Ты никогда не будешь одна

      Гермиона просыпается от жуткого сна. Её взгляд бегло проходит по комнате. Всё ещё ночь и, может быть, она не проспала даже часа. Поднявшись на ноги, Гермиона босиком выходит в коридор, надеясь, что скрип петель её двери несильный. Ей не хочется будить Драко.       В буфете стоит шкатулка, в которую Гермиона складывает пакетики с растворимым кофе, горячим шоколадом и какао. Рядом со шкатулкой металлические коробочки с чаем. Гермиона наливает из графина в кружку воду, доводит до кипения с помощью магии и высыпает пакетик горячего шоколада.       В гостиной тихо, она даже не смотрела по сторонам, идя привычной дорогой к буфету, а вот когда развернулась к дивану и креслам, заметила лежащего с закрытыми глазами Малфоя, обнимавшего диванную подушку.       Пусть это и была ночь между субботой и воскресеньем, но такого она совсем не одобряла.       Гермиона усаживается на кресло, закутывается в плед и берёт в руки чашку из тонкого фарфора. Она рассматривает Драко, устало сопящего и безмятежно наслаждающегося сном. И тихо ему завидует. Гермиона бы тоже хотела вот так легко уснуть на диване, не задумываясь ни о чём.       Только потом, прислушавшись, она замечает запах, исходящий от него.       — Он пил? — Гермиона не верит себе, поэтому встаёт с кресла, обходит столик и приближается к сопящему Малфою. Принюхивается, морщится и толкает его в плечо — её догадки оказываются верными. — Просыпайся, пьянчуга.       — Мм?.. — Драко причмокивает губами, расплывается в блаженной улыбке и переворачивается на бок.       — Поговорить надо. Я понимаю, что не вовремя, — Гермиона щиплет его за бок, пока он не открывает глаза, тут же их болезненно жмуря. — Ты в курсе, что тебя могут отчислить за это?       Драко кивает:       — Ага, а ещё за то, что я пронёс очень много алкоголя в свою спальню неделю назад, потому что просто могу, и дал две бутылки бренди Блейзу и одну Теодору, а ещё одну подбросил в раздевалке Поттеру, — Драко перечисляет свои преступления с видом заслуг. — А ещё… хм… за это, видимо, тоже, — он прикасается пальцами к её коленям и вырисовывает на них кружочки.       — Ты пьян, иди в спальню, — Гермиона хлопает его по руке и пытается сделать шаг назад, но Малфой хватает её за ноги и тянет к себе. Она теряет равновесие и падает прямо на диван.       Диван скрипит, Драко кряхтит, потому что её колени ударили его по животу, а Гермиона краснеет и хватает ртом воздух, давясь возмущением. Для пьяного человека он ловок и силён, может быть, даже слишком ловок и чересчур силён. Малфою не составляет труда уложить Грейнджер рядом с ним, сжать её руки у неё за спиной, а ноги придавить своим бедром.       — От тебя несёт алкоголем, — Гермиона говорит тихо, а голос её дрожит, особенно когда кончики их носов соприкасаются.       — Я даже этому рад, — он не улыбается, не смеётся и на его лице нет ни единой эмоции. — Знаешь, я хочу… спать. Поспи со мной, Грейнджер.       — Не хочу, — она уже шипит.       — Мерлин, ты такая упрямая. Поспи со мной, посмотри сны рядом. Мне плохо, Грейнджер.       — А кому хорошо? — Гермиона хмурится и пытается освободиться.       — Я просто тебя не отпущу. Мне надоело подавлять собственническую натуру, — с этими словами он в первый раз целует её.       Страстно, жадно, своевольно, бестактно, развращённо и, самое главное, слишком откровенно. У Гермионы, которая и так находится в не самой лучшей позе, отнялись будто все части тела разом. В её голове просто не укладывался этот поцелуй на диване среди ночи с привкусом алкоголя на языке.       Драко горячий. Он умелый. Он слишком… ну чересчур… И в этом Гермиона была точно не такая. Ей даже на одно мгновение кажется, будто он её сейчас подомнёт под себя и уже после ничто ей не поможет. Но этого не происходит, всё остаётся только в её воображении.       Губы покалывают, лицо алое и от смущения, и от возмущения разом. В ней такой ураган эмоций, что неспособность двигаться даже в какой-то степени для неё спасение, иначе она бы наломала дров к утру больше, чем смогла бы разгрести потом.       — Ты просто пьян, — уверенно произносит Гермиона, от чего Драко смеётся, а у неё пропадает уверенность в своих словах.       — Будешь меня избегать? Сбежишь из Башни? Может, пойдёшь к директрисе? Добьёшься моего исключения?       — Н-нет, но… — она сглатывает и отводит взгляд. То есть, скорее всего, да, но говорить ему это сейчас как-то не хочется.       — Правда? — Драко мягко ей улыбается. — Тогда давай спать, Грейнджер. Глаза слипаются. Тебе удобно или ты предпочитаешь спать сверху?       — Предпочитаю спать в кровати.       — Отлично, пошли в кровать.       — В своей кровати, — Грейнджер уточняет, а Малфой ухмыляется. — В одиночестве.       — Сегодня будет немного по-другому, но тебе понравится, — уверенно говорит он, поднимается на диване вместе с ней и тянет её за собой с силой и большим упорством. Палочку Драко предусмотрительно вытаскивает из кармана Гермионы и оставляет на столе. — Это тебе не нужно.       И что бы Гермиона не говорила до этого и после — Малфою было, мягко говоря, плевать, просто потому что ему надоело казаться тем, кем он не являлся на самом деле. Достаточно с него уступчивости, сентиментальности, неуверенности, недосказанности, её криков среди ночи. Хватит. Ещё месяц такого нерешительного поведения и она ускачет к Уизелу обратно, уж в этом у Драко сомнений не было.       Дверь в комнату Гермионы он открывает с лёгкостью, заходит с ней, держа её за запястья и, даже не сомневаясь ни на одно мгновение в своих действиях, толкает её с силой на кровать. Матрац со скрипом прогибается под ней, а после и под ним. Он закутывает Гермиону в одеяло, будто пеленает куклу и укладывается рядом, придавливая её к постели ногой и руками.       — Спи, — говорит он приказным тоном, — и не бойся, я тебя не трону. Я очень сильно хочу спать.

