guardian

***

             Мотоцикл Лексы медленно подъехал к подъезду дома по улице Хьюстон. Мотор затих, подставка опущена на асфальт. Он грузно наклонился на бок, пока его хозяйка вставала, грациозно перебрасывая ногу.              Она двумя прыжками преодолела несколько ступенек крыльца, открывая бордовую дверь в колониальном стиле, который был популярен при строительстве домов в начале двадцатого века.              Поднялась на второй этаж и, подойдя к квартире под номером двенадцать, открыла её своим ключом. Прошла внутрь, стараясь не создавать лишнего шума. В квартире было тихо, будто она была лишена всякого присутствия. Но Лекса знала, что в спальне, абсолютно точно, в полуобморочном состоянии лежит Рейвен.              Открыв дверь в комнату, она убедилась в своих предположениях о состоянии подруги. Рейвен лежала под кучей одеял, её рука беспомощно свисала с края кровати. Воздух в комнате был спёрт, занавески плотно закрыты, не впуская ни грамма света в помещение.              Откопав лицо, покрытое испариной, Лекса прижала свои губы ко лбу девушки, не то пробуя градус её жара, не то оповещая её о своём присутствии нежным ласковым поцелуем.              — Рей, — она бережно провела ладонью по щеке девушки, в ответ послышалось только невнятное бормотание.              Таблеток, оставленных утром на тумбочке, не было. По расчетам Лексы, если Рейвен действительно сделала всё так, как она просила, то жар должен был спасть, а лихорадка отступить. Но Рейвен всё так же знобило, липкий пот покрывал её тело, организм критически ослаб и к середине дня представлял из себя бесформенную массу из мяса, костей и кожи.              — Рейвен, я не дам тебе сдохнуть, твой отпуск только в декабре, ты мне должна ещё два месяца строевой службы.              Слабая улыбка поддернула губы девушки, лежащей на смятой в бреду кровати. Она раскрыла свои веки, являя Лексе свой мутный плывущий взгляд тёмных глаз.              — Ну же, сержант, не заставляй меня применять силу, — Лекса приподняла её под руки, усаживая неустойчивое тело на кровать. Её действия были аккуратными, слова пропитаны заботой и беспокойством. — Давай, Рэй, нужно поесть и принять душ, обещаю, тебе станет лучше.              Лекса приподняла своего пациента, заставляя опереться на ноги. Нетвёрдой походкой они медленно двигались в сторону душевой, держась друг за друга крепкой хваткой. Тёплая вода звонкими струями ударилась о пол, выложенный серой плиткой, принимая в свои струящиеся объятия девушку, чьё тело пробивала мелкая дрожь, а губы синели в лихорадочных приступах.              Лекса тем временем сидела на полу в углу ванной комнаты, изредка бросая обеспокоенный взгляд на Рейвен. Их связывала долгая дружба, прошедшая через армию, смерть близких, красивых женщин, деньги и много другого всякого дерьма. Они были друг для друга семьёй, защитой, опорой, чувством прикрытой спины.              Со стороны казалось, что в их отношениях присутствует неприязнь, но на самом деле это был их армейский юмор, которым не брезговали все члены команды WOODS DELPH. Девушки искренне питали чувство глубокой привязанности по отношению друг к другу.              Именно поэтому Лекса сейчас сидела на полу ванной комнаты, нервно сжимая свой телефон, не в силах судить трезво о необходимости обращаться за профессиональной медицинской помощью. Ситуация с ногой Рейвен длилась уже четыре года. Четыре года обследований, бесконечных анализов и операций, выматывающих её организм практически до предела.              Стройная подтянутая девушка, пышущая красотой и здоровьем, превратилась в свой серый призрак, с огромными синими кругами вместо глаз и серой кожей. Её руки высохли, от чего сине-зелёные вены стали казаться слишком объёмными.              Постоянное воспаление в теле из-за неприживающейся в её организме скобы, заставляло температуру прыгать от тридцати пяти до тридцати девяти градусов за сутки. Превратив её глаза в месиво из капилляров и слёз, от чего практически всегда её взгляд был туманным и мутным, будто она под кайфом.              