День Памяти

— Хватит спать. Я починил передатчик на твоем корабле, — сухо сообщил Хакс. — За последний час у тебя уже три пропущенных вызова. По неохотно открыл глаза. Всю ночь он провел почти без сна: Хакс щедро выделил ему ком старого тряпья и предложил устраиваться на полу. Сам он спал на узком продавленном матрасе и явно был не в настроении делиться. Не то чтобы По осуждал его, однако лежать на практически голом полу оказалось очень неудобно. Спина и плечи заболели почти сразу, и задремать вышло только под утро. Хорошо еще, что ничего не снилось. После войны это стало редкой роскошью: почти каждую ночь По снова и снова проживал то, о чем пытался забыть. Он знал сценарии своих снов наизусть: боевые вылеты, следующие один за другим; отупляющая усталость и равнодушие; имена погибших товарищей и злость на себя, на собственную неспособность чувствовать скорбь; Рей, которая обещала вернуться и не сдержала слово; Финн, кричащий, что именно По во всем виноват, только он и никто другой, ведь он поддержал Рей, а должен был отговорить. Однако сегодня ночью По не видел снов. — Спасибо, — буркнул он, неуклюже поднявшись на ноги. Спать пришлось в одежде — ночи в пустыне были достаточно холодными. — Когда закончишь с разговором, позавтракаем, — сказал Хакс. По кивнул. То, что они вот так запросто обсуждали завтрак, казалось чем-то диким и неправильным, но, с другой стороны, что им теперь было делить? Не было больше Сопротивления, и Первого Порядка тоже не было. Было только Содружество тех, кто выжил и пытался сосуществовать в мире. Был По Дэмерон, которому надоело жить, и поэтому он долгие месяцы не мог собраться с силами и починить двигатель своего корабля. Был усыпанный веснушками Хакс, похожий и одновременно совершенно не похожий на себя прежнего. Прошлое умерло, его убили. По не понимал, что чувствует по этому поводу. Наверное, как и по всем другим поводам — ничего. Снаружи уже палило солнце. По зажмурился от яркого света и поспешил к кораблю. Сев за приборную панель и надев наушники, он некоторое время тупо смотрел перед собой и не решался сделать вызов. В момент, когда По занес руку над кнопками, раздался звук входящего звонка. — Привет? — осторожно произнес По, после секундного колебания приняв вызов. В ответ раздалось шипение и треск, через которые прорывался чей-то голос. — Финн? — наугад окликнул По. — По? Ты где вообще? — возмущенный голос зазвучал отчетливее, и оказалось, что это и в самом деле Финн. — Мы уже не знали, что думать. Когда ты прилетишь? — Не знаю, — честно ответил По. — Я тут немного застрял. Проблемы с двигателем, понимаешь? Но, думаю, скоро я починюсь и вылечу к вам. Как прошел прием? — Так себе, — отозвался Финн. — Тебя не хватало. Снова раздалось шипение. — Тебя плохо слышно, — сказал По. — В общем, не беспокойтесь за меня. Я скоро вернусь, не скучайте. — Ты не ответил, где ты, — в голосе Финна звучала настороженность. — Все точно в порядке? Мы могли бы прислать помощь, если бы ты отправил нам координаты. Зажмурившись, По малодушно оборвал связь, пока на другом конце не сообразили, что вызов можно отследить. Он не хотел говорить, где потерпел крушение, и уж тем более не собирался упоминать, кто рядом с ним. Финн не поймет, решит, что его надо немедленно спасать, и все кончится хуже некуда. Нет, арест Хакса был бы вполне справедливым исходом, но все же… Все же он больше не представлял опасности, он был практически рабом на Джакку, и для такого гордеца это было достаточным наказанием. По крайней мере, По старательно убеждал себя в этом. Но, возможно, стоило бы сообщить о своем местоположении хотя бы ради того, чтобы было ясно, где искать тело. Кто знает, что на самом деле было на уме у Хакса и остальных. Хорошо, что смерть больше совершенно не пугала. Когда По вернулся в импровизированный дом, Хакс уже приготовил завтрак — странную серую жижу. В качестве стола и стульев он явно приспособил фрагменты все того же корабля, в котором жил. — Не бойся, не отравлено, — сказал Хакс, поставив перед По железную тарелку. — На вкус отвратительно, зато голода потом не чувствуешь весь день. Тот не стал возражать: есть хотелось ужасно, и серая жижа была не худшим вариантом. Однако после первой с трудом проглоченной ложки По был готов изменить свое мнение — субстанция была склизкой и безвкусной. Однако альтернативы не предполагалось. — Поначалу я брал за работу не эти пайки, а сухой шампунь, — сказал Хакс, как