Мелангория

      Никто бы не догадался, что этот ласковый солнечный день закончится грозой. Да и не было никогда такого, чтобы праздник Огня залил дождь.       Нежный ветерок доносил аромат распустившихся золотистых лилий. В монотонный гул шмелей вплеталась негромкая музыка — это готовились к выступлению артисты и бродячие музыканты. Они всегда появлялись в этот день в ожидании щедрого угощения. И их надежды всегда сбывались.       Вифалька словно плыла по траве в новом ярко-желтом платье. Она распустила волосы и вплела в них алые дикие маки. С травы на ее одежду скатывались капельки росы. Подол становился все тяжелее и начинал липнуть к ногам. Но это ничуть девушку не тревожило. Неважно, как она выглядит. Для всех она останется Вифалькой Вуарон, дочерью Хэйронигаве.       В роще уже собрались селяне. На полянке начали показывать свое умение фокусники. Но это было еще не представление, а подготовка к нему.       Поодаль, смеясь и перешептываясь, стояли девушки. Юноши развешивали у деревьев гамаки, чтобы старушки тоже могли полюбоваться танцами. Замужние женщины неторопливо и чинно накрывали на стол. От изобилия угощений глаза разбегались. Все ребятишки играли неподалеку, но их взгляды постоянно останавливались на всевозможных сластях.       Праздник огня был очень древним и возник из старинной красивой легенды о боге Солнца.       Давным-давно, здесь, на этом огромном плато, жил Хэйронигаве —величайший из богов. Он сотворил этот мир и бережно хранил его от злых опасных тварей. Люди почитали своего творца, но однажды тот человек, которому бог больше всего доверял, предал и опорочил его. Как ни странно, люди поверили предателю.       И тогда, чтобы показать свою искренность, Хэйронигаве разрубил свое сердце на две части. И одна половина его сердца стала Солнцем, а другая — Мелангорией, ослепительной звездой удачи, которую могут видеть только Поющие. Обе половинки поднялись в небо, и до сих пор они свидетельствуют о любви Хэйронигаве к людям. Сам бог не умер, но начал существовать в мире ином, вместе с Поющими Душами.       Это плато назвали «Солнечным», в память о левой части сердца. И существовали легенды, что где-то, за горами, есть Мелангория — счастливая необыкновенная страна. Ее не раз пытались отыскать, но безуспешно.       Праздник огня родился из очень печального события — оплакивания людьми Хэйронигаве и его сожжения на погребальном костре. Со временем, однако, все начало забываться, и в результате обряд был заменен играми. Теперь это был один из тех праздников, на котором можно отдаться безумному веселью и забыть о приличиях.       Вифалька танцевала весь день. Она была словно в чаду. Один парень шепнул ей, что она похожа на ведьму. И это был комплимент. Она действительно была на нее похожа. Высокая, черноволосая, с яркими, словно мякоть вишни, губами и глазами цвета глубины горных озер.       Весь праздник девушка ждала только одного — завершения. Ей нравилось слушать музыкантов, она бросала артистам цветы, вынимаемые из своих волос.       Но последнее и в самом деле было необыкновенным зрелищем. Посреди рощи разжигали огромный костер, и, когда пламя вилось уже не так высоко, девушки начинали игру. Они перепрыгивали через огонь и начинали бежать. Тот парень, который девушку догонял, становился ее мужем. Без всяких долгих обрядов, препирательств, запретов...       И никто не мог браку препятствовать, даже Старейшина. Потому, что это было соединением сердца Хэйронигаве. И хоть теперь мало кто помнил о боге, такие традиции почитались свято.       Многие влюбленные пользовались этим днем, чтобы соединить свои судьбы. И костер имел среди молодежи особое название — Огонь Любви.       Вифалька с завистью смотрела, как прыгали ее подруги. В прошлый раз она так и не решилась на этот шаг, а после жалела. Девушка прожила год в одиночестве, и ее уверенность крепла с каждым днем. Сегодня она тоже подошла к костру.       Погода портилась. Небо заволокло тучами, с моря начал дуть ветер. К Солнечному плато приближался ураган, и лишь высокая скала спасала от него священную рощицу.       