С первого взгляда

У Спока давно вошло в привычку принимать пищу в общей столовой, среди остальных членов команды. В целях надлежащего исполнения обязанностей первого офицера логично находиться среди экипажа, чтобы проследить за благополучием личного состава. Их команда преимущественно состояла из людей, и, как выяснил Спок, отчеты и рапорты позволяли увидеть лишь небольшой процент общей картины, поэтому в таких вопросах ему лучше всего было полагаться на собственное суждение. Когда командование «Энтерпрайз» было передано Джеймсу Кирку, Спок не нашел причин прекращать данную практику. На самом деле, время его пребывания в общественных помещениях даже увеличилось. Когда Ухура пела, Спок аккомпанировал на своей лире, но никогда не предлагал составить ей дуэт. Вулканское пение в целом было неблагозвучным для человеческого слуха, и, хотя Спок и унаследовал свой голос от человеческой половины, пела эта человеческая половина как вулканец. Также Спок играл в шахматы с желающими, обычно — с капитаном, и время от времени — с мистером Скоттом (чей стиль игры был ближе к стилю самого Спока, нежели капитана; кроме того, Скотт обладал немалым мастерством, хотя умения самого Спока существенно его превосходили). Однажды вечером он даже благосклонно согласился сыграть с йоменом Рэнд в го: чрезвычайно захватывающая игра, и йомен была весьма опытным игроком. В итоге Спок проиграл две игры из трех и был вынужден притвориться, что не видит, как некоторые члены экипажа передают друг другу деньги. Однако, приятнее всего были более… легкомысленные дискуссии, которые он вел с доктором Маккоем во время общих приемов пищи в основной общественной зоне. Хотя Спок и не отрицал, что его отношения с начальником медслужбы начали приобретать довольно оживленный и беспокойный характер, он быстро распознал, что доктор наделен некоторыми ценными качествами. Для того, кто был столь склонен к вопиющей эмоциональности, Маккой обладал быстрым и удивительно логичным разумом, что сделало их дискуссии сходными с теми шахматными матчами, что Спок разыгрывал с капитаном, где логика противостояла интуиции и риску. Хотя Спок и не мог честно заявить, что одерживал верх во всех спорах, он чаще всего не упускал возможности оставить за собой последнее слово. Это было почти так же удовлетворительно. Маккой, казалось, чувствовал то же самое: сейчас, спустя несколько месяцев после перевода на «Энтерпрайз» и несколько недель после того, как Спок стал сознательно провоцировать эти споры, на отпущенную им тонкую шпильку Маккой, к его удивлению, только рассмеялся. — Я знаю, что вы делаете, — протянул он. Спок поднял бровь в ответ, но по какой-то причине усмешка Маккоя стала лишь шире. — Действительно, доктор, — сказал Спок, — я бы не стал пытаться вести с вами дискуссии, если бы сознавал, что вы неспособны хотя бы на толику логического мышления. — Он знал, что его слова были резкими; хотя такое среди вулканцев не было редкостью, некоторые аспекты личности Спока не снискали ему в детстве близкой компании сверстников. Во взрослой жизни они помогли ему сохранить достоинство среди тех, кто едва ли был знаком с вулканской культурой. Доктор Маккой, однако, не был ни тем, ни другим. — Представьте себе, — только и ответил он, и более не стал развивать эту тему, оставив Спока гадать, имелось ли в виду откровенное признание Споком его собственных действий или же его сомнительный комплимент. Маккой между тем продолжил объяснение, в чем именно Спок был неправ. Спок не был неправ, но ему всегда было приятно слушать, как Маккой пытается. И вот, в один из дней побочным эффектом неожиданных колебаний магнитных полей вокруг корабля стало преждевременное завершение последнего эксперимента