будто бы ни к кому не обращаюсь. — Это было довольно глупо. Пришлось научиться обходиться песком, чего и тебе советую, кстати. Со своей порцией он покончил быстро — так, словно боялся, что эту безвкусную дрянь у него отнимут. — Мне надо отлучится по работе, — сказал Хакс, поднявшись со своего места. — Узнаю заодно, что там с деталями для твоего корабля. Будь здесь и никуда не уходи, если не хочешь заблудиться. Искать тебя в пустыне никто не будет. По ухмыльнулся. — Уж в этом не сомневаюсь. Хакс посмотрел на него пустым, ничего не выражающим взглядом, кивнул и ушел. Через некоторое время раздался звук заведенного двигателя. Морщась от отвращения, По доел свой завтрак. Впервые за долгое время он не знал, чем себя занять. В Содружестве всегда хватало проблем, которыми можно было забить голову. Здесь была только бескрайняя пустыня и сломанный корабль. Чтобы убить время, По еще раз осмотрел корабль и убедился, что проблема явно в двигателе: он как будто бы ожил немного, но поднять транспортник на воздух так и не мог. Находиться снаружи было невозможно: с каждой минутой солнце палило все жарче. По снова зашел в дом и, пользуясь отсутствием хозяина, лег на матрас. Тот оказался жестким и пах чем-то затхлым, но это было гораздо лучше, чем твердый холодный пол. С удовольствием раскинув руки в стороны, По прикрыл глаза. Можно было подремать немного, пока Хакс не придет. Скорее всего, тому не понравится, что в его постели спали, но По было плевать на его недовольство. Он слишком устал, чтобы думать о чувствах других людей, особенно о чувствах Хакса. Ведь именно из-за таких, как он, и началась война, все перекроившая навсегда. Все из-за них, все… По проснулся из-за того, что совсем рядом кто-то тихо, почти неслышно ходил. — Хакс? — спросил По сквозь сон. — Это ты? Погоди, я сейчас встану. Ответа не последовало, и шаги вдруг стихли. Сердце болезненно кольнуло; По распахнул глаза и сел на кровати. Сначала ему показалось, будто в комнате никого нет, и только потом он разглядел бесформенную тень у себя в ногах. По крепко зажмурил глаза — он еще в самый первый раз выучил, что это всегда помогает. Когда он снова открыл их, рядом с ним сидела Рей. Она выглядела так же, как и в последний раз, когда они виделись: отросшие волосы, заплетенные в косу, светло-коричневая накидка, совсем как у джедаев прежних времен, световой меч на поясе. Ее лицо было ослепительно юным, и смотреть на него было почти так же больно, как и на солнце. — Привет, — По улыбнулся. — Ты опять пришла. Как и всегда, Рей ничего не ответила. Обычно она кивала или качала головой, но при этом не произносила ни слова. Возможно, там, откуда она приходила, ей запрещали говорить. Или, что вероятнее, по каким-то причинам больное сознание По не могло одновременно воспроизвести и синхронизировать и ее голос, и внешний образ. В своей голове, например, он часто слышал голос Рей, но далеко не всегда видел. Ее образ ускользал, даже в снах не выходило рассмотреть. Они встречались только в таких вот видениях, болезненно похожих на реальность. Все это было чрезвычайно глупо и жалко, но бороться с собой не было сил. По хорошо помнил, как все случилось в первый раз. Тогда прошел месяц после победы, Содружества толком не было даже в проекте, и По в основном был занят тем, что пил и прятался от окружающих. Он не понимал, что война закончилась, что больше нет ежедневных вылетов, что Рей — не только ее, конечно, нельзя забывать о других потерях — никогда не вернется. Да что там, он и не хотел понимать; он застыл в своем неприятии случившегося, и это казалось наилучшим исходом. Разве что перспектива смерти от передозировки алкоголя несколько обнадеживала, но По был слишком трусом, чтобы лишить себя жизни. А потом пришла Рей. По не знал, сколько выпил в тот вечер. Может, и не слишком много. В любом случае, когда Рей вдруг, совершенно ниоткуда, появилась в его комнате, он ощутил себя как никогда трезвым. Понять, мерещится этот образ или нет, не выходило, и По, не шевелясь, просто смотрел в теплые карие глаза. Затем Рей мягко улыбнулась, подошла ближе, коснулась его руки и покачала головой — не осуждая, а скорее печалясь. Пальцы у нее были ледяными. — Прости меня, — выдохнул По, не зная, за что именно просит прощения, за ее смерть или за собственную никчемную жизнь. В ответ Рей крепче сжала его руку в своей холодной ладони. Спину прошил озноб, но По не отстранился. Он знал, что должен терпеть до