Черный трон

      Сотрудничество Энии с Ксентароном за всю историю этого цветущего мира еще ни разу не начиналось так эксцентрично. Завязавшиеся между Ботар-элем и Владыкой Гилтиасом странные отношения были абсолютно ни при чем и носили иной характер. Помимо них велась другая работа. Энийцы убедились в мирном настрое соседей и согласились заново совместными силами наладить работу старых порталов для возобновления торговли и других продуктивных отношений двух планет. Ксентарон и Эния стянули лучших магов для этой работы, но им было далеко до чародеев древности.       Новости о затянувшемся воссоздании порталов бесили Гилтиаса, и для этого гнева в его окружении была всего одна отдушина - драконица, повинная в разрушениях и помнившая каждый кирпичик в двух арках. Вот только вся ярость разбивалась о ее безразличие. Если этого не происходило, и Владыка не успокаивался, в ход против него шли слова о делах давно минувших дней, а венчал аргументы драконицы факт, что врата в Энию разрушил меч в руках Ботар-эля, а уж никак не ее дыхание. Приходилось мириться, успокаиваться и уходить.       Или оставаться. Зависело от настроения и усталости обоих. Сколько бы не сгружали работы на помощников, взамен прилетало еще больше, поэтому, независимо от злости или спокойствия, драконы часто оставались в приемной Его Величества до поздней ночи. Возможно удивительно, но проводили это время они преимущественно за разговорами и часто об отстраненных темах, не касаясь работы. Придворные исподтишка и часто не по своей воле наблюдали развитие отношений Государя и советницы и уже давно бросили попытки понять их логику. Сегодня это страстные любовники, завтра чуть ли не брат и сестра, а послезавтра и вовсе мозгоправ и пациент.       Метель жмурилась, смотря на огонь камина и стараясь не сильно глубоко вдыхать дым от кальяна, который Гилтиас реквизировал из каравана с дарами ему самому. Смысла в таком поступке ноль, но поспорить с ним мог мало кто, а кому дана эта привилегия, тем лень или не до этого. Было в комнате сейчас непередаваемое очарование: камин давал не сильно много света, но и тот мягко рассеивался в дыму, лишь обозначая лица драконов. Гилтиаса, сидящего на полу, было видно лучше, чем Метель, расположившуюся на диване. Момент недолгого спокойствия не нарушался даже словами, но...       - Отходчивый ты, - драконица отмахнулась от дымовой струи, которую Гилтиас выдохнул в ее сторону.       - Что, считаешь, много вторых шансов надавал за эту неделю?       - Но третьих шансов не оставил никому.       - Отходчивый...       - ...но импульсивный!       - Но отходчивый! Сама сказала, - Гилтиас погрозил советнице кальянной трубкой. - Если не буду давать шанса исправиться оступившимся, кто тогда увидит во мне справедливого повелителя и пойдет за мной?       - Все еще хочешь быть справедливым и добрым?       - Только к тем, кто под моим правлением.       - Других на Ксентароне и не осталось.       - Я...       - Нет, не ты. Уничтожены только те, кто категорически отказался жить под твоим флагом и тут же наточил против тебя оружие.       - Уничтожены сразу и подчистую.       - Что я слышу? Обвинение?       - Мы могли...       - Нет, - Метель наклонилась к нему ближе. - С теми, кто отказался нас даже выслушать и сразу первым поднял оружие, мы бы не смогли договориться и сделали, что должно. Остальные поступили мудрее и ушли сами.       Гилтиас устало закрыл глаза и отклонил голову назад, упираясь затылком в колени драконицы. Вслепую вдохнул дым и рвано его выпустил, складывая драконьей магией из дыма причудливую фигуру. Над ней рукой повела Метель, замораживая всю влагу, от чего фигура осыпалась снежинками на пол. Почувствовав знакомый холод, Владыка утробно засмеялся и, не открывая глаз, со вкусом обхватил губами трубку кальяна, а новую дымную фигуру выдохнул, придавая ей форму заметными движениями языка.       - Не пытайся, я не ведусь на твои провокации, - Метель отсела, лишая его голову опоры.       - Очень жаль, - дракон приоткрыл глаза, щурясь, как довольный кот. - Как думаешь, стоит ли к столу переговоров добавить трубку мира?       - Чтобы все слабаки со психикой, неустойчивой к драконьему разврату, отсеялись на моменте переговоров?       - Конечно! У половины из них нервы ни черта не закаленные, а у других мякиш вместо сердца. Такими легко манипулировать. Если смогу я, смогут и другие, а мне зачем такое?       - "Проверка устойчивостью к естественному поведению Владыки Ксентарона"... Звучит заманчиво и, наверное, имеет место быть. Это у меня и управляющего устойчивость к твоим выходкам повышена, а у них, особенно новоприбывших, нет.       - Улавливаешь мысль, - Гилтиас сцепил руки в замок на диване и уложил на них голову. - Им со мной работать, а если не смогут сохранить рабочий настрой в присутствии, ну подумаешь, всего лишь самого сексуального дракона в радиусе нескольких миль... Ай!       