взглянул на Одри и обнял её за плечи. Мисс Эмери улыбнулась ему в ответ. Дмитрий направился к ним. Увидев его, Одри посмотрела на жениха и сказала: – Майкл, это Дмитрий Романов, руководитель спортивного движения младороссов. Помнишь, я упоминала тебе о нём. Мужчины пожали друг другу руки и обменялись приветствиями. Два дня спустя, выходя из здания союза, Дмитрий Павлович заметил Одри Эмери. Она была одна. Майкл погрузился в работу нового романа и, часто задерживаясь по делам, не всегда успевал заезжать за мисс Эмери. – Позвольте я вас подвезу, – предложил Дмитрий Павлович, подходя к американке. – Благодарю, не нужно, – с улыбкой ответила она. – Я жду мисс Бьоренс, мы поедем с ней вместе. Хотели попить чай в каком-нибудь уютном заведении, но ещё не решили в каком. – Я отвезу вас, – сказал Дмитрий. – И, к тому же, знаю неподалеку пару хороших мест. – Если так, то с удовольствием, – поддержала мисс Бьоренс, появившись за спиной у великого князя. Втроём они сели в автомобиль. Через минут тридцать девушки уже сидели в приятной атмосфере небольшого ресторана с видом на Эйфелевую башню. Дмитрий подвозил их ещё пару раз и порой оставался с ними, прогуливаясь или заезжая в кафе. Элоиз всегда выходила первая – её дом находился недалеко от союза. За это время разговоры Одри и Дмитрия наедине становились длиннее, а темы – постепенно выходили за пределы союза. Однажды вечером возвращаясь домой, Романов вдруг поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт нового дня, чтобы поговорить с мисс Эмери. А в один из дней, автомобиль великого князя остановился не у пятиэтажного здания старинного парижского дома, куда переехала Одри. Тот вечер они провели только вдвоём – за разговорами, вдали от младороссов и остального внешнего мира. Со временем, они стали встречаться тайно. Когда Жюли оставалась на ночь у мадам Дэглуа, а Майкл уезжал на весь вечер к друзьям-писателям, Одри бывала в доме у Дмитрия. Их интересы с Майклом становились разными: Одри все реже ходила с женихом в клуб литераторов, который он организовал в Париже, обсуждая книги, издательское дело и журналы, а Майкл – почти не расспрашивал Одри о её новых подругах и женском спорте. Вскоре Одри разорвала помолвку с Майклом. Она поняла, что изменилась и не может выйти замуж за человека, к которому больше не испытывает прежних чувств. Теперь оставался шаг за Дмитрием. После разговора с Жюли, Дмитрий Павлович ещё долго сидел в автомобиле. Наконец, заведя мотор, какое-то время он бесцельно ездил по городу и прибыл к Одри на квартиру только к девяти часам вечера. Американка показалась в дверях. Она ждала его. Как только он зашёл в прихожую, её взгляд скользнул по его лицу. – Я всё ей рассказал, – сухо вымолвил он и посмотрел на Одри. А затем засуетился, словно желал спрятаться от самого себя. – Она всё знает. Он замолчал. – Она всё знает. Не говоря ни слова, Одри подошла к нему. Она положила голову ему на плечо и крепко сжала его ладонь в своей. Прошло три дня. Эти дни казались Жюли вечностью и, чувствуя, что оставаться одной у неё больше нет сил, она захотела навестить Женевьев Дэглуа. Пока у сына были занятия, Жюли взяла дочь и через несколько часов уже находилась в доме мадам Дэглуа. Покормив и уложив ребёнка спать, девушка спустилась в гостиную к женщине. Та её ждала. Женевьев Дэглуа заварила чёрный чай и поставила на стол угощение – шоколадные кексы. – Присаживайся, милая, – с улыбкой сказала женщина. – Твоя дочь прелестна! Она вся в мать, такая же красавица! Как ваши дела? Как Дмитрий? Вы уже помирились с ним? Я думала, вы придёте вместе... – Тётушка, мы не ссорились с Дмитрием, – печальным голосом пролепетала Жюли и замолчала. Слова давались ей с трудом. – Я сказала вам так, но... у нас не было никакой ссоры... то есть, все совсем иначе... – А что тогда? Что случилось? – встревоженно спросила Женевьев Дэглуа. Расплакавшись в объятиях тётушки, Жюли поведала ей все с начала, с того самого вечера, как вернулась