конца. Наконец, Рей отпустила его, сделала шаг назад и кивнула. Она не проронила ни слова, но По осознал, что это значит — прощение и просьба жить дальше, искать смысл, пока он вновь не найдется. По кивнул ей в ответ, и Рей исчезла, На следующее утро он избавился от запасов алкоголя и перестал прятаться от тех, кто хотел обсудить с ним послевоенное устройство галактики. Поначалу По даже казалось, что жизнь налаживается. Однако совсем скоро он понял, что внутри он по-прежнему пуст, и никому не под силу это исправить. Рей приходила (или мерещилась, кто там разберет) довольно часто, а ее голос в голове По слышал и того чаще. Каждый раз ему казалось, что он будто бы не оправдывает неких надежд, что Рей грустит из-за него, но ничего сделать с этим не выходило. Одна надежда была на то, что Джакку наконец даст ответ. — Я все хотел спросить: почему ты мне показываешься, а ему нет? — выпалил По, помолчав. — Финну. Он был бы рад. Он, знаешь… Он ведь очень тебя любил. До сих пор любит. «Почему ты не вернулась к нему, ты же обещала», — повисло в воздухе непроизнесенное. По не мог сказать таких жестоких слов даже порождению своего сознания. Рей неопределенно покачала головой. — Нет, серьезно, почему? — настаивал По. — Думаешь, ему станет только хуже? Он начнет тосковать по тебе сильнее и в итоге так и не научится жить без тебя, верно? Рей согласно кивнула. — А мне, значит, не станет хуже, ну, спасибо. — По ухмыльнулся. — Ладно, я не в обиде. Я ведь даже не знаю, настоящая ты или нет. Может, я совсем с ума сошел. В таком случае предъявлять тебе претензии как-то странно, не находишь? Рей улыбнулась, и на ее щеках появились знакомые ямочки. «Совсем как живая, — подумал По. — За что мне это?» — Знаешь, даже лучше, если я не вернусь, — сказал он, рассуждая вслух. — Чем меньше в руководстве Содружества чокнутых, тем лучше. Я в общем-то не уверен, что там в целом есть нормальные. Но без меня точно хуже не будет. Было очень тихо. Рей смотрела на него печально; ее ладонь мягко, почти невесомо коснулась его колена. В этот раз ее руки словно бы стали теплее. — Еще знаешь, что странно? Я не злюсь на него почему-то, — сказал По. — На Хакса. Нет, серьезно, совсем не злюсь. Это неправильно, я знаю, я должен ненавидеть его и все такое, но я ничего не чувствую, понимаешь? К тому же, наверное, мы с ним неслучайно встретились. Ты говорила, что Сила ведет всех людей, и если она привела меня на Джакку, к нему, в этом есть какой-то смысл. Но я не понимаю, какой. Ответа он не ждал, но отчего-то разговор с — да, это следовало признать — воображаемым собеседником помогал успокоиться и поверить, что все не случайно. — Что, если я убью его? — спросил По сам у себя. — Возможно, это мне и нужно. То есть, я не хочу его убивать, я никого не хочу убивать, никогда больше, но вдруг Сила привела меня сюда для этого? Вдруг я должен его убить? Убью, и станет легче. Так же может быть — чтобы от убийства становилось легче. Мне никогда не становилось, но что, если я просто убивал не тех? Не тех, кого должен. А Хакс… Возможно, Хакс — тот, кого я должен убить. Я покончу с этим, и все закончится. Он понимал, что его речь скатывается в истеричный и бессвязный поток сознания, но не мог остановиться. Рей слушала его, поджав губы, а затем вдруг крепче сжала пальцы на его колене — и По почувствовал укол острых, определенно нечеловеческих ногтей. Когтей. — Ты… — начал По, не зная, что сказать. «Кто ты?» «Что ты?» «Когда ты заберешь меня к себе?» — С кем ты говорил? — спросил Хакс, и По наконец-то проснулся на самом деле. Из приоткрытой двери струилось все то же наглое желтое солнце. Скривившись, По сел на постели. — Сколько времени прошло? — Часа четыре. — Хакс опустился на стул и посмотрел на него неприятно пристальным взглядом. — Так с кем ты говорил? — С подругой. — По не стал отводить глаза. — Она умерла, если что. — Я догадался, — проговорил Хакс, определенно понимая, о какой подруге речь. По ждал, что он спросит еще что-нибудь — и можно будет с удовольствием сказать «не твое дело», но Хакс молчал. — А он к тебе приходит? — поинтересовался По, не слишком надеясь на ответ. Однако Хакс нахмурился и спросил: — Зачем ему ко мне приходить? «И все же ты прекрасно понял, о ком вопрос», — отметил По. — А к кому еще, как не к тебе? Уж не к матери. Хакс помолчал. Его худые руки чуть подрагивали, но он определенно не замечал этого. По снова начал рассматривать его — больше было