Метель наоборот опустила ноги на пол и легонько пнула Его Величество под пятую точку.       - Помню я, помню! Не зазнаюсь, - примирительно поднял руки Гилтиас. - Просто говорю правду.       Следующим утром маги доложили об окончании работ над порталами.       - Наконец, - Владыка мрачно сверкнул глазами. - Метель, вели собирать послов...       - Один небольшой нюанс, Ваше величество, - перебил черный маг, глянув на советницу и вспомнив что-то.       Гилтиас зашипел сквозь зубы от такой наглости, но ничего не сказал. Сочтя молчание разрешением говорить, маг продолжил.       - В Зале Перехода ведется уборка. Остатки прошлых событий в морозе прекрасно сохранились, будто вчера все было. Обломки телег вычистили, мертвых эльфов доставим в один из грядущих визитов на их бывшую родину. Что делать со снегом и холодом?       - Он не исчез после побега оттуда моей советницы? - дракон заинтригованно подался вперед.       - Нет.       - Хочу это видеть! - протянул Владыка и легко встал, подавая руку Метели. - Составишь компанию?       С обычным нечитаемым выражением лица драконица перевела взгляд с руки на лицо и самостоятельно спустилась к магу.       Несмотря на недовольство медленной работой, Гилтиас был восхищен ею. Портал больше не был привязан ни к каким башням и являл собой самостоятельную арку, наглухо вплавленную магией в скалу. Без знания нужных заклинаний нельзя ни войти, ни выйти, а расположение в каньоне не дает возможности путешествий большими группами. Это затруднит возможный военный поход Ксентарону, но и не даст Энии отправить к ним армию. Куда выведет вторая арка по ту сторону Зала, оставалось интригой.       - Запишите для меня слова заклинания со всеми нюансами, чтобы я мог самостоятельно совершать переход при надобности - распорядился Гилтиас, когда арка заполнилась волнами неестественного света.       В Зале Перехода, где оба дракона не были ни разу с самой первой встречи, Метель затихла еще сильнее, на что Владыка обратил внимание, но смолчал, не желая нервировать ее. Сильнее интересовал снег, который не таял и продолжал клубиться поземкой вокруг даже при многолетнем отсутствии хозяйки. Дорогу от арки до арки расчистили, осветили факелами с магическим пламенем, убрали все разрушительные следы пребывания ледяного чудовища. Кроме снега и сильного мороза. Стало зябко даже Гилтиасу, который сам не обратил внимания, как начал ежиться и пожимать плечами.       - Можешь с этим что-нибудь сделать? - повелитель обернулся к драконице.       - Даже если бы могла - не стала бы.       - Почему? - дракон нахмурился.       - Если бы твой огонь охватил собой какое-то пространство и остался там сам по себе, внушая страх прохожим, стал бы ты от него избавляться? - спросила Метель, смотря на придорожный факел и ведя рукой около пламени. - Думаю, не стал бы. Это же естественная демонстрация твоей силы.       - Верно... Значит, мы оставляем все, как есть? Гости из Энии будут впечатлены.       - Мы? Здесь только я могу все оставить или убрать. Ты помрешь быстрее, чем растопишь мой лед.       Первые послы Ксентарона отправились в гости через неделю. Напутствовал Господин просьбой передать от него поздравление магам Энии, которым больше не придется мучиться с поддержкой нестабильных порталов для послов и отдельно Ботар-эля.       - Этот дар передайте славному лучнику, - он небрежно отдал квадратную невысокую коробку, - и напомните, что Ксентарон всегда готов предоставить ему отдых. Так же, если жители, а то и правители Энии пожелают прийти к нам, они вольны это делать в любой момент. Наши порталы открыты.       По велению Владыки арка перехода между мирами охранялась двумя стражниками и одним магом. Была заключена договоренность с магами Энии, что со своей стороны они обеспечат равноценную охрану. Несколько стражников находились в самом Зале Перехода, и им не завидовал никто. Холодно, темно и безнадежно, но надобность пребывания там им разъяснила сама Метель, принявшая в Зале свой настоящий облик и показавшая, на что в таком пространстве способны твари из Междумирья. Стражники не успеют сделать ничего, но хотя бы предупредят внешнюю охрану порталов, если в Зал проникнет нечто.       К вящему сожалению обоих драконов Ботар-эль не спешил с визитом. В большинстве случаев это бывало из-за большой загрузки работой и значило, что он вернется к ним в край заезженный и уставший. Обычно такое предзнаменовало его присутствие в башне надолго.       Множество энийцев жаждало попасть на гостеприимный Ксентарон, но пока что проход для простых любопытствующих жителей был ограничен. Не все связи с сильными мира того налажены. Вдруг властелин какого-либо небольшого королевства будет против. Сначала Гилтиас желал познакомиться с ними всеми, поэтому первыми официальными делегациями от Энии стали правители королевств в сопровождении свиты и с дарами, какие они считали достойными Властелина Ксентарона. Для кого-то вершиной возможностей был богатый урожай или иное продовольствие. К таким вещам Владыка относился с пониманием, почтительно благодарил и передавал в распоряжение управляющего.       