Прыгать через огонь становилось все опаснее. Пламя металось и сыпало множеством искр. Ветер стал непредсказуем и порывист. Но молодых это только сильнее раззадоривало. Волосы девушек растрепались, щеки порозовели, и им приходилось постоянно придерживать развевающиеся юбки.       Наконец, Вифалька дождалась своей очереди. Она разбежалась и легкими скачками понеслась к костру. Краем глаза девушка заметила, что кто-то бросился за ней, и ее сердце бешено заколотилось. Но когда она уже отталкивалась от земли, небо расколола молния.       Девушки с визгом бросились врассыпную, а Вифалька упала ногами прямо в костер. Она была босиком, и ее ступни пронзил жар пылающих углей. Подол платья вспыхнул...       — Горишь! — взвизгнула Майрена, самая маленькая из ее подруг.       Вифалька выкатилась из огня и бросилась к реке, огибающей рощу. Девушка задыхалась от боли. Она прыгнула в холодную воду с обрыва, не боясь утонуть в мечущихся волнах.       Вынырнула девушка не сразу. Она чувствовала, как горят ее ноги, и не могла ими пошевелить. Некоторое время, она даже не сопротивлялась течению. Ее куда-то несла темная бушующая река. Вифалька не пыталась плыть, но река была неглубокой, и ее под водой ударило о дно. Девушка тут же оттолкнулась от него руками и всплыла. По небу пронесся оглушительный раскат грома.       От этого грохота Вифалька наконец-то немного пришла в себя. Выйдя на мелководье, девушка опустилась в воду и оказалась в ней по шею. У нее не осталось никаких сил. Боль не проходила. Она пыталась сдержать рвущиеся из горла рыдания, но слезы все равно потекли по щекам.       Волны били ее по лицу. Вифалька слышала, как ее искали выше по реке. Но ей сейчас никого не хотелось видеть. Праздник был испорчен. Она навсегда запомнит этот позор. И эту боль. И теперь будет ненавидеть праздник, каждый раз вспоминая про этот кошмар.       Она подняла голову вверх, потому что не хотела заплакать. Что-то сверкающее мелькало среди облаков. И очень быстро приближалось к ней. Девушка не успела опомниться, как неожиданно, с криком ярости, в мокрый песок ударилось огромное крылатое существо. Оно забилось, пытаясь погасить тлеющие перепонки крыльев.       Вифалька смотрела на него, забыв о собственной боли. Она никогда не видела никого похожего, но поняла: это — божество. С ослепительными незрячими золотыми глазами, заостренными чертами лица, черными волосами до плеч…       Увидев перепончатые опаленные крылья, она поняла так же, что это злой падший бог.       Крылатый раскрыл широкий, усеянный мелкими острыми зубами в два ряда, как у акулы, рот, и издал громкий дрожащий крик, от которого затряслись камни.       А после он пытался взлететь. Но половины его крыла уже не было, и он в ярости танцевал на берегу, снова и снова ударяясь о землю.       Девушка не могла и дальше сидеть в ледяной воде реки. Ее в очередной раз накрыло волной. Она вздрогнула и встала на колени. Ноги все еще горели, будто в огне. И ходить она не могла. Подобно русалке, Вифалька выползла на берег.       Он обернулся на нее с невыносимой безумной болью в глазах. Они оба, девушка и стикс, были обожженными и мокрыми.       Начинался дождь. Странный незнакомец встал и настороженно приблизился. Он едва мог стоять на тонких ногах. Ведь всегда находился в небе.       — Я хочу тебе помочь, — негромко произнесла Вифалька, — я могу сделать тебе новые крылья. Но я слаба. И ты тоже. Мы много теперь знаем об огне.       Стикс понимал человеческую речь. Он жил очень долго и помнил те времена, когда люди ему поклонялись и воспевали хвалебные песни. Но сам он говорить не хотел и не мог. Раньше. Теперь он не знал как быть. Есть ему не хотелось, но он принюхался к девушке. Та пахла дымом и ароматом лилий. Ему эти запахи показались омерзительными. И он отвернулся.       — Где твой дом? — наконец подыскав нужную фразу, спросил стикс.       — Я покажу! — пытаясь подняться, ответила Вифалька. Но ее ноги не хотели идти. Тогда он нагнулся и поднял ее на руки. Тело у него было мокрое от дождя, горячее. Он пах птицей и грозой, так приятно и необычно...       Вифалька задохнулась от чего-то нового и щемящего. Она обхватила руками его тонкую шею. Ей было страшно, весело и больно. Казалось, что они сейчас взлетят и растворятся в бешеном ливне.