Спока, что сводило на нет все результаты. Ему придется начать все сначала, но Спок смирился с этим несчастливым исходом — завершил записи, прибрал рабочий стол и раньше обычного направился на обед. Возможно, Джим будет свободен для партии игры в шахматы. Спок находил их матчи весьма захватывающими и поучительными, и дальнейшее познание разума капитана стоило риска проигрыша. До сих пор Спок еще не пришел к удовлетворяющему его заключению. Если бы он верил в подобные суеверия, то мог бы сказать, что Джим, как выразился бы доктор Маккой, обладает «дьявольской удачей». Как заметил Спок, доктор Маккой никогда не играл в шахматы. — Нет, — ответил он как-то на вопрос Спока, — оставляю эти военные игры вам, командирам, но если вам когда-нибудь понадобится третий для покера, что ж, — он легко и широко ухмыльнулся, — я весь ваш. Джим тоже усмехнулся, и Спок посмотрел на них обоих, уверенный, что упустил какую-то важнейшую подсказку, но не смог понять, какую именно. Он не думал, что она имела сексуальный характер, поскольку до этого он не наблюдал никаких намеков на физическое влечение между Джимом и Маккоем. Спок знал Джима достаточно долго, чтобы быть уверенным, что по крайней мере в нем он сможет распознать соответствующие признаки. Доктор Маккой же, наоборот, поддавался прочтению одновременно и более легко, и более трудно. Для столь несдержанного на эмоции человека добрый доктор выдавал очень мало личной информации. Войдя на палубу отдыха, Спок остановился в дверях — несколько небольших группок людей, которые до этого смеялись и болтали между собой, внезапно замолчали. Это был не первый раз, когда при его появлении в помещении повисало молчание — обычно это касалось разговоров сексуального характера, люди по-видимому считали их неподходящими для ушей Спока. Однажды, еще при командовании капитана Пайка, Спок попытался объяснить одному члену экипажа, что подобные дискуссии его не оскорбляют, но результатом этого стал лишь запрос на перевод в другую часть корабля, а затем и вовсе с «Энтерпрайз». По-видимому, парень был не в состоянии преодолеть смущение оттого, что Спок поймал его «на горячем». Капитан Пайк проявил понимание того, что он назвал «серьезным случаем столкновения разных культур» и, отведя Спока в сторонку, объяснил ему кое-что. Спок больше никогда не пытался откровенно обсуждать вопросы сексуального характера с людьми на корабле — и даже тогда, когда это обсуждение могло бы избавить его от некоторых неудобств во время его прерванного пон фарра. Подняв бровь, Спок осмотрел ближайшую к нему группу людей — команду инженеров, которые в настоящее время были назначены в зета-смену. Никто не смотрел ему в глаза. Потрясающе. Обычно статистически хотя бы один из застигнутых врасплох участников старался выдержать его взгляд в попытке скрыть чувство вины под бравадой или развязностью. Возможно, темой обсуждения не были похождения сексуального характера. Идя через столовую к репликатору, Спок мысленно сделал себе заметку выяснить, что же обсуждала данная группа. Если это странное поведение команды продолжится, он сможет и будет расследовать причину. Если же прекратится, то Спок будет рассматривать это как… случайность, тогда расследования, вероятно, можно будет избежать. Он ввел в репликатор запрос, выбрав излюбленное им блюдо земного происхождения из соевого творога тофу с рисовой лапшой в пряном арахисовом соусе. Репликатор по-прежнему не слишком точно воспроизводил блюда вулканской кухни. Когда Спок достал поднос со своим обедом, дверь в столовую открылась, впуская Джима и Маккоя. Чрезвычайно любопытно: многие группы, что уже успокоились после появления Спока, тут же начали проявлять признаки тревоги, обмениваясь