Любовь наша стала невидимой...

У девушки было право на единственный звонок своему адвокату, она не стала ему звонить. Знала наперед, что Анья сама с ним свяжется или связалась уже, и тот в пути. Она позвонила Кларк, но ее звонки почему-то отклонялись. Брюнетка только надеялась, что с любимой все хорошо. И даже если ее посадят на такой большой срок (пятнадцатый лет – это был минимальный срок, может быть, и больше), то Вудс не хотела бы, чтобы блондинка ее ждала. Нет, конечно, она желала это всем своим сердцем, но это эгоистично. Кларк сейчас двадцать шесть лет, самый расцвет сил: для детей, семьи. А если она дай Бог выйдет через пятнадцатый – то той будет уже сорок один... Какие тут дети? Нет, возможно, но не то... Вот к чему привел их разрыв... Если они бы не расстались, сейчас бы Лекса вернулась в свою старенькую квартирку... По пути к лифту бы встретила миссис Голд, которая проворчала бы ей: «Скоро заканчивается год, пора вносить оплату за следующий!» И так было всегда, когда хозяйка встречалась ей на пути, только были немного другие вопросы: «Вы оплатили счета за месяц?» «Ничего не сломано?» «Соседи жалуются на шум». К слову, миссис Голд работала консьержкой в этом же доме. Затем актриса поднялась бы на лифте и зашла в небольшую квартиру. Ну, как небольшую... По площади она была даже огромная, а вот комнат совсем не хватало. Одним словом, лофт. Второй этаж – спальня, первый – гостиная и кухня; с двумя маленькими комнатами: ванной и туалетом. В квартире бы присутствовали ароматы из цветочных распылителей и отдаленный запах от сигарет. Да, блондинка иногда покуривала по ночам. Когда мелодия не шла или слова. Лекса бросила бы чемодан у двери и пошла искать свою девушку. Та была бы на втором этаже, как обычно, не вылезая из кровати с утра, и писала бы строки. На ней бы была длинная бесформенная майка, чуть прикрывающая ее очаровательную задницу, обтянутую в женские трусики-шортики, с каким-нибудь Спанч-Бобом или Микки Маусом на ягодицах. Незамысловатая прическа в форме пучка с карандашом. Вот такая домашняя певица Кларк Гриффин. Брюнетка бы молча подошла и обняла любимую. Вдыхая аромат блондинки, именно ее, а не разных дорогущих духов. Иногда актриса жаловалась, что на концертах от белокурой пахло чем угодно, но только не ею. Затем Вудс бы ощутила ледяные ноги белокурой. Отругала бы ее, как маленькую, и уложила в кровать, укрывая одеялом и возвращая ноутбук певице. Потом приготовила бы завтрак, во главе которого был чай или горячий шоколад, накормила им девушку и только после этого отправилась бы в душ. Потом Лексе захотелось бы спать после долгого перелета. Разместившись на кровати, усыпанной засушенными и колкими крошками, которые бы сделали ей точечный массаж, и обняв сидящую Кларк за живот, унеслась бы в страну сновидений... Но вот не это все, что сейчас творилось с актрисой... Холодная камера, в которой из мебели была всего одна железная и твердая кровать, которая скрипела, даже если на ней сидишь или лежишь, не двигаясь... К вечеру приехал адвокат, и девушка ему пересказала свои слова, те, что были ранее сказаны полицейским. Дальше тот отдал ей «передачку» от подруги. Анья передала одежду спортивного типа и немного еды. Ее тоже не пустили. Впереди целая неделя, а Лекса уже не может тут находиться в четырех стенах, выхаживая маятником по всей камере. И лишь мысли о Кларк не давали ей сойти с ума... Нет, сейчас зеленоглазая не углублялась в прошлое, а наоборот, мечтала о настоящем, что бы было, если бы ее не посадили... После выписки из больницы, они бы поехали в самый лучший ювелирный магазин, там бы певица смогла выбрать себе обручальное кольцо. Потом они бы поехали выбирать дом. Самый красивый, с садом из множества цветов и тот, который бы понравился Кларк. Ну, а дальше? Свадьба. Они улетели бы в Париж, и там обвенчались в самом романтическом месте! Там же и обговорили бы, как будут звать их детей. Лекса бы в лепешку разбилась, но упросила назвать девочку «Элайза». Элайза Лекса-Кларк Вудс, красиво же? А остальных пусть называет Кларк. Кстати, и родившей мамой будет тоже певица. Они вернутся из свадебного путешествия и займутся всей этой атрибутикой частных клиник. Конечно, Кларк никогда не согласиться осесть дома, но Лекса будет ходить за ней по пятам, охраняя ее и маленькую жизнь, которая вовсю будет бушевать в животике мамы от громкой музыки, во время их концертов. А потом на свет появится самый красивый и чистый цветочек во всем мире, от большой любви его родителей. Happy end? Вудс бы этого очень хотелось. Но, как сказал адвокат: «Мы проиграем суд... Если в скором времени не всплывут новые факты».