Get The Endgame (Разыграть Эндшпиль)

I want to keep faith, but you're making it harder (But it's killing me to love you) I'm reaching out now but you're pulling me under (But it's killing me to love you) I give you my heart just to watch you waste it (But it's killing me to love you) And I can't let go when you still need saving

(Vancouver Sleep Clinic — Killing Me to Love You)

Над Манхэттеном занялся рассвет. Застекленные высотки смущенно зарделись малиновым румянцем в нежно-розовых лучах восходящего солнца. Его золотистый диск гордо сиял над пунцовой линией горизонта, и редкие, лёгкие перистые облака будто бы расступались, освобождая светилу путь на небосвод, ожидая, когда оно взойдет на царствие и озарит собой грядущий день. Локи сидел на широком, низком подоконнике панорамного окна, наблюдая за тем, как оживает Нью-Йорк. Шумный город, не знающий толком сна, стряхивал с себя ночной пепел, избавлялся от сизого дыма, пропитавшего за темное время суток узкие улочки, приютившиеся среди тесно сдвинутых друг к другу домов, возвращался к жизни, готовый предстать во всем своем обманчивом, глянцевом великолепии — зачастую слишком ярком и броском, слепящем и опьяняющем. Но самого Лафейсона с некоторых пор было не провести. Сердце трикстера наполняла тоска. Этим утром он размышлял о многом из того, что случилось с ним за последнее время, о том, как изменил его мегаполис и жизнь в нем, но неизменно возвращался к одной и той же мысли, от которой слабая боль простреливала за ребрами, вызывая раз за разом судорожный вдох, слетающий с его губ перед очередным глотком крепкого, горького кофе. Он старательно гнал её от себя, силился преодолеть этот нелепый магнетизм души и предназначенного ей страдания, но сегодня подобный трюк был за пределами его сил. Именно в этот день ему предстояло испить чашу страдания до дна, вобрать всё до последней капли вместе с мутным осадком вины, настоявшимся за многие дни упрямого игнорирования, которые Бог позволил себе, поддавшись слабости. Имя ей — Тони Старк. Обернувшись, трикстер осторожно взглянул на мужчину. Сгорбившись, он сидел на стуле, уперев одну ногу пяткой в самый его край, обхватывая и тесно прижимая колено к груди, опустив на него подбородок. Перед ним дымилась, остывая, белоснежная чашка крепкого кофе с карамельным сиропом, аромат которого, казалось, пропитал каждый, даже самый отдаленный уголок кухни, но почти не затронул рецепторов того, кому предназначался. Взъерошенный ото сна, гений выглядел немного помятым, а на щеке таял отпечаток подушки, однако внешне довольно расслабленный вид ничуть не умалял его сосредоточенности и даже захваченности. Наспех наброшенная поверх пижамы худи немного переехала и теперь постоянно норовила соскользнуть с плеча, из-за чего Тони время от времени принимался возиться в попытке сдержать норовистую вещицу, но даже это скромное неудобство не могло заставить его отвлечься от занимавшего мужчину чтива. Так, в очередной раз поправив сползающую толстовку, гений задумчиво причмокнул губами и, не отрывая цепкого взгляда от цифрового экрана, растянутого на поверхности столешницы, потянулся за чашкой в простом стремлении утолить неизменно мучавшую его по утрам жажду кофеина. Сделав крупный глоток, он на мгновение прищурился и затем с шипением — вероятно, снова прижег кончик языка — вернул бокал на стол, утерев губы тыльной стороной ладони, легким движением пролистнул страницу. Продолжил читать. Всё внимание Старка было приковано к какой-то информации, занимавшей его с момента пробуждения. В ранний час, пока они ещё оба были в постели, искин уведомил о получении сообщения, и на этом гений оборвал связь с внешним миром, не успев даже толком подняться. Кофе готовил ему уже Лафейсон, присутствие которого Тони, казалось, в эту минуту воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Может, даже если бы сейчас случилась война или очередное