Муниципальные клиники опускали руки, частные врачи не давали гарантий успеха. На кону стояла нога Рейвен, а спустя четыре года угроза гангрены поставила под сомнение и её жизнь.              Уперев телефон ребром в губы, Лекса смотрела перед собой, практически не моргая, даже, можно сказать, не шевелясь. Мысли в её голове сменяли одну другу со скоростью света, заставляя вену на виске заметно надуться.              Вода выключилась и из душевой кабины вышла Рейвен, шатаясь на ватных ногах словно маятник. Её тело тут же было обернуто белым полотенцем. Заботливые руки бережно стирали воду с каждого участка её тела. Чистая одежда аккуратно надета, волосы расчесаны. Уже более уверенной походкой она вышла из ванной и сразу плюхнулась на диван в гостиной.              — Я принесла тебе бульон и фалафели с тхиной. Помнишь, как Джефферсон на спор засунул в рот сразу десять штук? — смех Лексы рвался наружу, разрывая её слова на обрывки фраз.              — Я всегда знала, что он идиот, — Рейвен слабо улыбалась, принимая тарелку с едой из рук своей подруги. — Кстати, как он? Я не видела его с тех пор, как ты поселила его в офисе Гриффин.              — Ну, он… увлекся этой девчонкой… Октавия, кажется. Ходит за ней по пятам, но она этого совершенно не замечает… ну, потому что Линкольн лейтенант корпуса тактической разведки. Я не замечаю его, когда мы сидим в фургоне, — дружный смех разбавил гнетущую обстановку при этом заставляя Рейвен трясти плечами, едва не разливая суп на одежду.              — А ты? Так и ходишь за Гриффин?              — Нет, я перевезла её в Куинс, — сухо ответила Лекса.              — Чёрт, кэп, ты действительно по уши в этом.              — Нет, Рэй, я делаю это… так нужно для дела. Поверь мне, дело не в сексе.              — Карты в твоих руках, Лекса, не позволяй ей пудрить себе мозги, ладно?              — Всё будет хорошо, Рейвен. Всё будет хорошо.              Они обе понимали, что Лекса говорит вовсе не о Кларк и вообще не о работе. Всё их внимание последние годы было приковано к ноге Рейвен. Все заработанные деньги тратились на лекарства и процедуры для поддержания её здоровья.              Как только они были демобилизованы в штаты, Лекса поняла, что им не потянуть всё это на пенсию офицера и сержанта. Поэтому они хватались за любую работу, пока в конце концов не основали WOODS DELPH. Таким образом они занимались тем, что умели лучше всего, зарабатывая хорошие деньги и помогая с работой своим сослуживцам.              Благодаря профессионализму и военному опыту, что было использовано в рекламных целях, их компания быстро стала известна в мире публичных имён, набирая обороты от месяца к месяцу. Однако, успех и достаток так и не решили проблему, из-за которой они всё это затевали. Доктора разводили руками, настаивая на ампутации.       

***

             Ближе к вечеру девушки сердечно прощались и Рейвен заверила своего командира, что будет пить лекарства строго по расписанию. Лекса покинула квартиру, взяв с подруги обещание присылать смс каждый раз, когда та будет принимать таблетки.              Она запрыгнула на свой байк, откидывая подставку на прежнее место. Мотоцикл угрожающе зарычал, разгоняя поршни цилиндров. Она неслась по Мэдисон-авеню на скорости около ста шестидесяти километров в час.              Её тёмные волосы выбивались из-под чёрного шлема, оставляя только блики солнца на её локонах, развеваемых ветром. Руки уверенно сжимали рукоятки руля, добавляя скорости синхронным движением обеих рук.              За спиной уже слышался вой полицейских сирен, которые напомнили Лексе о том, где она находиться и почему нельзя гонять на байке в черте города. Она шмыгнула в переулок между музеем Уитни и Уоллмаркетом, спрятав себя и стального товарища в сумерках вечернего Нью-Йорка.       