Дар некого болотистого королевства покорил дракона и не оставил равнодушной советницу. По взмаху руки мужчины, назвавшегося принцем, в чертог Повелителя ввели двух черных гончих, которых Метель тут же назвала адскими. Крупные поджарые псы - по пояс Гилтиасу - с острыми ушами и в профиль прямоугольными мордами. Под лощеными шкурами играют мышцы, а глаза не просто разумные - в них видится ясный собачий ум. Но то не все достоинства псов, по словам дарителя. После произнесенного на неизвестном языке слова гончие начали ломано изгибаться, проходя через метаморфозы. Их не скрывали маскировочные чары, было видно все вывороченные конечности и изогнутые кости. Псы не издавали ни звука, пока у подножия тронных ступеней на коленях не оказались по пояс обнаженные молодые люди.       - Оборотни? Любопытный дар, - Владыка задумчиво почесал подбородок. - Вы подчиняете их колдовством? Если мне не изменяет память, их волю очень сложно покорить...       - В том и дело, это не оборотни. Их маскировка - облик людей. В сути, они остаются послушными псами.       - Где гарантия, что будут послушны мне?       - О, это всего лишь щенки.       - Всего лишь? - Гилтиас оценивающе прищурился.       - Живут в пять раз дольше обычных псов. Сейчас им всего по семь месяцев. Нет привязанностей, кроме как друг к другу. Щенята - близнецы. Дарую вам их и временно оставляю псаря, наблюдавшего за ними до сего момента. Надеюсь, совместно вы сможете воспитать четверолапых палачей, послушных лишь вам.       - Палачей? - со вкусом протянула Метель.       - Надеюсь, ты сейчас облизываешься на перспективу их использования, а не на соблазнительные торсы человеческих обликов? - шепотом уточнил дракон.       - Конечно же на первое. За кого вы меня принимаете Ваше Величество?       - Премного благодарю за такой щедрый дар! - Гилтиас повернулся обратно к принцу. - Надеюсь, он послужит залогом плодотворных отношений.

***

      Как бы ни желал, Владыка не смог выделить ни минуты, чтобы изучить псов уже в собственном дворе. Налаживание мостов с Энией и поддержание внутренних связей на Ксентароне забирало все время и высасывало силы. Старые методы их восстановления не помогали, а на эксперименты с поиском новых не хватало времени. Мертвая петля, опутавшая, стреножившая и накинувшаяся на шею.       Засыпал дракон по-прежнему лишь в верхних покоях, но сейчас в полном одиночестве: Метель из-за усталости физически не успевал позвать. Его хватало только на восход по лестнице и открытие двери.       Желанный сон не дарил покоя и отдыха. Из ночи в ночь снился один кошмар: мертвые коридоры и комнаты башни, разбросанные по серой пустыне в плоскости рядом друг с другом. Стены одних этажей продолжались стенами и потолками других. Узнавал все, но не чувствовал себя хозяином хорошо изученной каменной кладки.       Цель одна - выбраться. Идти туда, где светит солнце, и под ним ждет кто-то, способный вывести из лабиринта. Он или она точно знает, где выход из лабиринта. Не может не знать!       Сверху пробивались лучи света сквозь пыльно-розовые тучи, не вызывавшие ничего, кроме первобытного ужаса. Ни разу Гилтиас не достигал выхода и понятия не имел, где тот находится. На условном среднем этаже башни всегда сдавали нервы, тучи падали на голову, стены сдвигались, воздух душил. Крик запутавшегося дракона тонул в тумане и был слышен только ему самому. Мольбы о помощи терялись в закольцованных коридорах.       Ждал тяжелого пробуждения, не дыша и не шевелясь. Беспомощно лежал на полу, закрывал голову руками и молил... да хоть кого-нибудь! о помощи... Чтобы кто-то поднял, взял за руку, отвел к солнцу. Это ведь так мало!       Очередной беспросветной ночью его собственные руки от волос отняла до боли знакомая ладонь. Полный тревоги сумрак рассеялся, являя спасителя. На Гилтиаса бесконечно грустно смотрела рыжеволосая девушка в легких золотых одеждах, едва различимых вне поля зрения. Когда она через силу улыбнулась ему, дракона пронзило горем. Он почти знал девушку, почти понимал, почему так скучает. Он не думал, что все еще способен испытывать такое. Прыжком рванулся к незнакомке, в мольбе протягивая руки. Грудь сдавило страшной тоской по невосполнимой утрате, снова спирая дыхание. Поджав дрожащие губы, девушка покачала головой и отвернулась к яркому свету лицом. Вслепую нашла его руку и сжала так, что у Гилтиаса брызнули слезы из глаз.       Пробуждение от вязкого кошмара впервые стало резким и ослепляющим. Сон после себя не оставил ничего - только отголосок чужой боли и чужие слезы на щеках.       Пытаться докричаться до Такхизис даже не стал, несмотря на вернувшееся ощущение черной дыры вместо сердца.