Say something.

— О, Том! — воскликнул Мэтт, поворачиваясь в сторону домочадца.        Торд незамедлительно обернулся на гостя, затаив дыхание. Сердце пропустило удар: боже, какой же он красивый! Нет, Ларссон считал и Эдда с Мэттом красивыми, но этот паренёк был необычно прекрасен — чёрные, как смоль глаза; кожа бледная, как у мертвеца; розоватые губы, которые едва поблёскивали на свету; и, боже мой, каким же он был маленьким, по сравнению с другими обитателями этого дома.        Черноглазый настороженно посмотрел на гостя, а после достал ручку и небольшой зелёный блокнотик, чиркая там что-то. Наконец написав то, что он хотел, британец осторожно подошёл к Эдду, давая тому прочитать записку. — О, да! Это Торд, про которого я тебе рассказывал, — встрепенулся Гулд, улыбаясь Риджуэллу. — Он приехал к нам жить, так что придётся с ним как-то подружиться, Томми! — дополнил Мэтт, забыв о одном нюансе. — Боже! Мэттью, блять, Харгривз! — грозно шикнул зеленоглазый, смотря на веснусчатого парня, — Ты же знаешь, что нельзя!        Рыжеволосый закрыл руками рот, поправив себя на «Том», в то время как бледнолицый парень, казалось, стал ещё бледнее, если это, конечно, возможно.        Торд впервые в жизни слышит, как его интернет-друг матерится, честно. В гостиной нависало до жути пугающее напряжение. Все оставались бездвижными: Мэтт до сих пор держал обе руки у рта, боязненно посматривая то на пепельноволосого, то на Гулда, который в свою очередь трясся то ли из-за страха, то ли из-за злости; Том стоял неподвижно, казалось, бледнея ещё больше. На его глазах уже успели порядком появиться маленькие капельки слёз, что норовят потечь по щекам.        Может быть Торд и не знал причины, но другим она была ясна как день: раньше Риджуэлла так называл только его прошлый соулмейт, поэтому сейчас, когда тот ушёл, для Тома это всё ещё оставалось больной темой. — Ох, эмм… Том? Слушай. Я, конечно, не особо врубаюсь во всё это, но я думаю, что Мэтт не специально, честно, — норвежец всё-таки решил разрушить застоявшуюся тишину, на что получил облегчённый вздох Эдда, который перестал трястись. — Прости меня, Том… Я правда не хотел этого говорить, просто оно само выскочило, — пролепетал Хагривз, убирая руки ото рта. Несколько капелек пота стекало с его лба и шеи.        И, о боже, пепельноволосый успокоился! Он стёр с глаз накопившиеся слёзы, и, немного помешкав, достал излюбленный блокнот с чёрной ручкой, опять что-то там записывая. «Ничего, Мэтт. Не стоит извиняться. Я сегодня немножко не в своей тарелке, так что всё нормально.» — Так что, пойдём пить чай? — улыбнулся Гулд, всё ещё мысленно благодаря Торда за то, что он разрядил обстановку.        Все кивнули, встав с мягкого дивана и проходя на маленькую светлую кухоньку, отделанную чёрной и белой плиткой, как бы составляя шахматную доску, а пол представлял собой такую же плитку, только чёрного матового цвета. Ребята сели за круглый стол накрытый бежевой скатертью, пока Эдд ставил чайник и доставал из шкафчиков кремового оттенка чашки с ложечками.        Вскоре, кипяток был залит в чашки, а чай заварен. Все ребята весело болтали о приезде Ларссона, о том, как будет здорово жить вчетвером. Но веселье прервал звонок телефона «рогатика». Сероглазый побледнел, ошарашенно смотря на дисплей своего смартфона, на котором высвечивалось имя контакта: «Папа»…