взглядами и быстро пряча падды. Несколько инженеров даже предпочли торопливо подняться и уйти, проходя за спиной капитана так стремительно, что Спок поднял бровь в удивлении оттого, что Джим этого не заметил. Потрясающе. — Мистер Спок, — кивнул Джим, когда они с Маккоем подошли ближе. Похоже, капитан пребывал в хорошем настроении, жизнерадостный и дружелюбный, несмотря на официальность, с которой обратился к Споку. — Капитан, — в том же тоне ответствовал Спок, и Джим ухмыльнулся ему, по своему обыкновению хлопнув по плечу. И как обычно, Спок ощутил быструю вспышку чувств Джима, отпечаток, словно на фотографии 21-го века: спокойствие, усталость, довольство, беспокойство. Достаточно легко было отыскать причину для каждой эмоции. Спокойствие от затишья долгого полета до точки назначения. Усталость после стычки с ромуланцами на прошлой неделе. Довольство от нахождения в кругу своих друзей — Спока и доктора Маккоя. Беспокойство оттого, что встречи с ромуланцами становились все серьезнее, и именно капитану приходилось нести бремя ответственности за корабль. — Не думал, что вы любите тайскую еду, Спок, — в качестве приветствия сказал Маккой. — На самом деле, — ответил Спок, ожидая, пока остальные двое сделают свой заказ, — репликаторы на моем первом корабле были не в состоянии воспроизводить вулканскую кухню, поэтому я был вынужден импровизировать. Я нашел текстуру этого блюда приятной, сочетание вкусов привлекательным, а специи — бодрящими. Джим отвернулся от аппарата, держа на подносе обычный для него набор: мясной сэндвич, кусочки фруктов и чашку кофе. Сегодня, если обоняние не подводило Спока, сэндвич был с тунцом, а фруктом было зеленое яблоко. На подносе Маккоя стояла чашка знакомого Споку овощного супа. Он и сам подумывал заказать этот суп на обед, но в итоге сделал выбор в пользу сложных углеводов. Неподалеку от репликатора находился столик на четверых, куда Джим быстро опустил поднос, Спок и Маккой последовали его примеру. — А что теперь, когда у вас есть доступ к вулканской кухне? — спросил Маккой, растягивая слова сильнее обычного, но Спок не распознал в вопросе каких-либо признаков насмешки. Что, как он счел, заслуживало честного ответа. — Хотя репликаторы нашего корабля и работают на пике эффективности, я обнаружил, что они просто не могут воспроизвести некоторые нюансы большинства блюд вулканской кухни. У меня есть несколько теорий насчет причин этого, включая вероятность различия вкусовых ощущений между людьми и вулканцами. Возможно, люди просто не могут распознать некоторые оттенки вкуса и потому не могут запрограммировать на них репликаторы. Джим смотрел на него с полным ртом сэндвича с тунцом. Он, казалось, улыбался, хотя и был при этом достаточно вежлив, чтобы держать рот закрытым. Маккой же, напротив, ухмылялся в открытую. — Да им слабо, правда же? — и хотя прозвучало в форме вопроса, тон Маккоя подразумевал, что это не вопрос. Спок поднял бровь. — Полагаю, я так и сказал. Теперь Джим рассмеялся в голос, да и усмешка Маккоя стала шире, обнажая зубы. — Я бы не стал из-за этого переживать, Спок, — вставил Джим, к счастью, уже прожевав свой кусок сэндвича. — Земную еду они тоже не могут воспроизвести стопроцентно. — Ничто не сравнится с пищей, выращенной в почве, Спок, — добавил Маккой. — И не сравнится никогда. Кстати, — Маккой указал в его сторону суповой ложкой, — в следующий раз как будем на Земле, я приготовлю вам знаменитое рагу семейства Маккой — традиционные приправы, куча овощей и все вместе горячее Атланты в августе. Думаю, вам понравится. — Неужели, — обе брови Спока поднялись в удивлении. — Я ценю ваше предложение, доктор. Благодарю вас. — Не стоит, — отмахнулся Маккой. — Я не могу