Любовь наша стала невидимой...

Лекса вбегает в двери «Гуд Самартан» и устремляется к административной стойке. — Кларк Гриффин! Номер палаты?! Практически кричит актриса. Конечно, она вся на нервах, и ее слегка неадекватное состояние держится на том, что ей нужно срочно узнать, как Кларк, до того, как она лишится чувств от инстульта. — А вы... Вудс перебивает, еще больше раздражаясь. — Я ее жена! Номер палаты! Медсестра вздыхает и выдает: — Тридцать один двадцать два, — девушка уже привыкла к таким обращениям, бывало и хуже. — Третий этаж, лифт справа от лестницы. — Благодарю! — брюнетка несется к лифту, жмет по несколько раз на кнопку, но тот едет очень медленно, похоже, собирая и высаживая на каждом этаже. Срываясь, она несется вверх по лестнице. Нет сил ждать! От ее состояния уже начинается тремор верхних и нижних конечностей. Пот выступает на ее лбу, говоря о том, что критического состояния не избежать. Лекса без стука врывается в палату, ошалелым взглядом осматривает белое помещение, замечая сидящую на больничной койке Кларк и неподалеку на стуле Блейк. Подрываясь, актриса быстрым шагом подходит к блондинке, забывая обо всем: что они полгода не вместе и не живут рядом; что они даже не расстались подругами; что они херову тучу времени не общались друг с другом и что у них свои разные личные жизни. На фоне волнения все эти «мелочи» в данный момент не беспокоят Вудс. Ей бы УДОСТОВЕРИТЬСЯ, что с девушкой все в порядке, что ни один смертный не посмел прикоснуться к любимой! Поэтому темноволосая резко вторгается в личное пространство певицы, начиная ее прощупывать на наличие бинтов, ссадин, синяков... — Кларк, с тобой все хорошо? Как ты?? Тот придурок тебе ничего не сделал??? — взволнованным голосом спрашивает актриса, проводя своими ладонями по всей длине рук девушки, нежно ощупывает шею, плечи, верх груди под больничной сорочкой, далее откидывает одеяло и то же самое проделывает с ногами, поднимаясь вверх... Две подруги широко раскрывают рот в удивлении. Кларк застывает в своих движениях, она ошеломлена визитом бывшей, огорошена взволнованным поведением Лексы. Белокурая замечает нервное состояние зеленоглазой, хватая ее за руки, когда та опускает свои руки на ее живот, ибо эти обеспоенные касания пробуждают в певицы не те рецепторы. — Лекса, со мной все хорошо. Правда, — пытается она успокоить темноволосую. — Я пойду выпью кофе... — тянет Октавия, чувствуя себя не в своей тарелке среди этих влюбленных дурочек. И выходит из палаты. По сути, на нее никто не обратил своего внимания. — А почему тогда ты в больнице??? — бархатный голос дрожит, заикается, и Кларк опускает эту ситуацию. Она не собирается бывшей напоминать, что это ее не касается, что это не ее дело и что они не пара. А вообще она скучала по такой заботе. — Потому что я испугалась и упала в обморок... — призналась блондинка, наблюдая, как ее заботливо вновь накрывают одеялом. — Скоро придет доктор и отпустит меня домой... — Ты поедешь ко мне! Я больше глаз с тебя не спущу! — командным голосом отдает приказ Вудс, намекая на то, что отказы не принимаются. — Лекс... У тебя есть... — голубоглазой не дают договорить. — Кроме тебя у меня никого нет и не будет! — заверяет ее актриса. — Я люблю тебя. Все встает на свои места... Сердце Гриффин обливается теплой и приятной негой от произнесенных слов. Спрашивать: «Как? Что? И почему получилось?» – не хотелось. Не хотелось терять этот момент, тратить время на ссоры, крики. Они и так намучили столько времени друг друга. Можете даже осудить Кларк Гриффин, что она так быстро простила, что забыла все... Сейчас блондинка не хотела ничего знать, а просто хотела быть счастливой. А счастье ей может подарить только эта актриса. Разве преступление забыть все и начать все с чистого листа?! Пересмотреть свои ошибки, исправить и продолжать любить друг друга. — И я люблю тебя, очень-очень, — шепчет Кларк, и ее обнимают. — Я сильно скучала... — Прости меня... Я любила тебя всегда, и этого не изменить. Люблю тебя такую, какая ты есть: с твоим беспорядком, с твоей безумной жаждой добиться цели, с нашими крошками в кровати, даже с испачканными простынями! Гриффин целует несколько раз девушку в лоб. — Больше такого не повторится, — мягко улыбается белокурая. — Теперь в нашем доме будет только чистота и порядок. — Потому что мы будет жить в гостинице? — шутит Лекса, получая неимоверное облегчение, что на нее не держат зла, обиду, что ее тоже любит тот человек, которого любит она. — Не знаю... Нам нужно снять квартиру вновь... — Ты всегда хотела дом. Чтобы у тебя было побольше свободного места для твоего творчества. — Я могу вообще бросить все и быть лучшей девушкой для тебя! — Ты и так самая лучшая! И я хочу дом и такую самую лучшую жену! Услышав последние слова актрисы, у голубоглазой екнуло сердечко от признания, а по ее жилам побежали приятные волны адреналина. Певица хочет ответить согласием, но слышит, как дверь открывается и их прерывают. — Лекса Вудс? — двое мужчин заходят в палату, не и брюнетка отрывается от девушки, разворачиваясь. — Да. — Детектив Норис и детектив Джонс, — парни показывают полицейские корочки, подтверждая свои слова. — Вы обвиняетесь в убийстве Найлы Грей и должны проехать с нами. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Вы понимаете свои права?