Мелангория

       Дождь начался внезапно, смело, заполнив все своим шелестящим шлепающим шумом. Небо над Брошенным городом и раньше было скрыто за багровыми, выглядевшими очень тяжелыми и неповоротливыми тучами. Но теперь они опустились еще ниже, словно намеревались задавить мертвые дома и людей, собравшихся возле колодца.        По крышам и мостовой забарабанили крупные темные капли. Как и вся вода в городе, они были в мельчайших черных пылинках и от этого казались грязными.               Инши создала вокруг Дельвейка защитный барьер от дождя, одежда юноши осталась сухой и такой же нарядной. Лори же мгновенно вымок. Его великолепные штаны теперь скрипели при каждом движении, зато он смог откинуть со лба мешающую челку, и та покорно прилипла к темени.        Юноша напал первым. Ардорец глубоко ошибался, считая его обычным зазнавшимся ребенком. На родине Лори дети аристократов купались в роскоши, и учиться их никто не принуждал. Дельвейка же с семи лет учили сражаться — и не только на мечах. Еще он ездил на драмгах и умел плавать. Его научили многому, но остальное уже не имело отношения к правлению.        Оружие оказалось мелангорцу впору. Клинок был сделан точно по руке. И владел юноша им мастерски, что доказал первым же ударом. Он целил противнику прямо в сердце, но сделал не смертельный выпад, протыкающий противника, а рубящее движение вниз. Лори ловко увернулся, но щегольской каблук его новенького сапога соскользнул в широкую щель между камней и застрял там. Ардорец начал падать назад, и новый ловкий удар почти распорол его пояс, скользнув по бедру. Опомниться ему Дельвейк не дал, тут же сев на поверженного врага и занеся меч над сердцем. Лори, ошеломленный столь быстрым завершением схватки и все еще оглушенный падением, даже руки не поднял для защиты. Однако юноша не стал его убивать.               — Ты еще нужен Мелангории, — расстроено произнес Дельвейк, осознавая, что сел на что-то грязное и мокрое, — вот выведешь нас из Ардора – тогда решим твою судьбу. Но не радуйся раньше времени. Что это у тебя?               Он отбросил меч и, вытащив небольшой кинжал, распорол куртку проводника.        — Эй, что ты делаешь? – опомнился Лори, несколько пришедший в себя.        — Вы хотите провести Обряд? – потряслась Инши. — Но он ведь не Дракон!        — Это его многому научит, — разглядывая рисунок на груди разбойника, неразборчиво ответил Дельвейк. Дело в том, что на коже был искусно выведен... дракон. Не Мелангорский, величественный и крылатый, а Ардорский. Небольшая бескрылая тварь, покрытая шипами, с безобразной огромной головой и огненными глазами. Император много слышал о таковых, но видел впервые.        Дельвейк не проводил обрядов, однако много о них знал. Проводить его полностью он не хотел. Уж слишком много было там того, чего ему делать не хотелось. Он решил взять начало и завершение обряда, присоединив к этому свою небольшую месть.        — Инши, Уарон, держите его, — велел он, проведя острием кинжала по своей руке. Лезвие было таким острым, что даже после легкого нажатия появилась кровавая ранка. Юноша подождал, пока Лори решит еще что-то сказать, и, как только тот открыл рот, он сунул в него раненую руку. Ардорец с изумлением ощутил, как в его горло течет кровь. Он попытался отвернуться, но Дельвейк той же рукой придавливал его голову.        — Ты выпил моей крови, — негромко произнес император, убедившись, что Лори ее действительно проглотил, — теперь я возьму немного твоей.        Он выпрямился и снова поглядел на нарисованного дракона, вертя в руках кинжал. А потом он неглубоко вонзил лезвие в плоть врага и вырезал первую букву — «D». По коже быстро пробежала первая кровавая капля, смешавшаяся с грязью дождя. Лори вскрикнул от неожиданной боли, но он не мог пошевелиться – заклятие Драконов держало его. Дельвейк сосредоточенно вычерчивал следующую букву, не обращая внимания на подрагивающего от боли ардорца. Тот изо всей силы сдерживал крик – он не хотел опозориться на глазах у всех. На него смотрела даже Лакса, которая подобно ему лежала на земле обездвиженная.               