День Памяти

Сортировка, проверка и очистка деталей затянулись до позднего вечера, и еще немного осталось на утро следующего дня. Они почти не общались в процессе, и По это вполне устраивало: когда Хакс говорил и, что еще хуже, смотрел своими мертвыми светлыми глазами, становилось сложнее думать о необходимости его убить. В общем-то По даже не знал, действительно ли его нужно убивать. Что, если станет только хуже? Может ли стать хуже? Наверное, может. По крайней мере, сейчас у По сохранилось немного рассудка. Возможно, еще одна смерть заберет и это. Монотонная скучная работа успокаивала. Сортировать детали было несложно, хотя, говоря откровенно, по-хорошему их все следовало утилизировать. Однако на Джакку были другие требования к качеству, и это следовало учитывать. Когда с работой было покончено, По с наслаждениям размял затекшие плечи и потянулся. Хакс же так и продолжил сидеть, не шевелясь. Он был как будто высечен из камня, и на секунду захотелось коснуться его плеча — просто чтобы почувствовать тепло кожи и убедиться, что тот живой. По раздумывал, не начать ли какой-нибудь глупый и ни к чему не обязывающий разговор, но Хакс первым разбавил тишину. — Рен как-то сказал мне, что история вечно будет повторяться, — рассеянно проговорил он, глядя в стену. — Все эти победы не имеют смысла. Они сиюминутны и ничего по-настоящему не меняют. Сегодня победили вы, завтра — мы. Но глобальные перемены не наступают. Ничего не меняется и никогда не изменится. — И что нужно сделать, чтобы история перестала повторяться? — спросил По, чувствуя неожиданно искренний интерес. — Да чего тут сделаешь. — Хакс помотал головой. — Ничего. По крайней мере, Рен не предложил никаких вариантов. Они помолчали. Отчего-то По чувствовал, что именно сейчас как никогда близок к ответу на некий вопрос, который он и сам для себя пока не мог сформулировать. — Почему он тогда согласился на дуэль с Рей? — Потому что хотел умереть, — сказал Хакс. — Устал жить и знать, что будущего нет, что ничего не закончится хорошо. По крайней мере, мне так кажется. А иногда я думаю, что Рен считал себя виноватым. Себя — и всех, кто владеет Силой. Возможно, они с Рей решили, что без них мир станет лучше. Что все перестанет бесконечно повторяться. Возразить на это было нечего. Вряд ли Рей хотела того же. То есть, да, она мечтала сделать мир лучше, но вряд ли именно такой ценой, и умирать она вовсе не хотела. Хотя теперь По не был уже ни в чем уверен. — Ты верил в победу Первого Порядка? — спросил он, просто чтобы не молчать. — Я верил в себя. — Хакс пригладил выбившиеся из неаккуратного хвостика волосы; жест вышел нервозным. — Это то, что всегда вело меня вперед. Я верил в свою победу. Это признание было слишком откровенным, даже учитывая ситуацию и то, что им было больше нечем заняться, кроме как говорить хотя бы о чем-то, о чем угодно. — Почему ты рассказываешь мне об этом? — По склонил голову набок. — Мы вроде как и близко не друзья. — Ты видишь у меня огромное количество собеседников получше? — Хакс независимо скрестил руки на груди. — Здесь в общем-то не с кем говорить. А ты… Ты мне больше не враг. Ты — никто. Твой корабль скоро снова будет на ходу, ты улетишь, и мы никогда не увидимся. Возможно, ты сдашь меня, но особенной разницы нет. Все секреты вы уже и так знаете. По кивнул: собственно, благодаря шпиону, чьего имени они так и не узнали, Сопротивление получило информацию про основную секретную базу Первого Порядка — и сумело мастерски провести победоносную атаку. — Но подожди, получается, их смерти были напрасны, — отметил По — и зачем-то сказал это вслух. — Если принять, что ничего и никогда не изменится. Если ничего не изменилось, после того, как они… Как их не стало. — Этого мы никогда не узнаем, — сказал Хакс. — Возможно, они умерли ради Содружества. Не знаю, стоит ли оно их смерти. «Нет, — мысленно ответил ему По, думая о Рей. — Ее смерти — точно не стоит». — К слову, раз уж мы об этом: еще Рен говорил, что Джакку — аномальное место, — прибавил Хакс, продолжая начатый разговор. — Это как-то связано с путями Силы, я не старался понять, а он — объяснить. Возможно, поэтому мы и встретились здесь: аномалия, только и всего. — Вы, я смотрю, много общались. — По хмыкнул. — А говорил, вы не были друзьями. — Иногда он был… вменяемым. — Хакс явно старательно подбирал это слово. — Тогда мы и говорили. Друзьями мы не были. На его лице мелькнуло и тут же пропало удивительно искреннее, живое выражение, но По успел отметить его. Таким он Хакса еще не видел: в пропагандистских роликах он был решительным и агрессивным, здесь, на Джакку — потерянным и мертвым; в тот раз, когда По дразнил его во время звонка по голосвязи — растерянным и усталым. Но все это были как будто бы маски, скрывавшие настоящего Хакса, неуловимо человечного. Того, кого, возможно, придется убить. Вернее сказать, казнить за все совершенные преступления. В этот момент Хакс вдруг сказал нечто совершенно неожиданное: — Здесь есть одна паршивая кантина, ее хозяйка — моя должница, я ей спидер недавно починил. Может поставить нам по паре стаканов, если хочешь. Ничего нам за это не будет. Платт должен мне много выходных и прекрасно знает об этом. По недоуменно на него посмотрел: — Ух ты, не думал, что ты по этой части. К тому же день на дворе. — По какой части? — Хакс недоуменно нахмурился. — Ну, кантины и подобные развлечения — немного не твое, как мне казалось. Я думал, ты даже не пьешь. — Тебе казалось. К тому же здесь все пьют, днем, ночью, неважно, когда время есть. Иначе не выжить. Весь вопрос — в количестве. — Ну, в таком случае не откажусь. — По встал на ноги. — Веди. Тут вообще много кантин? — В нашем поселении одна, больше и не надо, — Хакс поднялся следом. — Особенно учитывая, что большинству из местных нечем платить. *** Кантина и в самом деле оказалась паршивой — маленькой, грязной и темной. Посетителей было немного — только пара существ неопределенной расы, сидящая в углу. За барной стойкой стояла рослая и мощная забрачка. Ее кожа была разукрашена узором из татуировок, на голове были характерные рожки. — Привет, Мэл. — Хакс растянул губы в ухмылке. — Как дела? — Арми, — та клыкасто улыбнулась в ответ. — Давно ты не заходил. — Да все времени не было.- Тон Хакса был обманчиво легкомысленным. — Вот, познакомься, это Дэмерон, мой приятель. Заехал ненадолго, показываю ему наши достопримечательности и, с позволения сказать, красоты. Скептическое выражение лица Мэл намекало, что она не поверила ни единому слову. По изобразил самую обаятельную улыбку из имеющихся у него в арсенале. — Рад знакомству, дорогая. У вас тут мило. — Привет, Дэмерон, — Мэл улыбнулась шире. — Можешь не льстить, я знаю, что это дерьмовое местечко, как раз в стиле Джакку. Ну да ладно, это все пустая болтовня. Лучше скажи: что пить будешь? Арми хочет виски, это я знаю. — Мне то же самое, — ответил Дэмерон, хотя не особенно любил крепкий алкоголь, особенно после того, как некоторое время употреблял его слишком часто. Но, пожалуй, пить одно и то же с Хаксом было безопаснее всего. Тот был не похож на человека, желающего совершить самоубийство при помощи плохого алкоголя. Забрав напитки, Хакс устроился в