Черный трон

      По прошествии нескольких месяцев Эния была готова к масштабным переговорам. Страна эльфов полнилась слухами о соседском мире, полностью открывшем заново порталы. Сил выслушивать это еще хоть сколько-то у Алатиэли не осталось, поэтому, приняв последнюю вернувшуюся делегацию, эльфийская королева отдала приказ снаряжать собственную.       Что бы ни сообщали другие главы земель, она упорно не верила в падение Гилтиаса туда, где во тьме прозябал когда-то Деймос. Власть - ответственность. Огромная и часто неподъемная. Золотой дракон мог очерстветь, мог измениться, все в конце концов меняются (она сама давно не та авантюристка)... Но не пасть, нет! Королева отказывалась даже попытаться вообразить давно знакомого ей юношу с повадками и взглядами Деймоса. Воспоминания о темном эльфе так и не стали светлее по прошествии лет и всего, что она видела лично еще при жизни прошлого Владыки Ксентарона.       Гилтиас - захватчик, убийца и холодный расчетливый эгоист? Быть такого не может!       Они не виделись много лет, но полет по ночному небу на теплой золотой спине так и не забылся. Были другие воспоминания, но меркли перед живыми искрами золотых глаз, перед мощью крыльев и жаром в глубине. Восхищение - меньшее, что вызывал в ней молодой, но мудрый ящер. Как пережить новую личную встречу и после продолжать спокойно смотреть мужу в глаза, Алатиэли еще предстояло придумать. Тогда дракон в шутку хохотал, что ему нравятся рыженькие. Принцесса восприняла все правильно - шуткой. Подтверждение наигранности флирта она застала тогда же после битвы: в укромном месте обнимались два дракона. Уничтоженный гибелью семьи, Гилтиас держался, за миниатюрную девушку с еле угадывающейся под пылью рыжиной волос, как за тростинку. Цеплялся в полном отчаянии, прятал лицо на ее плече, а его плечи судорожно дергались от сдавленных рыданий. Кем бы ни была та уставшая красавица - тогда она заменяла Гилтиасу семью, свет солнца и весь остальной мир.       С тех пор Алатиэль повидала многое и начала разбираться в том, в чем не хотелось бы. Слухи слухами, но строятся же они на каких-то фактах. Вполне может быть, что шутка про рыженьких не была шуткой, и его интерес коснется самой королевы.       Если он предложит закрепить новый союз в постели...       Она не будет против. Наверное.       Саму возможность предложения эльфийка не отрицала. Непристойных сплетен о золотом драконе бродило больше всего.       В делегации с королевой отправился статный и молчаливый Ботар-эль. Слишком молчаливый. Она ожидала от опытного "переговорщика" советов по ведению общения с ксентаронцами, но эльф замкнулся в себе и не произнес ни слова до перехода между мирами.       С той стороны встретили скромно: два стражника и блондинка в белом платье.       О советнице золотого дракона Алатиэль была наслышана от лучника, но не могла себе вообразить ледяную драконицу настолько молодой девушкой. Та вежливо, но равнодушно кивнула всем и обратилась к Ботар-элю так, будто их разговор был прерван минуту назад. Эльфийскую королеву кольнуло безразличие к ее персоне. Наивная, целую секунду надеялась на женскую солидарность и возможность разузнать о Гилтиасе заранее, чтобы предположить примерную канву разговора. Пусть в грядущем общении эльфийка хотела бы полагаться на старое знакомство, но вокруг все вопило о страшной ошибочности ее устаревших суждений.       Метель - главная и единственная советница, приближенная Гилтиаса. Насколько близко - королева не уточняла, но даже этот факт намекал на сильнейшие изменения морали дракона. На флагштоках столицы и стенах башни черные знамена со странного вида драконом. Цвет его чешуи едва ли напоминал золотой.       - Прошу, Ваше величество, - впервые обратилась к ней Метель, и Алатиэль вздрогнула даже не от неожиданности, а от неуместной мягкости ее голоса. Судя по тону, это не интонация, а обычный голос. - Ожидайте, пожалуйста, здесь, пока Гилтиас подойдет, - кроме мягкости присутствовала почти незаметная хитринка.       Королеву Энии оставили в одиночестве созерцать картины на стенах приемной. Даже Ботар-эль куда-то делся, едва переступил порог башни. Мимо разве что ходили слуги, накрывающие столик с закусками.       - Приветствую на Ксентароне, принцесса, - прозвучал от двери знакомый, но удивительно низкий голос. Появление Владыки подчеркнуло шуршание длинного плаща. - Нет, уже не принцесса разумеется... - глаза Гилтиаса лихорадочно забегали по лицу и медным волосам эльфийки. Смотрел он безумно, словно пытался в ней узнать кого-то. Что бы это ни было, дракон тряхнул головой и быстро принял в меру заинтересованный вид. - Вы королева почти с тех самых пор, как состоялось наше знакомство. Присаживайтесь, все же дорога к нам лежит не по прогулочным садам.       Двое повелителей расположились в креслах друг напротив друга. Гилтиас не торопился снова говорить, но и не сводил прожигающего взгляда с эльфийки. Изучал ее, хмурился, отмахивался от чего-то, словно убеждал себя в том, кого видит. Лишь едва он вальяжно замер, поигрывая бокалом вина в пальцах и медленно теребя ткань плаща, перекинутого через колено, Алатиэль решилась напомнить цель своего визита.       Деловая часть разговора вышла до смешного притянутой за уши. Судя по насмешке в янтарных глазах, дракон считал эти уши эльфийскими.       Янтарный взгляд... Застывшее пламя, упокоившаяся страсть.       С трудом Алатиэль предлагала или отвергала варианты сотрудничества непосредственно с Энией. Сложно, очень сложно говорить и думать о делах под пристальным взглядом (этот ящер вообще моргает?!) и задаваться вопросом, действительно ли перед ней другое создание со внешностью старого знакомого? Гилтиас ни разу не повел себя, как прежде. Сидел в одной позе, подобно замороженному Метелью изваянию. Если шевелился, то выверено, безупречно контролируя каждый мускул. Перед эльфийкой сидел иной дракон, которого она совершенно не знала и инстинктивно начинала бояться. Из драконьего рода ей был известен только Скай, оказавшийся марионеткой в чужих когтях, и ближе тому, кто сидел перед королевой, было его поведение. За исключением извращенной кендерской хитрости. Гилтиас заметно метил выше предшественников и имел все шансы лично стать кукловодом.       - Довольно о торговых путях, - Владыка легко отставил бокал и подался вперед, смотря поверх пальцев, едва соприкасающихся подушечками. - Я вижу, вы хотите о чем-то спросить и уже давно. Примерно... - он наигранно задумался, - с того момента, как я сел напротив. Что же это за вопрос?       - Я... - Алатиэль в миг растеряла уверенность. Тактично ли начинать разговор о падении дракона? Достаточно ли хорошими старыми знакомыми они могут назвать друг друга? - Я не верила рассказам других послов о том, как здесь все изменилось.       - Здесь? Моя дорогая королева, вы не интересовались этим "здесь" ровно ни секунды. Бегло осматривались, да, но без особой заинтересованности.       - Здесь - я имела в виду...       - Меня.       - Да, - твердо ответила эльфийка, дернув плечом.       - Так в чем заключается вопрос? Я знаю, он был.       - Гилтиас, ответь, пожалуйста, ты ведь не пошел путем Деймоса? Не обратился во тьму?       - Тот, кто идет путем того дурака - не лучше него. Он даже не добровольно это сделал! Всего лишь выступил марионеткой в чужих руках. Я же выбор сделал сам, - дракон опасно улыбнулся, показав самые кончики заострившихся клыков.       Алатиэль вздрогнула. Словно мысли ее прочитал...       - Значит, не отрицаешь причастность к темным силам?       - В чем смысл допытываться, если ты сама поняла все с начала? Хочешь подтверждения или опровержения?       - Это не может быть правдой...       - Я в любом случае совру. Не важно, сказав "да" или "нет", - Гилтиас презрительно фыркнул, обхватывая подлокотники так, чтобы пальцы забрали на себя все внимание. - Скажи мне, чем плохо для моего мира и твоего простое изменение моих взглядов на жизнь? Не думаю, что происходящее в моей голове будет как-то затрагивать тех, кого не должно. Если подумать, то никому это не может мешать, только мне, а я уж справлюсь.       - Деймос тоже действовал во благо ксентаронцев, и чем это благо обернулось для нас? Годами восстановления как каменных стен, так и магических!       - Твое счастье, что я магией не балуюсь.       - Не увиливай, пожалуйста.       Янтарные глаза сощурились, следя за изменениями в лице эльфийки.       Янтарные...       - Если тебе будет спокойнее, могу принести клятву в том, что не наврежу Энии, даже если под угрозой вымирания окажется мой мир.       "Его мир". Вот вам яркий пример дракона-собственнника. Гилтиасу, судя по недовольству на лице, начало надоедать, и он встал, медленно, с напряжением в мышцах, прохаживаясь вокруг эльфийки. Он никогда не напоминал хищника перед прыжком... У Алатиэли было одно желание - отодвинуться подальше, раз убежать не представлялось возможным.       - Я не знаю даже, что меня беспокоит больше: мнимая угроза со стороны Ксентарона опять или твое падение во тьму, - выдавила она, стараясь сохранять ровный тон.       - Падение? - Гилтиас замер спиной к королеве. - Красивое слово. Я знаю, в каких случаях его используют, - он медленно развернулся в полоборота. - Когда пытаются красиво обозвать уход от хороших принципов и повиновения самоотверженности. Не мой случай. От света и добра, если угодно, я ушел сам. Да, мне показали, как это сделать, но выбор был моим и только моим. Не было сил оставаться золотой тряпкой, которая в любой подходящей ситуации затычка всему, а еще при случае жизнь отдаст. Удобно же?       - На золотого себя совсем не похож... - Алатиэль встала рядом, напряженно его разглядывая и отгоняя мысль, что вообще-то начинает любоваться резко очерченными скулами. - Что же, совсем не жалеешь? Не хочешь назад?       - Куда назад? - Владыка полностью развернулся, оказавшись непозволительно близко, по мнению замужней королевы.       - Я помню неусидчивого и пылкого...       - Это не определяло меня как представителя добра, - Гилтиас устало отклонил голову, взглядом вопрошая потолок, за что ему этот допрос.       Сильнее обнажилась шея дракона, до этого скованная жестким воротником черно-красного жилета. Случайно. Все жесты и движения обыденны и не имеют подтекста. Легкий разврат с королевой Энии не входил в планы. Ей было невдомек, зато помнились слухи о развратности Гилтиаса, и одно с другим она сумела сложить.       - Я словно вчера помню ночной полет до поля битвы. Тогда, несколько лет назад. Было тихо, только ветер свистел и ты вроде как смеялся. И было жарко.       - Полет я вам не организую, - дракон развернулся на пятках и даже не посмотрел на ничуть не уязвленную очередным безразличием Алатиэль. - В моем расписании сейчас приемные часы, а вы особенный наш гость, поэтому я должен уделять вам куда больше времени, приглашаю в тронный зал, верные мои вассалы как раз прибыли. Долго мы с ними не провозимся. Будет громко, невесело и холодно, - дракон откинул назад темный плащ, спадающий с плеч и в три четких шага покинул приемную.       Эльфийка растерянно разглядывала его, искала остатки знакомого. Не нашла. После обещания холода от некогда самого теплого существа во всей вселенной стало жутко, будто он ведет ее не на разговоры, а на пытки.