Во дворцах такие наказания были не в диковинку. Частенько ревнивый муж, заподозрив жену в измене, мог изувечить ее, вырезав свои инициалы на ее спине и ниже, чтобы доказать свою власть над ней. Так же порой наказывали слуг. Дельвейк и не думал, что поступает несправедливо и жестоко. Напротив, свое имя он вырезал старательно, чуть приоткрыв рот и затаив дыхание. Буквы получались красивыми, с легким наклоном и завитушечками.               Когда юноша закончил свое кровавое дело и отстранился, Лори понял, что прокусил себе губу. Грудь жгло огнем. Он не мог видеть, что вырезал на нем мучитель, но успел это почувствовать. Каждую букву. Вытянувшего на его груди дракона теперь разрубала на множество частей кровавая надпись на самом известном языке – лиорском. Это было имя, и имя известное – Дельвейк. Только вместо одной буквы стояла императорская печать.        Юноша порылся в своей сумке и, достав ошейник, надел его на шею ардорца. После этого он поднялся и подошел к Лаксе, не обращая внимания на тяжелое судорожное дыхание Лори и его сдавленные стоны.        Наемница сразу напряглась, словно приготовилась к борьбе, но теперь она даже уши прижать не могла.               — Как ты считаешь, что заслуживает враг, который ведет себя не по-честному, скрывается и пакостит исподтишка? — спросил император, небрежно вертя в пальцах окровавленный кинжал.        — Смерти, — быстро ответила девушка, помня, чему подвергся ее защитник. Ее пугала не боль, а тот позор, который не сотрется до тех пор, пока не сгниет вся плоть.        — Я согласен с тобой, — присаживаясь возле нее, отозвался Дельвейк, — но у тебя слишком много сочувствующих. Если я убью тебя, то навлеку на себя всеобщее негодование. Понимаешь?        Лакса быстро кивнула и в ней родилась надежда на быструю смерть.               — Я знаю, что Авис велел тебе достать оружие Ардора. Пусть будет так. Забирай его! Мне оно не нужно. Пойдешь с нами, впереди отряда. И в случае опасности примешь удар на себя. Отвлечешь внимание от нас. А чтобы ты не думала о предательстве, за тобой будут следить Драконы, которые пойдут с тобой.        — Но в таком случае вы останетесь среди врагов! – встревожилась Инши. — Поющая Душа служит не вам, да и ардорец захочет отомстить!        Она хотела было добавить, что Дельвейк не справится с ними, но у нее хватило ума вовремя умолкнуть.        — Драконы меня разочаровали, — недовольно ответил юноша, — Уарон не слушает моих приказаний, да и ты тоже. Мои приказы не обсуждают! А из своих врагов я должен суметь сделать союзников. И еще. У вас не должно быть никаких ссор! Я разделил вас намеренно, зная, что так будет лучше для всех. О своей безопасности с этого момента я позабочусь сам. Все равно никому из вас я не могу доверять.               Инши покорно склонила голову, но было заметно, как она расстроена и уязвлена. Не то чтобы она безумно любила правителя, скорее, страдало ее честолюбие. Уарон выглядел по-прежнему невозмутимым.        Ардорец сел, застонав, но, глянув на окровавленного разрезанного буквами дракона, потерял сознание и снова тяжело рухнул на камни.        — Нет, так мы до цели не доберемся, — понял Дельвейк. — Уарон, Инши, вы должны доставить нас в ближайший город, где мы сможем привести наш отряд в порядок.        — Но ближайшие города Ардорские и… — Инши вспомнила давний выговор и замолчала.        — Я знаю их язык, да и проводник наш тоже. Ближе к вечеру мы незаметно проберемся туда. Я не ребенок и о многом знаю больше вашего. Когда войдем в город, вы наложите на меня морок. Я понимаю, что моя внешность привлекает слишком много внимания. Поющий идет со мной?        — Да, — теперь говорил Вальтер. Он низко склонился, желая загладить дерзкие речи Чистого. — С вами идет Охотник, готовый вас защитить.        — Вальтер, — проворковал обрадованный Дельвейк, возвращаясь в свое обычное состояние, — поедешь со мной на одном Драконе. На Уароне. И Лори с нами. А ушастую пусть несет Инши.        — Мне уже страшно, — пробормотал Поющий, покосившись на развеселившегося юношу, — будь проклят тот день, в который я явился во дворец. Почему я сам себе враг?                      Ардор за долгую историю присвоил себе десять городов. Джигар был одним из последних его завоеваний. Надо заметить, сопротивления Джигар не выказывал. Безропотно позволил утопить своего правителя в реке и так же равнодушно принял ставленника Ардора.               