домой от женщины. Слушая её, мадам Дэглуа гладила Д'Эпинье по спине, называла ласковыми словами и поддерживала девушку. – Моя милая, моя милая девочка, – говорила Женевьев, как только Жюли закончила рассказ, – не плачь, моя родная, не плачь. Боль не будет вечна, вот увидишь. Все пройдет. А его отпусти, отпусти. И успокаивая Жюли, мадам Дэглуа переводила разговор на другую тему, описывала разные истории из жизни и старалась подбодрить девушку. Так они просидели до поздней ночи. – Спасибо вам за все, тётушка, – обняла Жюли женщину, – мне так не хватало понимающего человека рядом. Спасибо! – Я всегда с тобой, моя дорогая. Не ходи в квартиру, там ты совсем одна. Поживи с детьми у меня, прошу. Места хватит всем, – она улыбнулась. – Я с радостью, спасибо вам. Сейчас позвоню мадам Жекю, чтобы она привела сына. – Жюли, я сама позвоню. Иди отдыхай, тебе нужен покой и сон. А завтра с утра испечём любимые булочки нашего озорного мальчишки и всё вместе позавтракаем. Жюли мотнула головой, и на её лице возникла слабая улыбка. Устало поднявшись в спальню, она сразу уснула. Прошло несколько недель. Жюли Д'Эпинье жила с детьми в доме мадам Дэглуа. Дни сменяли друг друга, сливаясь в одну серую массу холодной осени. Дмитрий Павлович два раза в неделю забирал сына на прогулку, наведываясь и к дочери. В ноябре он и Одри Эмери уехали в Биарриц. Там они поженились. Невеста со всей серьёзностью готовилась к венчанию и приняла православие с именем Анна. Новость о женитьбе великого князя разлетелась по всем печатным изданиям, а их свадебные фотографии целую неделю без устали размещались в журналах и газетах. Беря утром в руки одну из таких свежих газет, Жюли увидела на первой странице размещенный крупный фотоснимок Дмитрия и Одри. «После венчания. Вел. кн. Дмитрий Романов и Одри Эмери из Цинциннати», – гласила подпись. Внизу Жюли разглядела инициалы фотографа: «Б. Стилл». Она молча и долго рассмотрела или рассматривала 30 фотоснимок, крутя в руках газету. А затем отшвырнула её в сторону и заплакала. Вернувшись домой с пакетом сладостей для маленького Дмитрия, Женевьев Дэглуа заметила печальнее, чем прежде, лицо девушки и лежавшую на полу газету. Подняв её, она пробежала глазами заглавную страницу и все поняла. Сложив газету, женщина бросила её в мусорное ведро и подойдя к Жюли, положила руку на её плечо. Та молча сидела в кресле и смотрела в окно. – Я с тобой, моя милая. Не читай этих гнусных газет, побереги себя. Я рядом. Жюли молчала. Она взяла руку мадам Дэглуа и крепко сжала её, пока по щеке скатывалась слеза. Теперь непросто складывались и отношения между Жюли и Элизой. Когда она приходила к тёте, Жюли уходила с детьми гулять, не желая встречаться с подругой напрямую. Позже Жюли написала ей письмо, в котором выражала свою боль и обиду. В ответ Элиза писала: «Жюли, то, что ты пишешь, глубоко задевает меня. Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя и дорожу нашей дружбой. Как только я обо всем узнала, я перестала поддерживать с ней общение, но вынуждена встречаться, так как мой муж сотрудничает с ней и вел. кн. Дмитрием. Мне очень жаль, что я не могу изменить эти обстоятельства, поскольку это карьера моего мужа, его продвижение и успех. Прошу тебя понять, пожалуйста. Если для тебя это преграда для нашего дальнейшего общения и дружбы, то я приму. Но, Жюли, я – не враг тебе». Жюли ничего не ответила на письмо миссис Стилл. – Жюли, дорогая, Элизочка не виновата, – выражала свою точку зрения мадам Дэглуа, – разве она предполагала, что все так обернётся? Несомненно, ею двигали только лучшие побуждения, когда она знакомила вас со своими друзьями. И ты сама это прекрасно знаешь. Д'Эпинье молча слушала. – Я понимаю тебя, – продолжала мадам Дэглуа, – тебе больно и тяжело. Я понимаю. Но не делай поспешных выводов. Жюли отчасти была согласна с тётушкой Женевьев, но она слишком устала от всего, что на нее навалилось и ей требовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах.