Приёмный сын

прошло несколько столетий

      Больше я не помню, чтобы Отелло плакал. Будто он персонаж детской сказки. Не может же он и в правду никогда не грустить? Так, наверное, не бывает. А он точно существует? Наверное… Всё же, он удивителен, и я не могу узнать о нём ничего. Кто знает, что творится в его голове… Всегда хотелось об этом узнать. Только, как по мне, какой же он всё-таки заучка! Но без его влечения к науке — он не будет Отелло, поэтому даже с этой чертой я умудрился смириться и полюбить её. Хоть и пытаюсь это скрыть, я всё-таки ботаников недолюбливаю! А что меня всегда в нём пугало — он расчетливый и даже проницательный. Все мои эмоции при его появлении (даже в мыслях) только и остаётся считать! Но как же он редко теперь выходит из лаборатории… Как же я хочу снова видеть его каждый день здесь, дома, улыбчивого, лохматого…       «— Ну пааап, может хватит? Мне и так хорошо, аааай, ну не расчешешь ты их. Отелло сидел и морщился от неприятных ощущений, что доставляла ему расчёска в руках Грелля. Хоть названный родитель и был аккуратен, но толку от этого было мало. — Тебе очень больно, Отеллочка? — на этих словах Грелль принялся выпутывать гребень из жёстких колтунов. — Уффф, дааа, — продолжал проявлять своё недовольство мальчишка. Старший шинигами наконец-таки умудрился вызволить расчёску из путанных волос Отелло. — Ладно-ладно, раз это так неприятно, то не буду. Услышав эти слова юный жнец сорвался с места и убежал от родителя в другую комнату и шутливо прокричал: — Не поймаешь ты меня теперь со своей расчёской!»       Пхах, тогда Отелло меня ещё называл папой. Вообще-то я претендовал на место мамы, но ему нравилось меня называть папой. Всё-таки странный он. С характером совсем ещё ребёнка смог углубиться в науку. А ещё за все это время я понял, как я его недооценивал. Его света оказалось даже более чем достаточно, чтобы осветить весь этот мрак. Правда, свет этот направлен туда, где я совсем ничего не понимаю. Ну и пусть. Отелло счастлив, занимаясь наукой, хоть и тратит на неё все свои силы и время. Поэтому я рад за него. И всё же… Как-то горестно.       Звук дверного звонка разбудил Грелля. Со всеми этими мыслями он, оказывается, задремал. За полтора часа уже полностью стемнело, поэтому квартира погрузилась во мрак. Звонок повторился ещё раз, теперь продолжительней, когда алый шёл к двери. «Кому чего надо в такое время?» — невольно подумал жнец, приоткрыв входную дверь, и хотел уже было нагрубить пришедшему, но тут же осёкся и замер поражённый. Перед ним стоял Отелло. Всё такой же лохматый и неаккуратно одетый, с заляпанным чем-то пенсне на носу и улыбающийся. Вся горесть ушла, стоило лишь его увидеть. — Привет, Грелль, — с порога поздоровался Отелло. — Я тут соскучился, решил прийти. — Отеллочка, сколько можно пропадать в своей лаборатории! — нарочито обиженно воскликнул алый жнец и в объятиях затащил сына в квартиру. — Вообще обо мне вспоминаешь там, я же скучаю! — Дорогуша, не верещи ты так, вот видишь, помню я о тебе. Просто ты не представляешь, какую вещицу я сейчас делаю! — Отелло грубо вырвался из объятий и начал воодушевленно рассказывать, активно при этом жестикулируя. Грелль его особо не понимал и местами совсем не слушал, эту часть их встреч он ненавидел, ведь не знал, о чем Отелло вообще говорил. «Да и вообще он стал таким грубым!» — подумал аловолосый. —…естественно, ты ничего из этого не поймёшь, но, представляешь!.. «Но как я могу долго на него дуться? Как я могу злиться на его рассказы о том, что его по-настоящему увлекает? Он, конечно, зануда, но такой любимый зануда.» Так они прошли на кухню, и под торопливый голос взъерошенного шинигами Грелль сделал им обоим чай. Какое-то время Отелло даже не брал в руки чашку, все ещё увлечённо повествуя о своих исследованиях. Когда же новости у него закончились, в комнате стало непривычно тихо, жнец задумчиво пил чай, глядя то на Грелля, то на стены.

два часа назад, лаборатория

POV        «Так, не спать, Отелло, не спать! Я уже так давно хочу навестить Греллюшку, но после рабочего дня просто отключаюсь! Сколько времени уже прошло с нашей последней встречи? Я даже времени никогда не считаю, о чем это я вообще? Дорогуша, бедный, думает, что я о нём забываю… Ах, если бы это было так! Помню я тебя, каждый день помню, точнее ночь. Днём я весь в исследованиях. А к ночи, засыпая прямо за столом, вспоминаю того, благодаря кому я их провожу. Не знаю, реализовал бы я себя в научной сфере, если бы Грелль меня тогда не забрал? Так по нему скучаю… И пусть он ничего не понимает в моих рассказах, мне все равно хочется ему высказать всё-всё. Хочется прийти к нему и обняться так же, как это было когда-то совсем давно. Какие пыльные воспоминания. Но такие светлые и теплые. Прямо как его голос, когда он разговаривал со мной. Он всегда был таким понимающим родителем. И такой нежный. Люблю его за это. Безумно люблю. Он всегда был тем, кто поддержит, кто поднимет с земли и обработает разбитую коленку. Тем, кто помогал мне искать на полу мелкие шестерёнки. И тем, кому я полностью доверяю. Сегодня я непременно приду к нему! И там останусь! Я не хочу больше с ним расставаться так надолго. Хочу быть с ним.»

***

Сердце безжалостно трепетало в груди, мешая нажать на кнопку звонка. Пальцы скользнули по затертому пластику. Тишина. «Неужели никого? Или звонок сломался? А может уже спит? Ладно, позвоню ещё…» Отелло замер в волнительном ожидании, но шаги за дверью быстро привели его в себя, и теперь жнец стоял, полный кое-как сдерживаемой радости. Ворчливое лицо приёмного отца выглянуло из темного коридора, но в миг его изменило полнейшее замешательство. Алый чуть улыбнулся и, состроив максимально подходящее для этого выражение лица, начал обиженно причитать и ругать Отелло за все его грехи. Но он не обижался. Папа ведь по-доброму. И на самом деле совсем не злится.

***

— Знаешь, пап, — вступление заставило обратить внимание собеседника Отелло. — Я не хочу тебе больше быть сыном. — Что-о-о ты такое говоришь, Отелло?! — поражённо взвизгнул названный «папа» — Ты хоть понимаешь…?! — Тише, дорогуша, тише, — жнец его перебил спокойным голосом. — Какое тише?! — на глаза Грелля навернулись слёзы, голос сдавленно задрожал. — Ты хочешь сказать… Мир аловолосого шинигами в этот момент рухнул и восстал вновь. Продолжая кричать что-то невнятное, он следил за сыном, который встал из-за стола и подошел к нему вплотную, склонившись. Их лица оказались на одном уровне, Отелло притянул к себе Грелля и коснулся его губ своими. Чуть не умерев от смущения, жнец мигом выпрямился и отвернулся от алого. — Вот, что я хочу сказать, м-милый Грелль.