***

      Ботар-эль, все это врем занятый спаррингом на мечах с Метелью, по его окончанию закатывал глаза и с усилием молчал, шумно выпуская воздух сквозь зубы.       Намеки Гилтиаса, омерзение Метели, игры эти двоих друг с другом. Игры с ним...       Надоело.       Он воин и он ненавидит ведение переговоров, пустую болтовню и достижение соглашений. Не умаляет надобности таких действий, но пусть этим искусством занимаются обученные ему, а не оживший герой легенд, водивший знакомство с нынешним повелителем Ксентарона. Послал бы эту обязанность куда подальше вместе с самими драконами. Они оба - ему заклятые враги. Даже Гилтиас, беспардонно пользующийся им. Он устал, устал!       Ничего, Алатиэль наверняка прониклась ядовитостью Гилтиаса и передумала насчет любых отношений с Ксентароном. Поддержка королевы, которой наверняка нелегко, в приоритете, чем бы приватный разговор ни кончился. Расспросит о нем спустя время.       - Вот и все в сборе, - Владыка проводил взглядом вставшую чуть позади него драконицу, а краем глаза заметил мелькнувшие у дальнего края стола зеленые перья стрел в колчане.       Перед ним собрались вассалы, смотрящие на трон со всеми эмоциями, какие только возможны. В большинстве своем - хмуро. Сидящих за большим столом объединяет общее прошлое. Здесь начавшие процветать темные эльфы, зажившие в ногу с веяниями столицы племена дикарей, гномы и простые люди. Помнят еще властвование Деймоса, косо смотрят, сравнивают. Иные оценивают опасность дракона из-за воспоминаний об общих битвах с золотой стаей бок о бок. Друг с другом переглядываются, шепчутся.       Гилтиас же скучающе болтал вино в бокале и слушал тихие разговоры. От чуткого драконьего слуха при желании не могло скрыться ничего.       - Довольно, - он резко встал, опираясь о столешницу. - Торговые вопросы решены. Остальное разберете без моего присутствия. Но знаете, что волнует меня? - дракон медленно повернул голову, смотря в глаза каждому. - Что наши ближайшие и добрые соседи боятся нападения. Боятся, что я уподоблюсь Деймосу и пойду сокрушать миры, лишь бы создать удобства себе, - Гилтиас присел на стол, насмешливо смотря на Алатиэль, почетно занимавшую кресло по левую руку от него. - Безусловно я пекусь о благе Ксентарона и сделаю все, что угодно, лишь бы эти блага были у моего мира.       - Значит, не исключаете возможность нападения? - подал голос Ботар-эль.       - Если будет нужно.       С шумом открылась створка входной двери, впуская опоздавшего начальника стражи.       - Ваше величество! - он поспешил к отведенному ему месту. - Прошу прощ... - острие королевского меча остановилось в дюйме от его шеи и проскользило выше, задевая подбородок.       - Сядь и помалкивай, иначе... - прошипел дракон, сильнее надавливая острием.       Стражник натянуто улыбнулся.       - Конечно-конечно...       - Если будет нужно, мой дорогой герой Энии, - повторил Гилтиас и развернулся, убирая меч в ножны и криво улыбаясь Ботар-элю.       - У Ксентарона нет армии, а стража рассредоточена по планете так, что ни на это звание не годится, ни своих обязанностей выполнить не может.       - Солдаты найдутся, не беспокойтесь об этом.       - Хорошего командира у них все равно нет.       Гилтиас коротко переглянулся с Метелью, кивнувшей ему и улыбнувшейся так коротко и метко, что у дракона внутри все на минуту свело, а сердце пропустило два удара. Только сейчас полностью понял, что такое - быть с ней по одну сторону, иметь тайны и общие планы.       - Это я оставляю для приватного разговора, - тихо проговорил дракон, смотря в глаза лучнику.       Даже если тот не расслышал, то по взгляду прекрасно понял, что его ждет и внутренне взвыл. Ему это все перестало нравиться, но до сих пор было лучше приложения старых навыков в Энии.       Минуту Гилтиас стоял, напряженно опираясь о стол и насмешливо разглядывая собравшихся с полным пониманием, что хозяин положения, трона, башни, города и всей планеты - он. Сев на место, Владыка притянул разложенные перед ним листы с подписями каждого присутствующего и взялся за переписывание содержимого на один, чтобы закрепить своей печатью. С каждым были заключены те или иные договоренности, вступающие в силу прямо сейчас. Фоном нарастал гул обсуждений. Хотелось бы верить, что по делу, а не лишние сплетни.       Скрепив бумаги и поставив в мягкий сургуч личную печать, Гилтиас неторопливо сложил ноги на стол и громко объявил:       - Господа, есть предложение закрепить союз, от которого нельзя отказаться!       Мгновенная тишина, как после разрыва огненного шара. Больше десятка шокированных лиц. Каждый успел вообразить в меру королевской испорченности, что их ждет.       - Выпьем! - Гилтиас махнул рукой, повелевая вносить напитки и закуски.       Над столом как по водной глади заксользили тихие и не очень возгласы: "Пронесло!", "Фух!", "Слава Деве Нариэль...".       Метель, посмеиваясь облокотилась о спинку его кресла и зашептала над ухом Владыки:       - Если Ботар-эль не сломается после вашего приватного сегодня, то я сдаюсь.       Ощутив холодное дыхание, Гилтиас покрылся мурашками, прикрыл глаза и кивнул советнице.       - Буду стараться...