***

      Воскресным утром Драко вызывают в кабинет директора раньше, чем Гермиона успевает подняться с кровати по звонку будильника, который она поставила прошлым вечером на восемь утра.       Он уходит помятый, даже отчасти потрёпанный и безмерно уставший, и не возвращается. Ни в обед, ни к ужину, ни к концу ночи. Он не возвращается даже утром понедельника, а к обеду Гермиону саму вызывают в кабинет директора, где, сидя за столом, её встречают несколько авроров.       — Добрый день, — говорит она, оглядывая незнакомых мужчин и женщину. — Здравствуйте, профессор Макгонагалл.       Они здороваются, представляются, немного говорят не по делу, спрашивая про планы на будущее, а после один из них поддаётся вперёд и, понизив голос, спрашивает:       — Мистер Малфой, ваш однокурсник, семнадцатого марта был с вами на кладбище Сент-Джеймс?       — Со мной. А в чём дело?       — Видите ли, спустя час на близлежащей площади, где проходило празднование Дня святого Патрика, убили десять человек среди толпы. Они упали замертво, а очевидцы видели зелёные лучи и людей, одетых в чёрные плащи и серебряные маски. Мы проверяем алиби мистера Малфоя. Так он был с вами с одиннадцати утра до трёх дня?       — Был.       — Директор Макгонагалл сообщила нам, что вы сказали, будто видели бывших Пожирателей в тот день, которых мы разыскиваем. Не укажите на этих колдографиях их личности.       — Понимаете, я… не то чтобы видела их, только слышала голоса. Один из мужчин зажал мне рот и приставил палочку, стоя за спиной. Я слышала только фамилию одного из мужчин. Мальсибер.       — Чего они хотели?       — Мне передали угрозу Люциуса Малфоя о том, чтобы я держалась от Драко подальше, иначе меня убьют.       — А где в этот момент был мистер Малфой?       — Я оставила его в кафе.       — Так он не был с вами всё это время? Вы с ним разлучались?       — Да, но ненадолго. Он быстро меня нашёл после того, как Пожиратели исчезли.       — То есть вы не сможете подтвердить его алиби?       — Нет, послушайте, господа, конечно, могу. Он был со мной все четыре часа, а в то время, как меня зажали в переулке, никак не мог попасть на площадь, переодеться и убить несколько человек. Тем более, вы всегда сможете проверить его палочку на использование заклинаний.       — А почему вы расстались?       — Мы поспорили, и я ушла. Спросите у персонала кафе, они подтвердят.       — И он вас нашёл? Сколько времени прошло после вашего расставания?       — Минут десять. Может быть, меньше.       — А в каком часу это было?       — Около двух.       — И как мистер Малфой отреагировал на то, что его отец жив и угрожал вам?       — Я сказала ему о том, что его отец жив, сразу же, как только увидела. Он сначала не поверил, но потом был в смешанных чувствах. Поймите, Люциус, каким бы он ни был, всё-таки его отец. Но я Драко не сказала, что его отец мне угрожал.       — Не сказали? Почему?       — Думаю, что это его ранило бы. Да и я никогда не была с ним близка так, чтобы эта угроза имела вес для меня.       — То есть, он не знал об этом?       — Да.       — И как он вёл себя всё это время?       — А как, по-вашему, он должен был вести себя?       — Пожалуйста, мисс Грейнджер, ответьте на вопрос.       — Он был подавлен и ему было плохо, его мучила бессонница. Люциус убил его мать, чтобы выслужиться перед Волдемортом. Спешу вас огорчить, но Драко не прыгал от радости по Хогвартсу и не танцевал, кружась со мной, по тому переулку.       — Мы должны были задать вам эти вопросы, мисс Грейнджер. Не надо агрессии.       — Я вовсе не агрессивна. Где Драко?       — Мистер Малфой находится в аврорате, в специальной камере.       — Вы заперли невиновного человека?       — Следствие решит виновен он или нет, мисс Грейнджер.