углу, за более-менее чистым столом, и осушил свой бокал в два глотка. — Впечатляюще. — По не удержался от комментария. — Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что оно точно не отравлено. — Пей смело, — сказал Хакс чуть охрипшим голосом. — Но лучше залпом, это не тот вкус, который хочется долго смаковать. По решил принять совет: виски был достаточно паршивый, но если пить быстро, это ощущалось не так остро. На глазах выступили слезы от обжигающе резкого вкуса, но на душе вдруг стало… тихо. Не спокойно даже, а именно тихо. Равнодушие, три года отделявшее По от всего остального мира, исчезло, и осталась только всеобъемлющая внутренняя тишина. Ни единого звука, ни боли, ничего. «Нет страсти, есть покой», — так, кажется, говорила Рей. Наверное, она была права. Покой — и тишина — были лучше всего. — Не знаю, что они туда подмешивают, — заметил Хакс. — Но что-то определенно подмешивают. Чувствуешь, как легко становится? По кивнул. — Но это ничего, — продолжил Хакс. — Этот эффект быстро исчезает. Даже слишком быстро, наверное. По хотел что-то спросить, что-то важное — например, почему Хакс все же выбрал Джакку — но мысли путались, и хотелось просто сидеть и рассматривать веснушки на его лице. Или спросить что-нибудь глупое и ненужное. — Если я задам тебе вопрос, ты ответишь? Хакс откинулся на стуле и смерил его задумчивым взглядом: — Смотря какой, Дэмерон. Может, и отвечу. — Что все-таки случилось с Кайло и Рей? — Мы уже обсуждали это, и не раз, кажется. — Хакс поджал губы. — Я предполагаю, что они мертвы. Не исключено, что они понимали все риски, когда шли на эту свою битву. Кто знает, что творится в голове у форс-юзеров. — А подробнее? — По облокотился на стол и подался вперед. Хакс рефлекторно отодвинулся назад. — Зачем тебе это? — спросил он негромко. По помолчал. Он как будто бы знал ответ на этот вопрос — как и на многие другие — но не мог поймать его. Ответ бесконечно ускользал, вот уже три года как ускользал. — Почему, Дэмерон? — еще раз спросил Хакс. — Почему ты так хочешь это узнать? Скажи мне. Почему мы все время говорим об этом? — Я хочу понять, почему Рей приходит ко мне, — произнес По и понял: да, это тот самый ответ. — Почему я вижу ее или выдумываю, или… Или неважно. Хочу понять, хотела ли она вернуться к нам на самом деле, или она хотела… хотела уйти, как Рен. Или вместе с ним. Не знаю, зачем мне это знать, но меня не отпускает, все эти три проклятых года не отпускает. И я понимаю, что случившееся — не моя вина, что мы все делали то, что должны, но от этого легче не делается. Возможно, тогда я пойму, почему мне так… так, как есть. Хакс вдруг придвинулся ближе и наклонился вперед; теперь они почти соприкасались лбами. — А как тебе? — спросил едва слышно. — Плохо, — честно ответил По. — Мне плохо. Или никак. Чаще никак. Он вдруг вспомнил, как после первого Дня Памяти решил умереть. Были тяжелые несколько месяцев, состав вошедших в Содружество систем постоянно менялся, все были на грани нервного срыва, да еще и Рей тогда отчего-то совсем перестала приходить. Ее голос стерся из воспоминаний, и По вдруг осознал, что именно Рей и мысли о ней поддерживали его все это время. Он постоянно думал о том, что должен жить ради нее — и вместо нее, и это помогало не сдаваться и не запираться внутри себя и своей боли. Странно, на самом деле странно, что у них получилось так сблизиться, несмотря на разницу в возрасте и в опыте. Пожалуй, для По Рей стала даже не близким другом, а младшей сестрой, которой у него никогда не было. Все эти годы ему отчаянно не хватало семьи и людей, о которых можно заботиться — и получать ответную заботу; а потом он встретил Рей. Они разговаривали, много и подолгу: обсуждали полеты, спорили о преимуществах и недостатках кораблей, иногда делились планами на будущую жизнь, после войны. По хотел тренировать пилотов, а Рей — основать школу для одаренных Силой. Они вместе молчали, и это тоже было по-своему приятно и уютно. Потом Рей ушла и не вернулась, а По остался наедине с давящей пустотой под ребрами и видениями, порожденными истощенным мозгом. Когда и видения прекратились, стало совсем паршиво. По достал яд — с Набу, очень дорогой, для смерти достаточно трех капель в напитке — и неделю за неделей смотрел на красивый витой пузырек. Ему было страшно, причем что пугало больше, было неясно: смерть или то, что яд подействует не до конца. В итоге он понял, что не сможет, что он слишком трус — и выбросил яд. Было страшно оставлять его дома: вдруг кто-то из друзей случайно найдет? Начнутся нелепые вопросы, на которые совсем не хочется отвечать. В тот вечер, когда По избавился от яда, Рей пришла к нему и молча сидела у постели до тех пор, пока он не заснул. Это была очень спокойная прекрасная ночь. После нее Рей стала приходить гораздо чаще, и это тоже было хорошо. По прикрыл глаза. Он крайне невпопад и с безжалостной ясностью понял: их глупые мечты не сбылись. Вместо тренировки пилотов По занимался Содружеством, а Рей… У Рей не было никакого «вместо». — Плохо, — повторил По, вертя в руках пустой бокал. — Как же плохо. Губы Хакса странно дрогнули. Отстранившись, он встал на ноги и сказал: — Принесу нам еще по одной. Второй бокал они осушили почти синхронно. — Я не знаю, Дэмерон, — сказал Хакс после продолжительного молчания. — У меня нет ответа на твой вопрос. Мне кажется, Рен хотел умереть, но я не уверен, не придумал ли я это себе, не выдал ли желаемое за действительное. А про Рей я понятия не имею. Возможно, они решили это уже на месте. Поняли, что никто не победит, и война будет длится, пока они оба живы, — он снова помолчал, затем прибавил: — Может, они и не исчезли никуда. Возможно, они даже живы… где-то. Не здесь. По кивнул. Он знал, что Хакс не даст ему никаких точных ответов, у него их явно не было, но на душе все равно стало мутно. Значит, он оказался на Джакку не чтобы получить ответы, а чтобы убить. Совершить первое и последнее свое правильное, полезное убийство. Закончить начатое и жить спокойно, так, как он заслуживает. — Хочешь правду? — вдруг проговорил Хакс с ухмылкой. — Я иногда скучаю по тому как все начиналось. И даже по Рену, ты был прав. Он из той жизни. Той, которой я принадлежу по-настоящему, а не… Не вот этой. Не Джакку. Мне не хочется здесь быть. — Тогда почему ты здесь? — резонно спросил По, снова чувствуя знакомую жгучую злость, в целом совершенно беспричинную. — Почему не убил себя? Про тебя говорили, что ты из тех, кто скорее умрет, чем будет прятаться, как пустынная крыса. Некстати он вспомнил свою вторую нелепую попытку умереть, вторую и последнюю. Это случилось около семи месяцев назад, кажется. В тот раз По решил не искать яд, а сделать все проще и грязнее: обойтись лазерным ножом и внутренней храбростью. Смешно, но он даже не помнил, что толкнуло его к такому решению. Кажется, он просто очень сильно устал, и образ Рей снова казался слишком зыбким и нереальным, и… В общем, По больше не хотел продолжать. Но и во второй раз ничего не вышло. Одной дождливой ночью По провел несколько часов, сидя на кровати и рассматривая выступающие вены на запястье левой руки. В правой он сжимал рукоять острого ножа и готовился сделать