***

      Ботар-эль снова очнулся в одной рубашке и портах на проклятом ложе в подземелье.       - Опять?!       - Хотел проверить, насколько вы нам доверяете, - прошелестел из темноты ответ Гилтиаса.       - Нинасколько. Этот инцидент ставит жирное окончание моему доверию. Вы ведь могли обыкновенно сказать, что задумали. Попросить сюда прийти!       Смех ящера донесся с противоположной стороны.       - Чтобы я делился задуманным? Не дождетесь. Просить же вас бесполезно - откажетесь. Вы, мой дорогой, не умеете скрывать раздражение и усталость. Полагаю, я должен сожалеть, что стал одной из причин...       Прогнулась перина слева от эльфа, и он увидел тяжелый чешуйчатый хвост медленно ложащийся на его колени. Отсветы канделябров играли красновато-медными бликами на чешуе. Перемена золота на темную медь вгоняла в ступор, но Ботар-эль не желал думать ни о чем кроме того, как это красиво.       - Алатиэль поднимала вопрос твоего перехода во тьму? - спросил эльф, следя за соскальзывающим с колен хвостом.       - Да, - дракон, как живое воплощение вулканической лавы, растекся по черной простыни. Умудрился лечь аккурат вдоль подушек, создавая собой соблазнительную картину самого смелого художника. Наготу подчеркивала медная чешуя, то скрывающаяся тенью, то мерцающая от огня. Узор менялся, переливался по коже, манил вести пальцами следом. - Дать ответ и тебе? - он выполз на более освещенную часть ложа, глядя снизу вверх.       Эль точно не так ожидал увидеть Владыку в таком положении. Больше того: он не был уверен, что вообще этого хотел. Нетерпеливые движения хвоста и шумное дыхание - дракон возбужден, но в ином смысле. Подтянувшись на руках ближе к жертве, хищный змей облизнулся и ухватил зубами ворот рубашки.       Зубы, раздвоенный язык и горячее тело мелькали в колыханиях света. Черные рога сливались с темнотой под потолком, непослушные волосы, подхваченные клубящейся тьмой, завораживали. Коснуться бы их... Эль протянул руку, но был остановлен пока мягким укусом на запястье.       - Тебе же нравится все, - Гилтиас резко дернул безвольного эльфа на себя, а сам отполз ему за спину, обнимая хвостом. - Сам говорил, что в Энии отказываешься от удовольствий, загружаешься работой, специально забываешь, что можно жить не только исключительно для других. Там твой старый мир и напоминания о старой жизни. От тебя ждут великих дел и, не получая их, разочаровываются в герое из легенд. Здесь нет ничего из этого.       - Моя сестра сбежала сюда...       - Это было давно.       - Помнишь ее?       - Лучше, чем хотелось бы. Милая была девочка. Характером в тебя.       - Как ты живешь, помня все? - Эль положил голову ему на плечо и замученно вздохнул.       - Раньше жил, чувствуя ответственность за каждый чих тех, кого не знаю. Воспитание сказывалось и долго не давало свободы. На стороне условного добра от меня ждали исправления чужих ошибок, помощи незнакомцам и поддержки тех мыслей, с которыми я мог быть не согласен. Мне же просто хотелось жить после Долгой ночи. Не караулить ничей сон, потому что так боги велели, не отвечать за сохранность двух миров, потому что так волшебное зеркало показало. Просто жить, любить...       - Мог бы не уходить от света.       