инопланетное вторжение, мужчина бы этого попросту не заметил. По его сдвинутым бровям Локи угадывал, что содержание письма было особенно важным, но то, что собирался сказать этим утром сам трикстер, было не менее значительно. Возможно, не для судьбы всего этого небольшого мира, но для них точно, ведь от этого зависело их будущее. Необходимость ждать подходящей минуты уязвляла, но, что было ещё хуже, — позволяла сомнениям травить душу. Нарочито шумно вдохнув, пусть почти и не надеясь привлечь внимание, но слишком гордясь, чтобы вовсе отказаться от затеи, Бог поднялся на ноги и прошел строго мимо мужчины, слегка задев его плечом, словно пытаясь растормошить ушедшего в себя гения, а затем, не достигнув цели, с выражением тихой ярости на лице направился к кофемашине, вознамерившись разжиться ещё одной порцией напитка бодрости, раз уж ожидание затягивалось. С раздражением сощурившись и на вдохе втянув щеки, он подбоченился и подпер бедром кухонную стойку, наблюдая за тем, как темная струйка постепенно наполняет кружку ароматным кофе, сбивая сверху тонкий слой нежнейшей пенки. Слабое гастрономическое утешение. Лучше, чем ничего. Локи ещё на ходу сделал крупный глоток, возвращаясь к окну. Созерцание беспокойного мегаполиса успокаивало, позволяло скоротать время, а точнее, избавляло от его ощущения. Растворяясь в городском мельтешении, трикстер с наслаждением потягивал горьковатый напиток. Следовало в ближайшее время заменить зерна в кофемашине. На пару минут он даже всерьез задумался о том, чтобы разбавить кофе молоком, но затем отмел эту мысль. Было в этой горчинке что-то аллегоричное к самой ситуации, развернувшейся утром. — Я ухожу. Произнести вслух слова, что жгли его изнутри, оказалось намного проще, чем трикстер представлял себе. Всего лишь одно мгновение — и то, что не давало мыслям покоя, то, что терзало и мучило, нашло выход, освободив его от тяжкого гнета. Локи жадно вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, чувствуя, как ответная тишина проходит сквозь него, как скользит по натянутым от напряжения нервам. Облегчения не последовало, но определенный груз спал с плеч. Он чувствовал себя тем, кто совершил решающий шаг перед прыжком. Всё пустое было оставлено позади, и теперь впереди оставался лишь полёт — безвозвратный, ужасающий, но прекрасный в своей неумолимости. И всё же Лафейсон не был к этому готов. Прикрыв глаза, трикстер считал мгновения, надеясь услышать голос Старка. Молчание гения стало настоящим испытанием. Куда легче было бы снести колкую остроту, шутку на грани фола или даже насмешливо-укоряющий тон — что угодно, только не звенящую от напряжения тишину, пропитанную печалью и отчаянием. — Тони? Локи обернулся, бросив на мужчину осторожный взгляд из-за плеча. Свернув экран и сложив руки на столе, Старк сидел, по-прежнему немного горбясь, глядя прямо перед собой в пустоту, словно видел что-то, доступное лишь ему одному. В его волосах играли золотистые блики солнечных лучей, заставляющие редкую седину в темных прядях искриться и сиять, а по лицу скользили бархатные лиловые тени, художественно очерчивающие изгибы, прорисовывающие четкие линии скул и острого подбородка. Именно таким Лафейсон хотел запомнить своего своенравного гения. Спокойным, домашним, немного задумчивым и по-особенному теплым, родным. Однако лгать самому себе у трикстера не было сил. Уже сейчас ощущалось, что за одно, едва отличимое мгновение Тони стал для него кем-то чужим. Далеким и почти недостижимым. Между ними уже разверзлась пропасть, преодолеть которую будет слишком сложно. Для них двоих всё было кончено, и теперь дело оставалось за малым — признать очевидное. От судьбы не убежать. Они с самого начала знали, что однажды этот миг настанет, но разве были к этому готовы? — Скажешь что-нибудь? — мягко, полушепотом произнес Лафейсон, развернувшись. Тони устало, почти бесшумно усмехнулся и обратил на него