приготовить вам жареного цыпленка или бисквиты в подливке, туда, знаете ли, добавляют сосиски. Но фамильные традиции и нужны для того, чтобы ими делиться, по крайней мере, что касается еды. — Он подмигнул. — Но настоящие секреты охраняются лучше, чем клингонское пространство. Спок поднял бровь: — Они защищены флотом боевых птиц и нейтральной зоной? — Будете так нахальничать, и я оставлю все рагу себе, — Маккой сунул в рот ложку супа, а затем нахмурился, глядя в тарелку, — держу пари, на вкус оно будет получше. Джим все улыбался им обоим, теперь, когда он закончил есть, его усмешка стала шире. Спок заметил у него эту привычку — Джим ел быстро, но размеренно, и всегда съедал все дочиста, прежде чем вступать в разговоры. Это очень отличалось от неспешной манеры Маккоя, или от его же торопливых перекусов, когда лазарет был переполнен, и у него было «слишком много дел, черт побери, я поем нормально, когда закончу, и ни минутой раньше!» Спок не считал, что Маккой на самом деле лишит его своего рагу, но на всякий случай решил не развивать тему. Он обдумал идею рассказать о странных действиях экипажа, но, в конце концов, решил не делать этого. Сначала он сам должен провести расследование, не было нужды привлекать внимание к проблеме, которая в конечном итоге могла оказаться несущественной. Тем не менее, ему нужно было быстро узнать причину этой суматохи, и Спок точно знал, к кому ему обратиться.

***

Скотти проявил нехарактерную для него неохоту предоставить Споку необходимую ему информацию. — Мистер Скотт, — прервал на полуслове очередную отговорку главного инженера Спок. — Я прошу дать простой ответ. Вам известно или не известно, что именно отвлекает команду? Позвольте напомнить, что именно ваша собственная служба выглядит наиболее затронутой случившимся. — Так точно, — вздохнул Скотти. — Я знаю причину. — Отлично, не могли бы вы рассказать мне, в чем она заключается? Губы Скотти сжались, он некоторое время внимательно изучал Спока, сдвинув челюсть набок, а затем тяжело выпустил воздух через нос. — Я сделаю лучше, — смирившись, он направился к своей консоли. Достал диск для записи данных и вставил его в компьютер, но вместо того, чтобы, по своему обыкновению, произнести команду вслух, начал набирать ее вручную. Спок лишь поднял бровь при виде таких мер секретности — или это ради соблюдения молчания? Что же это было, если даже Скотти боялся произнести это вслух? Миг спустя, когда компьютер выполнил задачу и перестал гудеть, Скотти извлек диск и протянул его Споку. — Вот копия файла, — сказал он, но даже когда Спок потянулся, чтобы взять диск, Скотти продолжал крепко держать его. — Надеюсь, вы к этому готовы, дружище. Брови Спока взмыли вверх, потом одна опустилась на место. — Я надлежащим образом обучен… — Да я не о том, — сказал Скотти и отпустил диск. Спок взглянул на отвоеванный им приз. В его ладони диск казался теплым, хотя это было и невозможно — даже длящийся дольше обычного контакт диска с рукой Скотти не нагрел бы его так. И вот он — ответ к этой небольшой тайне. Спок поднял взгляд: — Благодарю вас, мистер Скотт. Но Скотти лишь махнул рукой: — Не благодарите меня, и, если он спросит, я вам этого не давал. Спок моргнул. — Кого вы имеете в виду? Скотти лишь отмахнулся, покачав головой, и направился прочь, обратно к своим обязанностям. Спок посмотрел ему вслед и бережно поместил диск в карман униформы. Шанс просмотреть файл представится только через несколько часов, когда наступит время вечернего отдыха. Спок ознакомится с ним перед тем, как направиться, как обычно, на ужин в столовую. Возможно, Маккой согласится с ним подискутировать. Спок решительно развернулся и направился на мостик дорабатывать остаток смены.