С первого взгляда

Вулканцы обладали гораздо более точным чувством времени, чем люди, и потому были значительно менее восприимчивы к феномену личного восприятия замедления хода времени. И тем не менее, Споку казалось, что остаток смены тянулся дольше обычного. Его тревожил тот факт, что перспектива найти наконец-то решение утренней загадки оказала на него такой серьезный эффект. Очевидно, он недооценил степень своей вовлеченности в данный вопрос. Возможно, перед просмотром диска ему стоит помедитировать, чтобы обрести внутреннее равновесие и позволить себе воспринимать информацию на оптимальном уровне. К тому времени, как Спок поймал себя на том, что совершил небольшую ошибку, он начал подозревать, что и медитация также не увенчается успехом. Тем не менее, отмеренное сменой время все же закончилось, и, когда команда мостика начала передавать посты бета-смене, Джим, наконец, хлопнул в ладоши. — Ну, — сказал он, — последний гудок. Пора на выход, мальчики и девочки. Спок поднял бровь. — Я не слышал никакого гудка. Вы уверены, что ваш слух в порядке? Возможно, доктору Маккою стоит… Краем глаза Спок видел, как лейтенант Сулу и энсин Чехов обменялись веселыми взглядами. Даже лейтенант Ухура, передавая пост лейтенанту Карлайлу, казалось, сдерживала улыбку. Джим, однако, угодил прямиком в ловушку. — Нет, Спок, нет. На самом деле не было никакого гудка, — пустился в объяснения Джим, его усмешка хоть и померкла, но не угасла совсем. — Это всего лишь такое выражение. Спок какое-то время смотрел на него, а затем приподнял подбородок. — Ну разумеется. Последний гудок это отсылка к фабрикам девятнадцатого и двадцатого веков, где для обозначения начала и окончания смен использовались серии гудков и сигналов. Улыбка Джима застыла, почти исчезнув, глаза подозрительно сощурились. — Ты знал, о чем идет речь, — сказал он. — Так и есть, — подтвердил Спок. Джим втянул воздух: — Ты меня одурачил. Спок поднял бровь: — Я лишь намеревался… — Разыграть меня, пошутить над моими представлениями о твоем понимании земной культуры с целью повеселиться, — перебил Джим. Спок моргнул. — Да, — сказал он тоном, подразумевающим, что это единственно возможный логически и, следовательно, очевидный вывод. Джим ухмыльнулся. — Мистер Спок, я вами горжусь. На миг опустив взгляд, Спок кивнул и, наконец, поднялся с места. — Благодарю, капитан, — ответил он, следуя за Джимом в турболифт. — Палуба три, — объявил Джим, и лифт пришел в движение. — Спок, я умираю с голоду. Поужинаешь со мной? Диск в кармане Спока будто внезапно стал тяжелее. Он даже почти начал сомневаться в характеристиках искусственной гравитации корабля. — Боюсь, меня ждет одно дело, — ответил он. Было бы неразумным затягивать — этот отвлекающий его внимание фактор и так уже сделал его беспокойным и резким. Джим, похоже, расстроился, и Спок, кашлянув, предложил: — Однако, после завершения данного дела я не отказался бы от партии в шахматы в комнате отдыха. Вновь просияв, Джим хлопнул его по плечу. Привязанность. Удовольствие. Одиночество. Голод. — Буду ждать с нетерпением. Скажем… часа через два? Тебе этого хватит? Пока Спок обдумывал, двери лифта открылись, и они вышли в коридор. Вероятность того, что ему потребуется более часа на ознакомление с файлом, была минимальной, а более двух часов — и того меньше. Он кивнул: — Двух часов будет более чем достаточно. — Отлично, — ответил Джим, глядя на проходящих мимо них членов экипажа. — Может, тогда ты мне расскажешь, что беспокоило тебя всю смену. Спок моргнул в неподдельном изумлении. Он не осознавал, что вел себя настолько очевидно, что капитан это заметил. Сейчас Джим смотрел прямо на него откровенным и неосуждающим взглядом, хотя в нем была и озабоченность — и понимание того, что он может приказать Споку все рассказать; Джим давал ему возможность объясниться добровольно. Спок сделал глубокий вдох. — Сегодня до начала смены я столкнулся с чем-то, что заставило меня задуматься. Мое дело подразумевает дальнейшее изучение этого вопроса. На данный момент неясно, требует ли этот вопрос участия капитана, но, если эти два часа не окажутся плодотворными, я, разумеется, проконсультируюсь с вами, Джим. Спок нечасто называл капитана по имени, не важно, как часто мысленно именовал его так. Они редко находились там, где это было допустимо, а тем более — уместно. Сейчас же Спок использовал имя намеренно. Это означало: «доверься мне, как другу». Джим посмотрел на него с куда большей долей капитанского взгляда, чем хотелось бы Споку, но в итоге кивнул в молчаливом согласии. — Конечно, Спок, тогда увидимся позже. — Капитан, — чуть поклонился он в ответ. Джим ответил тем же и, развернувшись, направился по коридору прочь. Спок еще услышал, как он бормотал о том, чтобы достать лом и выковырнуть Маккоя из медотсека. Что было бы приятно, подумал Спок. Хотя Маккой и не играл сам, его присутствие на матчах между Джимом и Споком последним весьма приветствовалось. Когда Джим скрылся из виду, Спок повернулся и вошел в свою каюту. — Компьютер, запереть дверь. Приоритет допуска — один, — произнес он, едва за спиной закрылась дверь. Допуск один позволял войти в помещение лишь персоналу высшего ранга, в данном случае — Джиму, ну и, конечно, Маккою с его медицинским мастер-кодом. Это