взгляд своих бездонных, почти черных в утреннем свете глаз. Искривленные в горькой улыбке губы едва заметно дрожали. Прищурившись, мужчина мотнул головой и зажмурился, снова отворачиваясь. С тихим стуком ударив ладонями по ребру столешницы, он оттолкнулся от неё и поднялся на ноги одним плавным движением. Подхватив в руки чашку, Старк залпом выпил остатки прохладного кофе и направился к кофемашине, на ходу потягивая затекшую спину, играя литыми мышцами под тонкой, плотно облегающей футболкой. Наблюдая за ним, Локи почувствовал острое желание в последний раз прикоснуться к нему, оставить нежнейший укус на этой горячей, шелковой коже, провести языком и кончиками пальцев по тонким шрамам, украшавшим его тело, поцеловать капризные губы, вобрать в себя всю ядовитую сладость невысказанных упрёков и ощутить на себе силу рук, способных своей лаской исцелить любую боль… Прикрыв глаза, трикстер медленно выдохнул, осекая себя. Всё это следовало оставить в прошлом и впредь больше никогда не дразнить себя подобными мыслями о невозможном, не тешить разум бесплодными фантазиями. Никогда. — Никто не может прятаться вечность, даже ты, принцесса, — спокойно произнес гений, стоя спиной к своему любовнику. — Твоё время пришло, значит, моё тоже не заставит себя долго ждать. Вздрогнув от звучания его голоса, Локи распахнул глаза, чувствуя, как их жгут подступившие горячие слезы. Приоткрыв рот в немом крике, трикстер не мог пошевелиться. Сил не хватало даже на то, чтобы выровнять сбившееся дыхание. Грудь ныла от резких, пронизывающих спазмов, а сдерживаемые стоны и глухие рыдания сбились тугим комом в горле, вызывая легкое головокружение от недостатка кислорода. Мученически сведя брови на переносице, Лафейсон едва слышно захрипел, потерянно морщась и качая головой. — Нет, Тони, это не так, — с трудом пробормотал Бог, глядя куда-то вниз, себе под ноги. — Я должен вернуться в Асгард, потому что это мой долг. Понадобится какое-то время, возможно, годы, но способ вновь прийти сюда, в Мидгард, к тебе, — его голос отчаянно дрогнул, — он обязательно найдётся, и тогда мы… Прикосновение знакомой руки — сухой, горячей, немного мозолистой — отозвалось дрожью в теле Лафейсона. Вскинув голову, он с мольбой заглянул в обрамленные тонкой паутинкой морщин глаза мужчины, находя в их непроглядной глубине слабое, но такое необходимое сейчас — тогда, теперь, всегда! — утешение для своей измученной души. Ласковая улыбка скользнула по его губам, когда гений подступил ближе и снисходительно прищурился, клоня голову набок. Сделав ещё один небольшой глоток кофе, Тони наскоро облизнулся и глубоко вздохнул, прилагая немалые усилия для того, чтобы его низкий, грудной голос прозвучал ровно, без лишних драматичных нот. — Я буду ждать тебя в свой судный час. Локи хотел ему возразить, но Старк опередил своего Бога и накрыл его губы коротким, нежным поцелуем с быстро тающим ароматом терпкого кофе и сладким вкусом карамели, горчащей на кончике языка, с просьбой и лукавым обещанием бóльшего, скользнувшего по кромке зубов. Судорожно выдохнув, трикстер беспомощно поддался на провокацию и позволил гению вовлечь себя в более интимную игру, страстный танец языков, жаркое сплетение которых отозвалось во всем теле волнительной дрожью, искристым, словно шампанское, возбуждением, ударившим в голову, и горячим, плавящим желанием, густым, точно патока, тяжелыми каплями стекающим к низу живота. Приглушенно застонав, ощущая приятное томление, стягивающее, скручивающее мышцы узлом, Лафейсон крепко обвился рукой вокруг талии мужчины, притягивая, вжимая в себя до предела крепко, стискивая в своих объятиях до робкой боли в ребрах. Прикусив за это его нижнюю губу, Тони хрипло зарычал, цепляясь свободной рукой за футболку на плече трикстера до тихого треска тонкой ткани, привлекая его ближе к себе, вынуждая склониться, чтобы разница в росте перестала ощущаться так остро и