Городок это был небольшой, с деревянными домами, что потрясло Дельвейка, впервые оказавшегося на вражеской территории. В Мелангории даже бедняки строили дома из камня, так как большие деревья были редки, в основном жухлые крутые склоны покрывали кустарник да трава.               Крыши здесь застилали соломой, а на лугах пасли драмгов и каких-то упитанных безрогих, отвратительно жирных животных с розовыми круглыми мордами.               — Ну, зайдем сюда попозже, — оглядываясь на залитого кровью проводника, велел Дельвейк, уже раскаиваясь в своей необдуманной жестокости. — Я видел здесь какое-то озеро – нужно найти его и вымыться.               Лакса не горела желанием снова оказаться в воде – она еще даже высохнуть не успела. Но юный деспот велел ей смыть черную пыль, налипшую на нее в Брошенном городе, и добавил, что нет ничего отвратительнее грязной женщины. Недолго поколебавшись, ушастая наемница отправилась куда-то в заросли и там, стоя по плечи в воде, сняв одежду, принялась ее ополаскивать.        — Друар-наемник! – шутливо окликнул заглядевшегося Черного Дракона юноша. — Ты все равно ничего не увидишь.        Дракон вздрогнул и обернулся. Император склонился над ардорцем, раздумывая, как бы привести того в чувство.        — Между прочим, я оставил ей жизнь исключительно ради тебя, — не оборачиваясь, но усмехаясь, добавил он.        Уарон промолчал. Оправдываться ему не хотелось, а благодарить за подобные милости он не привык. К тому же он не хотел, чтобы Дельвейк знал о его симпатии к ушастой. Но аристократ оказался на редкость проницательным.        Меж тем юноша подхватил ардорца под руки и потащил к воде.        — Я помогу вам! – подскакивая к нему, вызвалась Инши.        — Да что ты пристала ко мне! – взвился император. — Если я захочу утопить его, то буду сам это делать! Я не ребенок! Скройся с глаз моих!        — Его высочество желает позабавиться, — едва слышно пробормотал Вальтер, — я не буду с ним купаться. Мне даже жалко этого ардорца...        Уарон взглянул на охотника и с пониманием кивнул.        Обиженная Инши взялась охранять императора и, забравшись на холмик, оглядывала окрестности, выискивая врагов.        Дельвейк все-таки дотащил ардорца до воды и там бросил. Тот очнулся немного раньше, еще когда ноги его заволочились по дну, но окончательно пришел в себя, только окунувшись с головой. Он вскочил под злорадный смех юноши, отошедшего на всякий случай подальше.        — Что?! – завопил Лори, хватаясь за цепи, но тут же, заикаясь от ярости, заругался самыми страшными словами, поняв, что стало с его пистолетами. Разумеется они на время вышли из строя.        — Как вы себя чувствуете? – издевательски поинтересовался Дельвейк. — Утренние ванны очень освежают. Я опасаюсь, что у вас может быть заражение крови, так что промойте раны тщательнее.        — Ты сейчас за все поплатишься, — бросая испорченное оружие, заявил Лори, надвигаясь на юношу. — Я утоплю тебя, мелангорский щенок и не пожалею!        Юноша лишь смеялся, но невольно пятился назад. Лакса, заметив, что они направляются к ней, нырнула под воду и появилась чуть ли не на другом конце озера, прижимая к себе чистую, но безнадежно мокрую одежду.               «Ведь и вправду может утопить», — поглядывая на Черного Дракона, подумал Вальтер, усевшийся под раскидистым деревом. Уарон с невозмутимым видом разжигал костер, хоть иногда и поглядывал на озеро. Но в основном он следил за тем, чтобы не сбежала Лакса, воспользовавшись столь удобным случаем.               Лори все-таки поймал юношу и швырнул его в воду. К счастью в том месте было уже мелко, и вода намочила лишь волосы проказника. Дельвейк перестал смеяться и без улыбки посмотрел на ардорца, грозно нависшего над ним.        — Я ведь дал тебе своей крови перед тем, как забрать твою, — не выказывая ни капли страха, заметил он.        Лори лишь сердито зарычал, вдавливая его в песок. Однако головы он не терял и вовремя заметил Инши, замершую на холме. Помня ярость Дельвейка, та напряженно ждала приказа стрелять.               