некого и нечего, уж не на проржавевшую обшивку дома-корабля таращиться. Морщин на лице у Хакса почти не было — или так просто казалось из-за россыпи веснушек; во всей его фигуре читалось нечто зажатое и настороженное, как будто он готовился в любой момент ответить на атаку. «Затравленный зверь, — пронеслось в голове. — Вот на кого он похож». — Я взял с него слово, — сказал наконец Хакс, когда По уже перестал ждать. — Слово? Хакс кивнул: — Рен пообещал, что после смерти не станет приходить ко мне и беспокоить. Пока что он держит слово. Даже не ожидал от него, откровенно говоря. Объяснение было странное, как ни крути. Насколько По знал, Кайло Рен был совершенно не тем человеком, который снисходил до обещаний. Какие же у них были отношения, что Хакс сумел взять с него слово? — Ты скучаешь по нему? — прямо спросил По. — Вы… У вас что-то было? Хакс криво улыбнулся. — Нет, у нас ничего не было, мы даже друзьями не стали. И нет, дело вообще не в нем. Я скучаю по той жизни, что у меня была, а не по нему. Кстати, у меня есть для тебя работа, — прибавил он без перехода. — Два мешка деталей, сегодня мусорщики принесли. Нужно перебрать и отделить совсем дрянь от еще хороших. Перетащим их под тент, я как раз поставил, под ним не будет так жарко. Начнем с крупных деталей, ночью переберемся в дом и сделаем всякую мелочь. — А какие новости про мой корабль? — спросил По, поняв, что Хакс не собирается про это говорить. — Деталей пока что нет, надо ждать, — неохотно признался Хакс. — Терпи. — Сколько? — По чувствовал, что из-за его тона речи мгновенно начинает злиться — так, как не злился уже много лет. Пожалуй, в каком-то смысле это было приятным ощущением. — Без понятия. — Хакс пожал плечами. — Может, пару дней. Может, неделю. Зависит от поставщика, я тут мало что решаю. Сам понимаешь, была бы моя воля, починил бы твой корабль сегодня. По, разумеется, понимал, но все равно не мог утихомирить полыхающую внутри ярость. Это не была злость на Хакса — по крайней мере, в чистом виде. Это было нечто, копившееся внутри все три года и не находившее выхода. Усталость, тоска, непережитая скорбь, злость на себя и на весь мир — вот, что это было на самом деле. И в центре всех этих эмоций был Хакс — тот, кто нащупал нужную струну и с наслаждением за нее дернул. — Не боишься, что я все-таки тебя сдам? — По резко встал с кровати и неспешно подошел к Хаксу. — Каким же образом? — ровно спросил тот. — Ну, ты позволишь мне улететь, я вернусь к своим и расскажу, где тебя искать, — сказал По. — Довольно логичное развитие событий, тебе не кажется? От награды за твою голову я, так и быть, милостиво откажусь. Пусть отдадут тому, кто больше нуждается. А ты… Ты наконец-то получишь по заслугам. Как тебе идея? Хакс вздохнул с таким сожалением, будто был крайне недоволен необходимостью объяснять элементарные вещи неразумному ребенку. — Ты правда не понимаешь? Мне все равно, Дэмерон. Твои угрозы не работают. Можешь сдать меня своим друзьям. Можешь пристрелить меня самостоятельно. Я не горю желанием умирать и не советую тебе убивать меня прямо сейчас, но сражаться за свою жизнь я тоже не буду. Прими это наконец. Равнодушный тон выбил почву из-под ног. По поймал себя на желании как следует встряхнуть Хакса за плечи и заставить чувствовать… да хоть что-нибудь! Неужели и он и сам был таким же убитым и пустым? Пожалуй, нет, в нем осталось чуть больше жизни. «Зачем убивать человека, который уже мертв? — спросил По сам себя. — В этом нет смысла. Это не поможет». Но если вернуть Хакса к жизни, если достать из него того, кем он был прежде, тогда в убийстве может появиться смысл. Тогда все встанет на свои места, и По вновь почувствует себя совершенно целым и счастливым. — Чего смотришь? — грубовато спросил Хакс. — Пойдем, детали сами себя не разберут. Ты теперь должник Платта, поэтому не советую отлынивать. — С чего это я его должник? — недовольно спросил По. — Он же еще ничего для меня не сделал. Хакс издал звук, похожий на короткий резкий смешок. — Похоже, ты начинаешь понимать, как все работает на Джакку. Молодец, всего за день справился. Он ничего не сделал, а ты уже должник, так и есть. По хотел сказать что-то язвительное в ответ, но говорить колкости в лицо человеку с мертвыми глазами было как-то… неправильно, да и бессмысленно тоже. — Ладно, пойдем разбираться с деталями, — сказал он и первым вышел из дома, по пути несильно задев Хакса плечом. Кажется, тот вздрогнул.