***

      Висячий мост, поросший травами и плющом, скрипел и гнулся под тяжелыми шагами. Хлопал порванный, пыльный серый плащ. Бледное лицо было скрыто капюшоном. Путник не пугался танцующих досок и множества щелей. Он шел над пропастью по старому мосту, как по ровной дороге.       — Гость к нам идет, — выходя из дому, произнес Старейшина. Он тяжело оперся на каменную стену и, щурясь на солнце, вглядывался в темный силуэт.       — Деда, а кто он? — заинтересовался его внучек, рыженький Клион. — Что у него за палочка? Он тоже Старейшина?       — Он — Поющий. Эта трость… — старик не сумел договорить.       — Тот самый?! — задохнувшись от волнения, перебил его мальчик.       — Поющий? — ахнула Тихия. Она проходила мимо, но к разговору прислушивалась внимательно. Это было ее особенностью — узнавать все новости первой. — Чистая душа? Помилуй нас, Хэйронигавэ! Неужели и нас посетил небесный свет!       Она всплеснула руками и пустилась бежать по выложенной красным камнем дорожке, бросив ведра и торопливо подхватив юбку.       — К нам приехал Поющий! — кричала Тихия торжествующе. Из светлых уютных домиков принялись выглядывать любопытные. Первыми на небольшой пыльной площади собрались дети. Недолго посовещавшись, они бросились к мосту.       Странник уже переправился через пропасть, ловко перепрыгивая те доски, которые походили на прогнившие. Он уже понял, что скрываться бесполезно, и откинул капюшон. Камень, вправленный в серебряный обруч на его лбу, был рубином. Это означало, что Поющий — охотник. Были и другие: музыканты, дипломаты, просветители...       Поющие не считались людьми, но их никто не боялся. Они не были похожи на прочую нечисть. Кому они служили — никто не знал и не интересовался. Считалось, что императору. Но в Поющих жили Чистые Души. А они-то всегда по-своему поступали...       Охотник Вальтер был особенным. Поющая Душа родилась вместе с ним, предназначенная изначально для него. Остальные, как правило, соединялись с избранными людьми только после десяти лет от рождения.       Тело слившегося с Душой было красивым. У него были прямые рыжие волосы, алые губы и белая кожа без веснушек. Его глаза могли менять цвет в зависимости от того, какая личность в нем преобладала. У Вальтера глаза были карими. У Поющего — зеленые.       Сейчас главным был Вальтер. Поющий становился активным только при необходимости, когда нужно было воспользоваться Голосом или более простой магической способностью.       Охотник шел, переговариваясь со знакомой Поющей — Хилей. Она находилась сейчас очень далеко, но Вальтер мог позвать ее по связи в любое время.       Трость Поющего повиновалась магии, чувствовала настроение хозяина и даже могла своевольничать, но ее набалдашник к сверхъестественному никак не относился. Он был вырезан из алого камня и напоминал головку дикой кошки. В его сердцевине находилось одно из последних изобретений империи — связочник.       Охотник почему-то беспокоился за Хилей. Какое-то смутное предчувствие сжимало сердце.       — Как там у тебя? — выспрашивал он. — Доехала уже? Никто на тебя не нападал?       — Все в порядке, не волнуйся ты так! Я сумею за себя постоять. Тут город, множество труб. Если бы не Поющая, я бы задохнулась. Но она меня поддерживает. Здесь все умерло, а заводы продолжают работать. Всюду черный дым, мне плохо видно. Я не думала, что загрязнение так распространится. Но я справлюсь. А ты где сейчас?       — В каком-то захудалом селении. Народ тут дикий. Какой-то бородатый старец меня встречать направляется. Тут прячется раненый стикс. Надеюсь, он еще никого не съел.       — Вальтер, не убивай его! Я всегда о таком мечтала! Я даже могу приехать и забрать его!       — Они не живут в неволе. Да и не до этого тебе сейчас будет. Никогда не понимал, как можно использовать твой Голос. Я своим могу только убивать и...       — Подожди. Вальтер, ты слышишь меня? Тут кто-то есть!       — В Ардоре не может быть ничего живого, — попытался успокоить ее Вальтер. Ему не понравился страх, прорезавшийся в голосе товарища. — Это просто ветер. Пакетик шуршит. Но это не монстр. Там даже они не могут жить. Иначе бы нас вместе послали бы...       — Тут нет ветра. Это кто-то живой. Я чувствую его присутствие. Вальтер? Боги, я хочу отсюда выбраться!       — Хил, только не паникуй! Это может быть только бестелесное существо! Сама ведь говоришь, нечем дышать. А призрак только напугает!       — Помогите… Поющая! Пожалуйста! — ее голос дрожал.       Вальтер остановился. Он ничем не мог помочь ей. А она ведь не сумеет защитить себя. Это хрупкая девушка, похожая на фею. Хилей пела. Ее голос был полон неземной гармонии и нежности. Но он дрожал. Все сильнее. Внезапно она громко закричала.       Когда последний отзвук ее стона стих, в небе раздался гулкий вибрирующий звон. У Вальтера от него волосы зашевелились. В синеве мелькнула светлая тень с огромными белоснежными крыльями — Чистая Душа не могла больше находиться на земле. Только что погиб Поющий. Это чувствовали и остальные. С ним тут же начали пытаться связаться знакомые, чтобы узнать, кто погиб, но он слушал лишь тишину. Молчание Хилей. Затем, где-то в Ардоре, кто-то заурчал. Донесся треск, и все звуки прекратились. Тело Хилей перестало существовать.       Вальтер отключил связь и растянул губы в приветственной улыбке. Местные выглядели забавно. Кажется, они услышали часть его разговора, но ничего не поняли. Он не мог угадать, видели ли они Чистую Душу. Эти люди ничего не знали ни о технике, ни о больших городах, ни о способностях Поющих и их предназначении. Даже о том, что их плато принадлежит империи, они не догадывались. И Чистые Души были для них слугами богов. Они смотрели на него с благоговением и ждали, когда же он обратит внимание на них.       — О земля, пути твои все ведут в вечность, — проникновенно изрек охотник. — Люди, живущие на солнечном плато! Вы все подвергаетесь опасности!       Старейшина недоумевающе обернулся к Клиону. Он не понял ничего, но подобострастно выслушал небольшую странную речь. Внук пожал плечами, показывая этим, что изречение и для него звучит загадкой.       — Спойте нам! — умоляюще пропищал чей-то ребенок, хватая Поющего за ногу.       — Как-нибудь в другой раз! — вынужденно продолжая улыбаться и пытаясь отцепить малыша, ответил Вальтер. Увидев множество молящих глаз, он сказал более жестко: — Я не артист! И с гастролями по селениям не разъезжаю.       Люди продолжали смотреть на него, ожидая чуда. Охотник не знал, как с ними себя вести и что делать.       Неожиданно, как свое спасение, он заметил девушку. Та стояла невдалеке. Она смотрела на него настороженно и даже враждебно. Это ярко выделяло ее среди восторженной толпы.        «Неужели я так сразу ее встретил?» — удивился Вальтер. «Она услышала про тебя и пришла, — немного подумав, отвечала Чистая Душа, — но она его не выдаст. Она хочет защитить стикса».        «Ох уж эти дамочки».       Он прошел сквозь толпу, не обращая внимания на частые прикосновения. Эти люди верили, что очистятся, если коснутся Чистой души. Но касались-то они тела. И тому было не очень приятно.       Охотник остановился напротив девушки. Она смотрела на него исподлобья, кусая вишневые губы.       — Может, сразу скажешь, где прячешь крылатую тварь? — напрямик спросил Вальтер. Потеря очередного товарища жгла его сердце. Ему хотелось отомстить всей нечисти, обитающей в Мелангории — огромной империи. И его желание совпадало с приказом Дельвейка — ее императора. Очистить землю от всего греховного. И потом покончить с собой. А остальное ему было безразлично.