Ардорец понимал, что убить юношу у него не выйдет. Даже если у него это получится, то уйти живым ему в любом случае не дадут. Более того, его начнут ловить все, кому не лень.        Он не был уверен, что мальчишка — это и есть тот самый Император Дельвейк. Хотя, тот знак, заменивший букву... Впрочем печать вполне могла оказаться у родственника правителя. Всякое бывает.        — Не хватает смелости? – негромко поинтересовался Дельвейк. В его алых, полных бездушного презрения глазах отражалось покрытое тучами небо. Он резко стянул с Лори повязку. Разбойник не отбирал ее, пристально разглядывая сорванца. Тому даже стало не по себе. Ардорец оказался слишком близко, и это начинало смущать.        — Может, отпустишь меня, раз не собираешься убивать? – отводя взгляд, поинтересовался юноша.        — Что бы ты не делал – я не стану прислуживать тебе, — силой повернув его голову к себе, жестко проговорил Лори. — Как бы низко я не пал. И заставить ты меня не сможешь. Я не животное, я — человек. А вот кто ты?        Дельвейк промолчал. Ардорец поднялся и побрел к берегу, оставив его лежать в воде.               У юного императора был сложный характер. С одной стороны он был наглым юнцом, закованным в броню самолюбия и вооруженным властью. Но за этим скрывалась тень девушки, мечтающей о мирной безмятежной жизни и лелеющей скромные мечты о любви или хоть каком-то внимании. И она кричала во весь голос. Все эти речи о своем отвращении к человечеству требовали опровержения. И не находили его. Окружающие молчаливо соглашались с императором, что люди – твари, недостойные внимания. Низшие. Произошедшие от животных. И все неумело скрывали то, что самого Дельвейка они едва терпят.               Всего лишь полгода назад император еще пытался хоть как-нибудь приблизиться к людям. Но когда он начинал дарить подарки, те либо наглели и требовали большего, либо пресмыкались перед ним, выпрашивая новые подачки. Никто не интересовался им, как личностью. Все жаждали власти. Были и те, кому было лестно само общение с императором. После приемов они расхаживали по дворцу, рассказывая, как их приняли, чем угощали...        С людьми, собравшимися вокруг костра, Дельвейк не знал, как себя вести. Да и человеком из них был только один ардорец. Два Дракона, Поющий и странная ушастая девочка.        И никто из них полностью не подчинялся ему. Более того, многие были настроены враждебно. И едва ли кто-то был готов отдать за него жизнь.               — Его Светлость посадили в лужу, — оглядываясь на озеро, где до сих пор находился растерянный задумавшийся Дельвейк, негромко заметил Черный Дракон. — Охотник, вы ведь путешествовали много, верно? Не могли бы вы пойти в город и купить нам всем одежды? Для Его Светлости что-нибудь поскромнее. Ну и остальным что-то для путешествия. Мы все слишком выделяемся.        — Это приказ? – Вальтер плохо относился к Черным Драконам, а Чистая Душа, живущая в нем, и вовсе считала их всех бесчувственными убийцами. Поэтому охотник не сумел удержаться от горькой насмешки в своем вопросе.        — Нет, что вы. Я знаю, что Поющие не служат никому, тем более Драконам. Просто кроме вас с этой задачей никто не справиться. Инши – вздорная женщина, а остальные двое могут сбежать. Вам дать денег?        — Нет, благодарю. После возвращения выплатите в качестве дополнительного вознаграждения.        — Этим заведует Гаулисс, но я сообщу ему. Думаю, он будет щедр. Особенно если вы поможете вернуть Его Светлость невредимым и здоровым.               Недолго подумав, Вальтер охотно отправился в город. Ему действительно захотелось прогуляться и забыть о напряженной обстановке, в которой путешествовал их отряд. Как Поющий, он чувствовал агрессию Инши, жаждущей наброситься и растерзать любого, равнодушие Черного Дракона, готового пройти мимо умирающего товарища. Яростное желание Лаксы выжить любой ценой. Он не мог ей ничем помочь, да и стоило ли это того, если она ради себя готова была убить всех? О Лори даже вспоминать не хотелось. Внутри ардорца царил хаос, добро смешалось со злом и переплелось с отвращением к жизни.               Воистину жуткие ему достались спутники. Определенно, ему не помешает небольшой отдых.