***

             Тем временем, в квартире на семнадцатом этаже, девушка со светлыми волосами колдовала около плиты. Её талия была завернута в фартук чёрного цвета, в руках была деревянная поварешка, которой она ковыряла содержимое сотейника, казалось, со знанием дела.              Волосы убраны в хвост и только одна непослушная прядь спадала на её лоб, придавая ей романтичный вид. Её брови были сердито сдвинуты к центру, свободная рука упиралась кулаком в бок. Почти что Джейми Оливер.              Кларк очень старалась, готовя ужин. Она вспоминала своего отца… вспоминала, как они могли часами болтать о всякой ерунде, сидя на крыльце у дома. Как она делила с ним радость своих успехов и огорчение своих потерь. Она вспомнила его историю о том, как сама Марта Стюарт учила его готовить блюдо, рецепт которого Кларк изо всех сил старалась сейчас вспомнить.              Она не могла вспомнить какие-то мелкие детали, пропорции специй и точное время, когда их нужно добавлять. Тогда, когда он был жив, это казалось неважным, потому что она думала, что он всегда будет стоять на кухне их дома, в своих странных вельветовых брюках, готовя биф бургиньон каждую субботу. Будто это никогда не перестанет быть частью её жизни, частью жизни её семьи, но БАС* не спрашивал у них разрешения. В одно воскресное утро он просто перестал дышать.              Сейчас она с трепетом перебирала воспоминания о счастливом времени своей семьи, когда её отец был жив, мать не была на границе алкоголизма и шизофрении, а сама она не была объектом преследования одержимого маньяка.              Звук распахнутой двери прервал её мысли и боковым зрением она увидела, как Лекса вихрем залетела в квартиру, не глядя хлопая дверью и, так же не глядя, бросая рюкзак на пол. Казалось, она настолько была увлечена своими мыслями, что совершенно не замечала Кларк, будто её здесь и не было.              — И тебе привет.              — Чёрт, мать твою! — Лекса вскинула руки, бурно реагируя на чьё-то присутствие. — Боже… Кларк, прости, я не думала, что ты здесь.              — Что ты тогда тут делаешь?              — Эм... это, вроде как, штаб-квартира. Я иногда бываю здесь.              — Но теперь тут живу я. Так что, я спрошу еще раз. Что ты тут делаешь?              — Мне нужно взять кое-какие вещи.              — Хорошо. Ещё вопрос. Когда мы снова будем использовать передатчики?              — Не сейчас, Рейвен не в порядке и...              — Что с ней? Что-то серьёзное? Это как-то связано с её ногой?              — Да, но я думаю, с ней всё будет нормально. Рецидивы периодически случаются, когда она забывает вовремя принять лекарства. Ничего такого, с чем бы мы не справились.              — Мы?              — Она моя семья, Кларк. Кроме неё у меня больше никого нет. Так что, если жизнь бросает дерьмо на вентилятор, я прикрою её даже ценой своей жизни, если это потребуется.              — Так... между вами? — Кларк с сомнением подняла одну бровь.              — Годы настоящей дружбы. Пла-то-ни-чес-кой.              Она кивнула в ответ, и непослушная прядь снова упала на лицо. Кларк протянула руки к тёмно-синей рубашке Лексы, невинно теребя её подол.              — Я приготовила ужин. Останешься?              — Кларк... — казалось, что Лекса одним словом пыталась извиниться за то, что собирается отказаться.              — Сегодня год, как не стало моего отца, — она опустила голову, наконец освобождая рубашку Лексы из своих рук. Между ними повисло мучительное молчание.              — Пахнет вкусно.              — Не надо говорить это таким удивленным тоном.              Кларк подняла голову, улавливая улыбку в глазах Лексы. Неловкость момента отступила, впуская короткую оттепель.              — Ладно, где тут у тебя вино?              — Ты же не пьёшь на работе.              — Зато ты пьёшь слишком много, — за это Лекса заработала легкий удар локтем в бок. Их лица всё ещё улыбались, пока они стояли у кухонных шкафов в поисках штопора.              — Расскажи о нём... о своём отце. Каким он был?              — Ну… я могу говорить о нём часами, но если коротко, то он был моим лучшим другом. Знаешь, говорить с ним было… как вернуться домой. Будто ты не был долгое время дома и, наконец, ты вернулся. Он создавал уют вокруг себя. Папа был солнцем, а мы все вокруг него вращались. Он любил меня, любил маму, любил моих друзей, имел кучу товарищей по всему миру. Без него всё распалось. Семья, друзья, мама… всё стало хуже некуда. Я встала во главе фирмы и его конкуренты вот уже год пытаются меня сожрать, думая, что я тупая блондинка, пришедшая выпустить в трубу отцовское наследие.              — Чего они хотят от тебя?              — Еще до смерти папы я начала разрабатывать проект, который помог бы спасти его или, как минимум, продлить ему жизнь. Я создала чип, который действует подобно регенеративному алгоритму планарий. Это такие плоские черви. Секрет их в том, что в структуре планарий, на протяжении всей жизни, существуют недифференцированные клетки, сродни стволовым, которые в необходимый момент могут превратиться в любой тип клеток тела. Уже сейчас, я смогла переписать код так, чтобы он мог действовать и на нейронные сети… сейчас бы я могла его спасти… Один биолог из группы, работавший со мной над этим, слил информацию о разработке, получив внушительный гонорар. Естественно, я избавилась от него, Октавия усилила контроль, но было уже поздно. На следующий день мой телефон разрывался от предложений выкупить технологию. Я либо называла заоблачную цену, либо просто отказывалась. Но есть очень настойчивые ребята.              — Например?              — Азгеда. Эти ребята сотрудничают с Пентагоном. Их финансовые возможности неограниченны, поэтому избавиться от них оказалось несколько сложнее, чем я думала.              — Почему ты не хочешь продать технологию? Ты бы могла заработать целое состояние.              — Потому что они продадут её военным и на земле начнется ад.              Лекса понимающе кивнула, а потом добавила:              — На земле уже ад, Кларк.                     Девушки ужинали при слабом свете настенных светильников и нескольких свечей на столе. Кларк рассказала Лексе о Финне и о том, как чуть не стала его женой, о своей учёбе в медицинском и о том, как они с Октавией случайно подожгли её комнату в общежитии.              Вечер проходил легко, не считая того, что Лекса избегала рассказов о себе и подробностей своей жизни, выходящей за рамки работы. Кларк не пыталась давить, понимая, что этим может сделать только хуже.              Закончив ужинать, Лекса вызвалась помочь убраться и, приняв командование Кларк, послушно вытирала тарелки, подаваемые ей чистыми и мокрыми из мойки.              — Почему ты постоянно смотришь в мою сторону? — Лекса выглядела лукаво и обольстительно одновременно.              — Меня слепит бра на стене.              — Могла бы и соврать.              — Я и соврала.              Теперь на кухне было две лукавые улыбки.              Закончив с посудой, Лекса вытерла руки и, спуская рукава рубашки обратно, пыталась самостоятельно застегнуть запонки. Бросив изучающий взгляд, Кларк приблизилась к непослушным манжетам Лексы и двумя руками легко застегнула изысканный ромб из белого золота.              Они смотрели друг на друга, снова погружаясь в неудобную тишину. Они обе боялись этой тишины. Она была полна пространства для их объятий, пылких поцелуев и тихих признаний, грозящих вот-вот вырваться из каждой. Молчание нагнетало напряжение и воздух начинал электризоваться.              Они снова опустили глаза, словно извиняясь друг перед другом за слишком выразительный взгляд.              Лекса извинялась за то, что сказала два дня назад. Кларк извинялась за то, что оттолкнула её утром. И, наконец, они извинялись за то, что прощаются сейчас.              — Мне пора, — Лекса опустила глаза, закусывая нижнюю губу с видимым сожалением. — Не волнуйся по поводу охраны. Эта квартира охраняется лучше, чем резиденция Клинтон.              — Тебе обязательно уходить? Мы можем просто посмотреть фильм или...              — Нет, детка, ты знаешь, что не можем, — она знала, что не сдержится, знала, что не сдержится Кларк и они снова вернутся к тому, с чего начали. — Мне лучше уйти.              Больше они не нарушали тишину. Лекса подняла свой рюкзак и молча покинула апартаменты.       