порез, максимально глубокий. По заслужил это, заслужил эту смерть, он больше не мог продолжать. Но тупое, животное желание жить снова оказалось сильнее, и По бессильно отбросил нож. В ту ночь он сильно напился и наутро умирал от похмелья и головной боли. Нож так и исчез куда-то. Иногда По думал, что его неким непостижимым образом забрала к себе Рей. Хакс тем временем не торопился отвечать на откровенно грубый вопрос, что задал По. Это раздражало. — Почему? — снова спросил По и зачем-то прибавил: — Вот я… Я не смог себя убить. Дважды пытался, но так и не смог. А ты… — Да потому что я струсил! — резко воскликнул Хакс, причем так громко, что на них обернулись посетители, которых к вечеру стало несколько больше. — Я струсил, — повторил он тише. — Не захотел умирать, решил побороться, еще немного пожить, а лучше б застрелился или принял яд. Но я не смог, потому что я трус. Выбрал ближайшее место из тех, в которые никто по своей воле не сунется, и полетел туда. На Джакку. Платт забрал мой корабль и взамен дал работу, и… И я так… проиграл. Пожалуй, он был порядочно пьян — эта дрянь, что тут подмешивали в виски, явно била по мозгам. По понимал, что и сам недалеко ушел — как и то, что выпитого было недостаточно. Они говорили о слишком личном, как ни крути. — Возьми нам еще, — попросил По. — Это последняя, — предупредил Хакс, неловко поднявшись. — Иначе совсем паршиво будет. По кивнул. Третью они пили медленно, пытаясь наслаждаться отвратительным вкусом. Как ни странно, это почти получилось. — На самом деле тут не так уж плохо, — сказал Хакс. — Джакку — не худшее место. Иногда я даже думаю, что это хорошо. Ну, что здесь ничего не меняется и всем плевать на наши войны. Возможно, именно за это мы все на самом деле и воевали. За то, чтобы в таких местах, как Джакку, все осталось по-прежнему. Не хуже. Не лучше. По-прежнему. Просто методы у нас разные. — Я воевал не за это. — По качнул головой. — Совершенно точно не за это. Хакс посмотрел на него с любопытством, как на неизвестное науке насекомое: — А за что, Дэмерон? — За то, чтобы такие, как вы, не превратили все эти Джакку в места похуже! — выдохнул Дэмерон. — А ведь именно этого вы и хотели. Ты врешь, когда говоришь про это вот «по-прежнему». Вам требовались люди, ресурсы… Вам было плевать на то, что будет дальше. В ответ Хакс пьяно рассмеялся. — Да куда уж хуже, Дэмерон. Куда хуже. По окинул грязную кантину мутным взглядом и сказал: — Всегда может быть хуже. Это я тебе точно говорю. Хакс ничего не ответил. Когда они, с трудом отказавшись от еще одного бокала, наконец вышли из кантины, снаружи уже догорал день. Красное солнце спускалось за горизонт, и холодный пустынный ветер бросал в лицо колючий песок. В этом, пожалуй, была своя красота. На миг захотелось задержаться в пьяном, зыбком моменте настоящего, чтобы не было ни прошлого с его кошмарами, ни будущего с его видениями, страхами и мучительной, ядовитой пустотой. — Я знаю, кто нас сдал тогда, — произнес Хакс неожиданно трезвым голосом. — Один мой лейтенант, довольно сообразительный парень… был. — Был? — вопросительно повторил По. — Был. — Хакс пошатнулся, но на ногах устоял. — Я лично пристрелил его. Поколебавшись, По шагнул ближе и закинул его руку себе через плечо. Так и он сам чувствовал себя устойчивее. — Уверен, что не ошибся? — спросил По, одновременно поддерживая Хакса за талию. — Что это он сдал, а не кто-то другой? — Он сам во всем признался, — отозвался Хакс. — Уже после того, как вы атаковали нашу последнюю базу, а мы кое-как пытались защититься. Мы ведь совсем не были готовы к этому, а он… Он все