***

       — Ваша Светлость, вы простудитесь и не сможете добраться до Ардора, — подходя к озеру, крикнул Уарон, — выходите греться у костра. Гаулисс убьет и меня, и Инши, если вы заболеете. И он будет очень расстроен.               То ли Дельвейку надоело в воде сидеть, то ли Черный Дракон на него положительно влиял, но он поднялся и побрел к берегу. Уже выбравшись, он чуть не упал, но Уарон нехотя его подхватил и притащил к костру. Инши порывалась броситься помогать, но, вспомнив выговор, устояла на месте. Ардорец и Лакса уже сохли у костра, устроившись на лучших местах. Лори снял одежду, оставшись в одних штанах, и развесил ее на ближайших низких ветках.        Лакса, к сожалению, не могла последовать его примеру и сидела у самого костра прямо в мокром. Она все еще не могла прийти в себя после ошеломительного поражения и молчала, хотя ардорец пытался завести с ней разговор. Окончательно разочаровавшись в спасённой им девушке, Лори принялся разглядывать свои раны, которые отчего-то не болели. Видно их заговорили, пока он был без сознания, вот только кто? После долгого их изучения, он отцепил пистолеты и разобрал их, раздумывая, останутся ли они так хороши, как раньше, или купание их попортит.               — Вы простудитесь, — напомнил Дельвейку Уарон, поняв, что если не он, то об императоре никто не позаботиться, — снимите одежду и развесьте ее, как ардорец. А я дам вам свой плащ.        — Мне хорошо и так, — коротко отозвался тот.        — Мы не взяли дюжины ваших белоснежных платков, чтобы вытирать вам нос, — раздраженно напомнил Черный Дракон, который не привык быть нянькой.        — Не прикасайся ко мне! – резко крикнул Дельвейк, видя, что Уарон решил действовать силой.        — Он всегда такой? – поинтересовался Лори, наблюдая за тем, как взбешенный Дракон садится на прежнее место.        — Нет, Гаулисс умел с ним справиться, — отозвался тот, хоть и почитал ардорца за низшее существо, которое нужно было прихлопнуть, как букашку, еще раньше. — Несмотря на то, что Драконы – воины, а не слуги.        — Нет, так дело не пойдет. Он простудится, начнет кашлять и всех заразит…        Словно в подтверждение его слов, Дельвейк чихнул.               — Это ты его искупал, — припомнил Уарон, — вот теперь сам и возись с ним. А вообще, я предлагаю захватить власть. Нет, я ее уже захватил. Теперь командовать буду я. Никто не против? Ардорец, я на некоторое время обездвижу его светлость. Ты сними с него мокрую одежду и отдай Лаксе – пусть выстирает ее и повесит сушиться. Инши, иди сюда! У нас где-то была посуда. Вскипяти воды.        Его Светлость, сидевшая у костра, после заклинания чуть не свалилась в огонь. Но Лори, подловив его, принялся неумело снимать мокрые тряпки, мало напоминающие тот великолепный костюм, в котором еще недавно юноша красовался.        — Уарон, тебя отправят в пыточную! – завопил опомнившийся Дельвейк. — А ты, ардорская грязь, не смей ко мне прикасаться!        Лори не обратил внимания на эти вопли. Он с недоумением разглядывал шрамы на изуродованной груди Дельвейка. Никто больше не смотрел на них. Недолго думая, ардорец быстро прикрыл обезображенное тело плащом.        — Господин Дракон, снимите заклинание, — попросил он. Уарон удивленно обернулся, заметив, как переменился голос разбойника, но все же Дельвейка освободил. Тот тут же плотнее закутался в плащ и спрятал пылающее от негодования лицо. Он готов был ударить Лори, но его удивило то, что тот не выставил его на всеобщее обозрение и не посмеялся над ним.        — Снимите остальное сами, раз вы не хотите, чтобы это сделали другие, — негромко попросил Лори. Дельвейк колебался недолго и, придерживая плащ, стянул с себя оставшуюся мокрую одежду. Инши робко поднесла ему кружку кипятка, в котором растворила противопростудную таблетку. Юноша молча принял ее и осторожно отпил.        От его тихого поведения даже Черному Дракону стало не по себе, и он представить не мог, как Дельвейк вздумает ему отплатить. Император широко прославился своей злопамятностью, и его месть могла оказаться какой угодно.        — Может, выпьем? – предложил Лори, странно поглядывая на мрачного юношу.        Драконы его снова проигнорировали, а Лакса подать голос не решилась. К тому же она подозревала, что пить он предлагал не воду, а нечто более крепкое. Ее опасения подтвердились. Ардорец потянулся к своему изувеченному поясу, но фляги не обнаружил. Помянув который раз Гаулисса нехорошим словом (хоть тот был не виноват), он снова сел возиться с пистолетами.        Вальтер не возвращался.