***

*              Следующий день Кларк как обычно начала с чашки горячего кофе. При переезде в Куинс она взяла с собой так мало вещей, что вызванный дефицит повседневной одежды вынудил её облачиться в удлиненную футболку, которая едва прикрывала бёдра. Она сжимала чашку с напитком, соблазнительно опираясь на кухонную столешницу из дикого камня.              Светлая кожа её тела приятно оттенялась лучами утреннего солнца, которое полностью заполняло студию в это время суток, меняя оттенок всей комнаты. Панорамное окно во всю стену вызывало у неё восхищение, гипнотизировало сильнее, чем окно её офиса.              Кларк увлеченно вслушивалась в звуки просыпающегося города, когда её мечтания были прерваны робким стуком в дверь.              — Открыто.              — Ты даже не закрыла дверь на ночь? — в квартиру вошла Лекса, прижимая к себе кипу листов разных размеров и форм.              — Я знала, что ты придёшь, поэтому утром сняла пароль.              — Эм. Ладно. Мне звонил Линкольн, сказал, что твоя секретарша… кажется, Харпер, просит передать тебе корреспонденцию, потому что это может быть важно. Так что я заехала в твой офис, и Октавия разрешила мне их забрать. Вот, — с этими словами она опустила бумаги на барную стойку.              Только сейчас Лекса заметила полуобнаженные ноги Кларк, аппетитно обтянутые футболкой чуть ниже её бёдер. Одно плечо выглядывало из растянутого до безобразия ворота, открывая небольшой участок над грудью. Она шумно глотнула под напором резко возникшей жажды.              В это же время Кларк одной рукой сжимала чашку кофе, другой перебирала письма и записки по степени важности. Её глаза внимательно изучали даты и инициалы в шапке каждого письма, их краткое содержание, графики. Это было для неё будничным занятием. Она выглядела спокойно и расслаблено, потягивая кофе из чашки, до тех пор, пока её рука не подняла запечатанный конверт.              — Где ты это взяла? — её голос звучал с оттенком тревоги.              — Парень на ресепшене сказал мне, что это оставили для Кларк Гриффин. А что?              Время остановило своё течение, делая пространство густым и тягучим, растягивая звук секундной стрелки на настенных часах. Голубые глаза за секунду стали мутными, приобретая нечитаемый взгляд. Глядя исподлобья, они, казалось, зацепились за одну точку в пространстве, не имея возможности пошевелиться.              Сознание Кларк будто находилось под толщей воды, не пропуская ни свет, ни звук, создавая вокруг неё вакуумное пространство, куда не попадал даже воздух. Только через несколько секунд она услышала зов своего имени, доносящийся откуда-то из глубины её сознания.              — Кларк… Кларк!              Резкий звон бьющегося стекла вывел её на прежний уровень звука. Она увидела, как осколки чашки разлетаются по полу, осыпая её босые ноги мелкими частицами.              — Чёрт, не шевелись.              Лекса обогнула барную стойку, подходя вплотную к растерянной девушке.              — Держись за меня, я отнесу тебя на диван, пока ты не порезалась.              Она уверенно забросила ноги Кларк себе за спину, пока руки той переплелись на её шее, всё ещё сжимая конверт холодными пальцами. Лекса обняла её талию, с силой прижимая тело девушки к себе. Они делали вид, что этот контакт вынужденный, но каждая ликовала от возможности прильнуть к столь желанной груди.              Кларк крепче сжала ноги, прижимаясь к бёдрам Лексы, неосознанно прикрывая глаза в этот момент. Она опустила голову в изгиб шеи своего телохранителя, вдыхая уже знакомый аромат, который кружил её голову с их самой первой встречи.              