говорил, что это месть, что Первый Порядок поработил одну из планет, где жила его семья, еще какие-то глупости… Какая разница. Он был предателем и заслужил свою смерть. — Ты считаешь, что это глупости? — песок под ногами был текучим, словно вода, и как будто скользким, поэтому По покрепче уцепился за Хакса. — Да, Дэмерон, — жестко произнес тот. — Я считаю, что это глупости. Если человек сделал выбор, если предпочел служебный долг, если однажды поставил его выше личного, он должен оставаться верным своему выбору. — Но ты сбежал, — безжалостно напомнил По. Хакс замер и как будто бы вздрогнул. — Да, я сбежал, — сказал он и сделал прерывистый вдох. — А знаешь, почему, Дэмерон? Потому что мой отец был прав насчет меня, — еще один вдох. — Да, во всем был прав, от первого и до последнего слова. Я слабый. Я не смог выполнить свой долг, я не умер. Я трус. Вот и все. «Сейчас я мог бы его убить», — пронеслось в голове. Хакс был беспомощен и близок к окончательному срыву, и По мог бы, пожалуй, задушить его собственными руками, а сломанный корабль… С этим можно что-то придумать, это не так страшно, как упустить свой шанс получить свободу и сделать хоть что-то правильно. Вот только По не знал, откроет ли смерть Хакса путь к свободе на самом деле — или же станет очередной тюрьмой. Поэтому он тупо продолжал идти вперед, придерживаясь за Хакса — и одновременно не давая ему упасть. — Хорошо, что не взяли спидер, — заметил По заплетающимся языком. — Никто из нас не смог бы его повести сейчас. — Могли бы вести по очереди, — буркнул Хакс, явно засыпающий на ходу. — Т-теоретически. — Теоретически, — повторил По насмешливо. — Теоретически да… Мы бы многое могли. «Ты мог бы умереть и этим выполнить свой долг, а я — убить тебя и исполнить мой собственный». Дорога до дома была не такой уж долгой, и По толком ее не запомнил. Кое-как занеся друг друга в дверь, они рухнули на матрас; кажется, Хакс не возражал против того, что По устроился рядом с ним, и это почему-то было как будто бы лестно. Лестно и волнующе, потому что По совсем забыл, когда в последний раз лежал с кем-то в постели. Хакс мгновенно задремал. Некоторое время По лежал, уткнувшись ему в затылок: как ни странно, рыжие волосы не пахли грязью — только песком и солнцем, больше ничем. Уснуть не получалось. Мешал алкоголь в крови, тепло тела, лежащего рядом, и его запах. По отстранился, однако легче не стало. Некоторое время он рассматривал собранные в хвост волосы Хакса — а потом подумал: да пошло оно все. — Крифф с ним со всем, — пробормотал По и стянул с рыжих волос раздражающую резинку. — Неважно. Хакс не пошевелился: кажется, он спал достаточно глубоко, и это вдохновляло на ненужные глупости. Не разрешая себе вдумываться в происходящее и в собственные нелепые желания, По уткнулся носом в растрепанные волосы, не скрываясь, вдохнул теплый солнечный запах, а затем притянул Хакса к себе и обнял поперек груди. Тот был явно не против и вырваться не пытался. Осмелев, По закинул на него ногу и прижался к его худой заднице. На пьяную голову у него никогда не вставал особенно крепко, и сейчас это было к лучшему. Хакс не заметил легкого возбуждения По; он спал, и ему было тепло и спокойно. По не хотел его тревожить. Он хотел убить его, это правда, но это не было всерьез, это была просто глупая мечта, очередная, одна из многих, несбывшаяся. Или нет. Это было тем, что могло бы спасти, но, кажется, погубит еще сильнее. — Ты теплый, — пробормотал По, прикрыв глаза. — Какой же теплый. Он сам не заметил, в какой момент провалился в мутный сон — и хорошо, что опять без снов.