между ними не осталось и клочка свободного пространства. Охваченные воспламеняющим сознание страстным безумием, они жались друг к другу, стремясь напоследок испить до сухого остатка той грешной, во многом запретной любви, что своим теплом растопила когда-то ледяные сердца, отогрела одинокие души, спаяла их навсегда в нечто единое целое и неделимое. Чудом не разбив и пристроив чашки с кофе на подоконнике, они, слепо вальсируя, сбиваясь в шагах и подталкивая друг друга, с трудом добрались до ближайшей стены. С силой толкнув Старка спиной на её прохладную поверхность, Локи приник к нему всем телом, голодно ловя тяжелое, жаркое дыхание, срывающееся с алеющих, разнеженных поцелуями губ. Упрямо вскинув подбородок, Тони с порочным вызовом заглянул в глаза своего Бога, скользнув ладонями под его футболку. Мышцы живота, подверженные чувственному напряжению, мгновенно приятно отвердели под гладкой, немного прохладной кожей, покорно отзываясь на знакомое, ласкающее прикосновение. Рассеянно улыбнувшись своим ощущениям, Лафейсон вновь потянулся к гению, чтобы оставить влажный, слегка пульсирующий от нежного укуса след на его шее — метку, закрепляющую священное и неоспоримое право трикстера на этого человека навечно. — Так что ты говорил о судном дне? — сипло поинтересовался Локи, слизывая мурашки с ключицы мужчины, с наслаждением целуя яремную впадину и неспешно подбираясь к замершему в волнении кадыку. — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне, когда придет мой час, — на удивление твердым голосом произнес Старк, искоса взглянув на Бога. — Полагаю, это случится ещё очень нескоро, — игриво промурлыкал трикстер, осыпая поверхностными поцелуями чувствительное горло мужчины. Схватив прядь его волос, оплетя ею свои пальцы, Тони с силой потянул за неё, вынуждая Бога прерваться и поднять голову. Перехватив его затуманенный желанием взгляд, гений выждал немного, а затем, убедившись, что Лафейсон в достаточной мере протрезвел от завладевшей им страсти и способен его выслушать, уверенно повторил: — Ты должен быть рядом, когда это случится. Обещай мне, Локи, — предупредительно вскинув бровь, Старк не позволил трикстеру себя перебить. — Неважно, когда это случится — через год или через два, — но ты будешь со мной в этот миг и не позволишь мне умереть в одиночестве. — Тони, поверь, с тобой ничего не случится, — осторожно, миролюбиво произнес Лафейсон, пытаясь вразумить мужчину. — Пообещай мне, Локи, — потребовал гений с легкой дрожью нетерпения в голосе. — Поклянись. — Я буду рядом, — после секундного колебания уступил Бог, сводя брови уголком на переносице. Решительность, с которой мужчина смотрел на него, не оставляла трикстеру пространства для манёвра. Старк был неумолим в своём желании услышать столь необходимые ему слова, и, даже если Лафейсон не понимал до конца столь отчаянной просьбы, его тронуло за живое то, с какой пылкостью и надеждой смотрел на него гений в этот момент. Словно в нем одном сосредоточилась целая Вселенная, вся жизнь, за которую тот столь отчаянно боролся. Взволнованно облизнув губы, Локи продолжил: — Клянусь, что не оставлю тебя одного перед лицом смерти, что бы ни случилось, — чуть мягче и без прежнего налета смешливости произнес трикстер. — Ты веришь мне? Настал черед Локи пытливо заглядывать в глаза своего возлюбленного смертного. Благодарно улыбнувшись, Старк зажмурился, словно стремясь запомнить этот момент, сохранить в памяти мгновение обмена священными для него клятвами, а затем видимо, ощутимо расслабился, будто сбросив с себя напряжение ожидания, сковавшее его прежде изнутри, поразившее все мышцы. — Да, — ослабив хватку, на выдохе прошептал Тони, привлекая Лафейсона к себе, — а потому не вздумай меня обмануть. Ты поклялся и теперь обязан сдержать слово. — Так и будет, — пылко заверил мужчину Локи, целуя его губы, — не сомневайся. И Тони верил, возможно, даже слишком сильно…