Лекса бережно опустила её на диван, чувствуя тоску от необходимости разжать объятия. Кларк вернула свои руки себе на колени.              — Ты думаешь конверт от него?              — Сургучная печать в форме клевера. Да, это от него.              — Хочешь сожжём его или выбросим в окно? Ты не должна открывать, если не хочешь.              — Я хочу, — её тон был на грани истерики, но не трепел возражений. Слёзы бесшумно катились по щекам.              Дрожащими пальцами она разорвала конверт, прикладывая гораздо больше усилий, чем необходимо, словно вымещала свой гнев на нём.              Едва пробежавшись по строчкам, её взгляд стал злым, губы крепко сжались, слёзы прибывали с избытком, скатываясь крупными каплями по её лицу.              «Куда ты пропала, Кларк? Я ищу тебя. И Я НАЙДУ ТЕБЯ»              Листок выпал из рук, бесшумно падая на паркет. Она накрыла лицо своими ладонями, пытаясь сдержать истерику, которая, на полном ходу сбивая ограждения, вырывала её сердце. Заставляя снова чувствовать себя пустой и одинокой женщиной, которую некому защитить, которая не заслуживает по-настоящему быть любимой и нужной кому-то.              Не в состоянии больше сопротивляться, она горько заплакала, сотрясаясь всем телом. Руки Лексы обняли её спину, притягивая к своей груди. Тёплые ладони медленно выводили круги, заставляя её успокоиться. Они обнимали друг друга, без слов разделяя эмоции на двоих.              Лекса без слов пыталась донести до Кларк своё присутствие и, что самое главное, своё участие и небезразличие. Они просидели так несколько минут, пока плечи Кларк не перестали дергаться в истерике, а дыхание снова не стало ровным.              Ей было так приятно снова тонуть в этих объятиях, чувствовать сильные руки на своей спине, которые иногда опускались к талии. Этот запах Бергамы и ощущение защищенности, желанности. Всё это вызывало чувство дежавю, будто ей уже было хорошо в этих руках и весь мир летел к чёрту.              Она подняла голову, встречаясь с Лексой своим плывущим взглядом, и через секунду отчаянно прижалась к ней своими губами. Несколько секунд они просто разделяли прикосновение, пока воздуха в лёгких стало не хватать от того, что кровь в их жилах взбунтовалась.              Лекса попыталась отстраниться, но дрожащие руки вцепились в ткань её белой рубашки, словно умоляя не разрывать поцелуй. В тишине квартиры был слышен еле заметный стон Кларк, когда Лекса притянула её талию ближе к своему телу, тем самым убеждая её в том, что она не уйдёт.              — Кларк, я думаю, это не самая лучшая ид… — Лекса почувствовала, как девушка прижалась к ней своим лбом.              Расстояние между их лицами было не больше сантиметра. Её глаза были крепко закрыты, будто она изо всех сил старалась продлить этот момент их близости. Каждый раз, когда Лекса обнимала её, щемящее чувство тоски по чему-то давно упущенному отступало. Она больше не чувствовала, что жизнь проносится мимо, оставляя её одиноко стоять на перроне.              — Пожалуйста, Лекса… Останься со мной, — их дыхание смешивалось, становясь горячим и частым, делая воздух плотным, сжимая их в кольце из чувств и эмоций.              Кларк потянулась к губам напротив, нежно сминая их в пылком поцелуе. Лекса притянула её, усаживая к себе на колени, возвышая над собой. Слёзы, свободно льющиеся из глаз девушки в её руках, будили в груди безусловное желание защитить и утешить. Но то, как Кларк сминала ткань её рубашки на плечах, будило совершенно другие инстинкты.              Их поцелуй давно перестал быть невинным, руки настойчиво пробирались под одежду, сминая разгоряченную плоть. Кларк медленно покачивалась на бедрах Лексы, больше не в силах контролировать своё желание.              