Спину Эля обдал жар открытого пламени, шею обхватила одна когтистая ладонь, а в область сердца впились когти второй.       - Если подумать, - опаляя дыханием зашептал змей ему в шею. - Что дал мне свет, кроме боли, отчаяния и желания немедленно перестать существовать здесь и сейчас?       - Друзей? - выдавил эльф, начиная уплывать от такого обращения с собой.       - Которые предпочитали мне кого угодно, оставляя в тени одного, - Гилтиас очертил челюсть и щеку эльфа когтем и закопался рукой в бессовестно светлые растрепанные волосы.       - Я так не делал.       - А ты мне и не был другом, - дракон позволил Элю опуститься себе на колени.       Когтей с его груди он не убрал. Наоборот - вонзил глубже и осторожно царапнул ребра. От боли до ужаса праведный эльф стонал в его лапах впервые. Под пальцами панически колотилось сердце. Неужели у Гилтиаса получилось довести жертву до того же состояния, в каком здесь же был он сам несколько лет назад в лапах своей Госпожи? Самодовольно усмехается и глубоко целует, почти с начала раздирая зубами нижнюю губу непорочного эльфийского создания. Глядя сверху вниз, без сомнения, Темный Господин ощущал клубящуюся вокруг тьму - послушную и легкую -, вдыхал ее и блаженствовал. Слукавил, говоря Алатиэли, что не балуется магией, но и искусство обращения во тьму не было магией полноценно.       - Сейчас я могу заполучить себе кого и что пожелаю. Хочешь быть хозяином сам себе? Все так же служить при дворе, но при моем. Поверь, я не худший вариант из тех, с кем ты сталкивался. Уж точно лучше Алатиэли, которая только и умеет тратить твой талант воина на разговоры. Пусть они и приносят нам обоюдное удовольствие, проще тебе быть здесь и заниматься подготовкой наших воинов, коль она тебя так расстраивает. Согласен?       - Да... - прошептал Ботар-эль и потерял сознание.

***

      Повторять один в один собственный темный ритуал Владыка не стал. Ни пробуждения в этом месте, ни себя красивого рядом не стал устраивать Ботар-элю и повелел унести его в спальню.       Запустив руки под подушку, Гилтиас смотрел в темноту, еле освещенную последней догорающей свечой. Силы растратил в ноль, даже подняться и сесть стоило огромных усилий, не то что уйти в личные покои. Одно будет - везде одиноко и топот слуг за стенами не спасет. Вокруг кипит жизнь, суетятся ново назначенные министры, ругается Метель, башня не замолкает ни на секунду, но подобная иллюзия присутствия кого-то неподалеку дыру в груди, оставленную одиночеством, не способна заткнуть.       Еще несколько подушек подтянул к себе и свернулся калачиком на боку, обнимая их. Выть хотелось. Выть и грудную клетку рвать, чтобы собственное сердце угомонить и заставить не болеть.       В полусне (может и целиком во сне), ощутил прикосновения к спине. Не по-дружески нежные. Кто бы его не гладил, он или она имели на это полное право. Приоткрыв глаза и обнаружив, что уснул, Гилтиас попытался рассмотреть женский силуэт подле себя, но темнота была кромешной, и драконье зрение не помогало. Сонное воображение услужливо нарисовало рыжину волос и золото одежд.       Только провалившись в спокойный сон остаток бодрствующего сознания осенило покалыванием холода от чужих ладоней.