***

      В наступившей тишине стало слышно, как тенькает золасочка, путешествуя по виноградным лозам. Впрочем, пушистый зверек вскоре наткнулся на спелые ягоды и надолго замолчал. Где-то неподалеку отчаянно закричала птица тарикс. Ее предсмертный крик прозвучал зловеще, совпав с наползающей тенью от огромной тучи, заслонившей солнце.       Вокруг Поющего собралась целая толпа. Едва ли кто-нибудь из селян понимал, зачем пришел сюда. Но уходить никто не собирался. И напрасно Старейшина пытался пробраться к охотнику — его не замечали. Клион поступил проще деда — он опустился на четвереньки и прополз прямо к пыльным сапогам странника.       Напряжение нарастало. Вальтер в упор смотрел на девушку, ожидая ответа. Но Вифалька не собиралась сдаваться. Она пришла сюда не для того, чтобы выдать крылатого. Ей нужно было взглянуть на Поющего. Вернее, на камень в его обруче. То, что он оказался охотником, ее не удивило. Однако она не думала, что ее так быстро раскроют.       Ей не хотелось хитрить и отпираться, она понимала, что Поющий почует ложь. Сейчас она пребывала в замешательстве и поэтому ничего не отвечала.       Молчание затянулось. Вальтер сдержал зевок и принялся со скуки разглядывать девушку. Лицо ее показалось ему неприятным. Скорее всего, из-за угрюмого взгляда и плотно сжатых губ.       Одета Вифалька была в изношенное и полинявшее темно-синее платье. Несмотря на длину, оно не скрывало ее босых ступней, плотно обмотанных запыленными бинтами.       — Говори все, что знаешь, — угрожающе велел он, вплотную к ней подступая. Девушка отшатнулась и закусила губу, словно могла все выболтать бессознательно.        «Мне нужна твоя помощь! — взмолился Вальтер, обращаясь к Душе. — Очаруй ее! Пусть она все сама расскажет! Я не умею разговаривать с человечеством. К тому же, эта особь к разговору интереса не проявляет. Терпеть таких не могу».        «Я помогаю тебе в сражениях с чудовищами. Потому что мы, Чистые Души, за них в ответе. С людьми сам разбирайся»       Поющая Душа пребывала в мрачном настроении. Обычно она была более сговорчивой.       — Вифалька, — негромко позвал охотник. Девушка вздрогнула и вскинула голову. В ее глазах на мгновение вспыхнул свет. В ней всколыхнулась надежда, что чужеземец поймет ее. Но взгляд охотника был холоден и даже суров.       Да, Вифалька не была похожа на обычную деревенскую девку. Но Вальтер не хотел сближаться с людьми. Это казалось ему ненужным. Он не хотел понимать их горести и принимать их радость. Ничто в этом мире не должно его связывать. И все-таки…       Вальтер снова невольно опустил взгляд на пыльные босые ноги девушки.        «Думаешь, Стикс кусал ее за пятки? — заинтересовалась Поющая Душа. — Ошибаешься. Он выедает внутренности или пьет кровь. Точно сказать не могу. Вкусы у них всех разные. Кстати, ты уверен, что именно он был людоедом? Их тут может быть много»        «Он напал на меня, — уверенно отозвался Вальтер, но тут к нему пришла новая мысль, — хотя он мог просто защищать свою территорию».       — Ты звал меня? — нетерпеливо спросила девушка. — Откуда ты знаешь мое имя? Ах да, ты ведь необычный человек. Я не понимаю, чем могла тебя прогневать.        «Поющий, поговори с ней!» — взмолился охотник. К его удивлению, на этот раз Душа согласилась. Похоже, что-то ее зацепило. Или она почувствовала близость нечисти.       — Эй! Спишь, что ли? — недоверчиво спросила Вифалька. Убежать она не могла. Куда? Домой? Там ее найдут. Оставалось только отвести от себя подозрения. — Ты не болен?       Девушка шагнула ближе и заглянула в лицо охотника. К своему удивлению она заметила, что оно меняется. Черты его становились тоньше и мягче. Бледно-зеленые глаза открылись, заглянув на мгновение ей прямо в душу. Волосы едва заметно начали светиться.       — Прости, я немного устал с дороги, — прозвучал глубокий певучий голос. Люди замерли. Они никогда не слышали подобного. Это можно было сравнить с дивным эхом гор. Этот голос человеку принадлежать не мог.       — Кто ты? — ошеломленно спросила девушка.       — Я — Поющая Душа, верный слуга Хэйронигаве. Я пришел к тебе, Вифалька. Ты ведь дашь мне отдохнуть в своем доме?       — Конечно, — неуверенно отозвалась та. Если бы она отказалась, ее могли сбросить со скалы. Селяне теперь не верили в богов, но их посланцев глубоко почитали.       Девушка развернулась, пошла впереди, показывая дорогу. Ноги ее не болели — ведунья все утро смачивала их целебным отваром, но шла Вифалька неторопливо. Стикс находился не в ее доме, однако они подходили все ближе к его убежищу. И самое ужасное — люди шли за ними.       — А что это за здание? — невинно спросил Поющий.       Вифалька заметно побледнела. Но она не могла сделать вид, что ничего не слышит.       — Тариксотня. Там мы держим тариксов.       — Кто это? Я где-то слышал это слово.       — Это птицы. Огромные бескрылые птицы. Мы их разводим и едим.       — Такая тишина. Я думал, они должны громко кричать. Много раз люди упоминали об этих великанах, но я их не видел ни разу. Не покажете ли мне хоть одного тарикса? Говорят, их оперение белее снега на горных вершинах.       — Да, — судорожно глотая воздух, ответила Вифалька, — но вы очень утомились. Передохните вначале, а после я вам все здесь покажу.       — Но любопытство не даст мне заснуть, — улыбаясь, возразил Поющий, — если вы позволяете, то я пойду сейчас.       Он не спеша направился к огромному сараю, стоящему неподалеку от края плато, заканчивающегося глубоким обрывом. Вифалька пошла за ним. Стикс был спрятан в пещере. Но отчего же молчат птицы? Они действительно были очень шумными.       Охотник широко распахнул дверь, жестом приказывая людям не подходить близко. Однако девушка встала рядом с ним и замерла, потрясенная необычным для нее зрелищем...       Все было белым, словно выпал первый снег. Все пространство тариксотни было заполнено белоснежными перьями. От ветра, повеявшего из открытой двери, они взлетали с пола и, кружась, медленно поднимались вверх. Весь пол был застлан пухом и среди него, как холмы, возвышались тела мертвых тариксов.       В глубине сарая сверкнули дикие желтые глаза. Это был стикс, весь забрызганный свежей кровью. Перья, ложившиеся на его плечи и крылья, тут же окрашивались алым и больше не взлетали, прилипая к ним.       Увидев людей, стикс отскочил от разорванного огромного тарикса.       — Уйдите! — прошипел он, раскачиваясь всем телом и готовясь к прыжку.       — Ануор? — Вифалька хотела подойти к нему, но Поющий ее удержал. — Это ты их убил? Ты убил их всех?!       — Он просто испытывает голод, — мягко попытался объяснить охотник. — Стикс, попробовавший крови, уже не может остановиться. Особенно тот, кто ел человека. Они не должны вкушать земную пищу. Это обет, нарушение которого карается вечным голодом. Ты ведь понимаешь, что такое создание не должно существовать. Я не сделаю ему больно. Он просто заснет под мою песню...       — Нет! — крикнула девушка. Она оттолкнула Поющего и, бросившись вперед, загородила крылатого. — Вы не убьете его, он мой! И я...       — Он не может никому принадлежать, — по-прежнему грустно улыбаясь, перебил ее Поющий. — Пострадаешь только ты. А он вернется туда, где уже давно должен быть. Я просто усыплю его, он ничего не почувствует.       — Нет! — упрямо крикнула Вифалька. Она обняла стикса за тонкую шею. — Он будет со мной. Всегда.       — Опомнись, что ты делаешь! — воскликнул Старейшина. — Ты защищаешь врага? Он убил всех тариксов, ты подумай, мы обречены на голод! И на смерть. Он ведь и нас убьет, верно, Поющий?       — Да, — спокойно ответил тот, — и он никогда не остановится.       Люди начали отходить. Некоторые были возмущены поступком Вифальки, но большинство еще не осознало, какая беда их постигла.       — Вифалька, ты предала нас? — спросил Старейшина. — А как же твоя семья? Твоя сестра, родители...       — Мне нужен только он! — твердо ответила девушка.       — Стикс скоро умрет, — печально заметил охотник, направляясь к ним, — он не сможет жить без крыльев.       — У него будут крылья! — крикнула девушка.       — Пойми, я не убийца. Я просто волнуюсь за тебя, за него. — Поющая Душа чувствовала возмущение Вальтера, но сознание того было полностью подавлено, и он вмешаться в разговор не мог. — А еще вы нанесли сильный урон людям. Отойди от него. Прошу тебя. В последний раз прошу.       — Нет! — она понимала, что неправа, но пути назад она уже не видела.       Поющий вздохнул. Он положил руку на рубин, пытаясь сконцентрироваться, но тут стикс вырвался из объятий Вифальки и распахнул крылья. В прожженный местах перепонка была затянута телячьей кожей. Ее поддерживали упругие стальные длинные спицы. Их в свою очередь держали железные кольца, продетые в живую плоть.       Крылатый метнулся к выходу, заведя крылья назад — иначе не смог бы выскочить из двери. Он сбил Поющего, который плохо контролировал чужое тело, и бросился к обрыву.       — Подожди! — отчаянно крикнула Вифалька, бросаясь за ним. —Я с тобой!       Поющий вскочил. Он не мог сражаться как охотник, а призвать того было уже поздно. Стикс оттолкнулся от края и широко раскинул крылья. Он издал дикий победный клич… и начал падать. Этот обрыв был не слишком глубок. Люди услышали шум падения и звон тяжелых колец, которые утянули легкое тело на дно. Поющий осторожно подошел к краю и, заглянув вниз, отпустил сознание Вальтера. Тот начал было возмущаться тем, что Душа похитила его тело, но, увидев распластанного на камнях стикса, охотник замолчал.       — Я ведь все сделала правильно, — дрожащим голосом произнесла Вифалька, — я починила крылья. Я носила ему еду. Я любила его...       — Стиксы не могут жить в неволе, — жестко сказал Вальтер, — не имеют привязанности и даже гибнут от нее. Ты только продлила его мучения. Сколько раз бестолковым людям нужно твердить одно и то же? Почему вы, так уважающие Поющих, никогда не слушаете нас?       — Это… — она замолчала.       Охотник обернулся на людей. Те явно были не прочь столкнуть вниз и девушку. И хоть Вальтер был зол на нее, он все-таки был посланником небес.       — Стиксы обладают многими способностями, — отводя девушку от края пропасти, громко произнес охотник, — они могут зачаровывать людей и подчинять их своей воле. Как эту бедную девушку. Поверьте, она не виновата в ваших несчастьях. В этом виновен я. Мне не удалось убить стикса в первый раз. Я промахнулся.       Он подошел к Старейшине и сунул ему в руки мешок с деньгами. После этого охотник повернулся и пошел прочь.       — Ты изменился, — заметила Поющая Душа. — Прости, что на время забирала твое тело. Я не думала, что ты так разозлишься. Сам ведь хотел этого.       — Да.       — Я рад за тебя.       — Определись уже с полом! Я никогда тебя не пойму. Да что ты за тварь такая, паразитирующая в моем теле? Если сам не знаешь, то говори о себе как о среднем роде!       — Это как?       — Ладно. Забудь. Я просто перенервничал. Ты сейчас поступил как в моих кошмарах. Отобрал тело. Совсем. Я лежал, скорчившись, в углу сознания и ничего не мог сделать. Ничего. Я был беспомощен, как эмбрион.       — Извини. Куда мы теперь?       — К императору. Нас не приглашали, но я хочу разобраться, что же случилось…       — В Ардоре? Хорошее место. Может, там исполнится наше заветное желание?

Конец первой истории