Подол длинной футболки был поднят до уровня талии, пока руки брюнетки прижимались к нежной коже бёдер, помогая им двигаться. Её губы мокрыми поцелуями покрывали шею Кларк, постепенно переходя к груди, до тех пор, пока ей это позволял ворот футболки, из-под которого выглядывало одно плечо. Их стоны становились громче, они почти страдали в этой агонии ласк их языков.              Лекса нежно прикоснулась тёплой ладонью к белью Кларк, заставляя ту стонать громче, умоляя не останавливаться. Словно растягивая каждое своё действие, придавая им характер пыток, Лекса продела свою руку под трусики Кларк, накрывая складки ладонью, заставляя её поясницу непроизвольно выгнуться. Средний палец едва заметно погрузился, проводя одним неспешным движением вдоль всей длинны лона, за что был награжден влагой, копившейся там последние несколько минут.              Движение рук становились настойчивее, но не переступая черту, действуя без нажима, скорее, нежно лаская, чем что-либо ещё. Ладонь Лексы была уже полностью мокрая, когда она легко и почти незаметно скользнула двумя пальцами вверх практически до упора, заставляя Кларк выгнуться всем телом и запрокинуть голову в немом крике. Ладонь прижалась к клитору, пальцы немного изогнулись, рука интенсивно двигалась, с каждой секундой набирая скорость.              Бёдра Кларк начали мелко дрожать, покрываясь мурашками. Волны жара вспыхивали во всем теле, делая её тело мягким и упругим одновременно. Вновь прибывающая влага стекала по пальцам Лексы, добавляя мокрых звуков там, где их тела соединялись.              Кларк выгнулась, запустив руку в свои волосы, почти до крови прикусывая кожу чуть выше локтя. Всё её тело пробивала мелкая дрожь, бёдра бесконтрольно вздрагивали, то поднимаясь, то глубоко оседая на пальцы Лексы.              —Да, вот так, — голос блондинки ломался от подступающего оргазма, становясь хриплым и надломанным.              — Я держу тебя… ну же, детка, — Лекса пожирала её своими глазами, неотрывно следя за каждой эмоцией на лице Кларк. — Боже, я хочу вечно смотреть на то, как ты кончаешь.              Их дыхание смешалось, делая пространство плотным и горячим. Кларк болезненно стонала, чувствуя, что приближается к пику, с которого вот-вот рухнет. Она чувствовала поцелуи на своей коже, слышала шёпот желанных губ, ощущала смятую рубашку в своей ладони. Запах, заполняющий её разум, отключающий последние его отголоски.              Она сжимала пальцы Лексы всем своим телом, оседая на неё плотным кольцом, пока не почувствовала, как почти болезненный импульс столкнулся с ладонью Лексы, заставляя бедра неестественно содрогнуться, принимая на себя ощущение лопнувшей струны во всём теле.              Она резко вскрикнула, задрав голову к потолку и, через несколько секунд оглушительной тишины, упала в объятия Лексы, накрывая её губы нежным и медленным поцелуем, чувствуя, как всё её тело вот-вот раствориться в девушке напротив.              — Это можно считать за сверхурочные? — Лекса выглядела счастливой, мягкая улыбка сияла на её лице, когда она смотрела в дезориентированные глаза Кларк.              — Только, если это… твой основной род деятельности.              — Это можно устроить, — она сделала вид, будто всерьёз обдумывает предложение.              — Сколько же в тебе самоуверенности.              — Слышала, это нравится женщинам.              — Тогда я выкуплю тебя в свой сексуальный гарем, — Кларк продолжала покрывать Лексу своими ленивыми поцелуями похвалы и благодарности, следуя от её челюсти до изгиба шеи.              — У тебя есть гарем?              — Будет... И в нём будешь только ты.