был максимальный уровень безопасности, который Спок мог себе позволить, не оставляя записей о повышении этого уровня в бортовом журнале. При этом Спок все еще не был уверен в причинах собственной скрытности. Джим задал вопрос, и рассказать ему, что случилось, было бы довольно просто и вполне допустимо. И, тем не менее, было что-то в неприкрытой реакции команды, в подспудно неприязненных и неохотных действиях Скотти. Потому выбранный Споком курс действий представлялся ему верным, и, скорее даже, наиболее логичным. Медленно, постепенно Спок привыкал действовать в подобных ситуациях. Он улучшал свои методы решения возникавших проблем… «следуя внутреннему чутью». Сев перед экраном, он вставил диск в дисковод. — Компьютер, активировать протокол безопасности Гамма. — Принято… — компьютер пикнул и загудел, выполняя задачу. Протокол Гамма отключал стандартные логи, оставляя действующим лишь персональный лог Спока. — Протокол безопасности Гамма активирован. — Если информация на диске окажется безобидной, Спок сможет перегрузить запись из персонального лога в общекорабельный, но если бы он этого не сделал, а затем ему пришлось бы удалять несколько следующих минут из общего лога, это могло вызвать слишком много вопросов. — Анализ содержимого диска. — Анализ выполнен, — незамедлительно отозвался компьютер. — Диск содержит один мультимедийный файл с видео- и аудиокомпонентами. Файл создан более десяти земных лет назад. Точная дата создания… — Несущественно, — прервал Спок. — Освещение на пятьдесят процентов. — Свет в каюте потускнел, снижая вероятность бликов на экране. — Запустить файл. Темный экран стремительно зажегся, разворачивая красочную картинку — изображение пейзажа: выкрашенный в красный цвет деревянный амбар на фоне синего неба и бурых от спелого зерна, а не от засухи полей. Земной пейзаж — американская сельская глубинка. К горизонту ландшафт слегка повышался, так что видео скорее всего было снято где-то на побережье, а не в центральных равнинных регионах, но Спок не мог точно определить, на каком именно побережье. Изображение было ровным и на удивление четким, и если бы не фоновый шум, Спок мог бы счесть, что это просто картинка, настолько оно было неподвижным. Тот, кто снял это видео, явно имел профессиональное оборудование. Изображение померкло, смещаясь в сторону — сцена изменилась. Освещение потускнело, и Спок понял, что камера движется через дверной проем. Предположительно, сейчас они были в помещении амбара. Внутри было светло, что указывало на применение дополнительного освещения, и в кадре находилась только одна фигура. Мужчина, землянин, одетый в рубашку с длинным рукавом в ковбойском стиле и обтягивающие синие джинсы, заправленные в сапоги. Стоя спиной к камере, он грузил тюки сена из груды таких же на уже почти полную телегу. В его движениях были ритм и грация, и хотя мышцы не слишком хорошо просматривались через рубашку, Спок мог сказать, что парень был в весьма хорошей форме. Спок нахмурился. Пока видео было довольно безобидным. Почему оно вызвало столь сильную реакцию у команды? Как раз в этот момент человек развернулся к камере, вытирая пот со лба рукавом. Рука в кожаной рабочей перчатке на миг закрыла лицо. Но когда человек опустил руку и с легкой усмешкой взглянул прямо в камеру, у Спока перехватило дыхание. Он знал эту усмешку — уверенную и непринужденную — то, как изогнулись линии щек, как собрались морщинки в уголках глаз, таких ярких, и все же меркнущих на фоне темной от загара кожи. В это мгновение Спок смотрел в лицо юному Леонарду Маккою. Спок остановил файл, чувствуя, как вскипает внутри и расползается из живота покалывающими волнами волнение. Неудивительно, что команда отреагировала на это с таким ужасом — если доктор Маккой узнает, что они раскопали что-то из его редко упоминаемого прошлого… Что это был за фильм? (У Спока было подозрение. Уединенная сцена. Музыка. То, как туго обтягивала торс Маккоя рубашка). Спок облизнул нижнюю губу, чего не позволял себе лет с двенадцати, и вновь запустил файл. Взгляд Маккоя сместился куда-то за камеру, навстречу человеку, который быстро вошел в кадр. Тоже мужчина, он был выше и крупнее, практически распухший от обилия мускулов. С дочиста выбритой головой и в такой же тугой одежде. Войдя, он потянулся к Маккою и тот ответил тем же. И все равно Спок не был уверен, что же именно смотрит, до того момента, как новоприбывший поцеловал Маккоя. — Компьютер, остановить воспроизведение. — Воспроизведение остановлено. Похоже что… Теперь у Спока были доказательства, что… Доктор Маккой однажды снимался в порнографическом фильме. Споку было известно земное понятие о материалах для мастурбации. Будучи кадетом он как-то услышал некоторые озадачившие его комментарии от кадетов-землян, после чего воспользовался библиотекой Академии, чтобы изучить данную тему. Если его наблюдения были верны, он мог предположить, что порнография была важным, хотя и скрытым компонентом человеческой жизни. Спок узнал о ее историческом значении, от археологических артефактов ранних веков и первых заблуждений на ее счет из-за ненаучной пуританской предвзятости до популярности «мягкой» порнографии в ведущих средствах массовой информации в конце двадцать первого века. (Последнее, однако, из-за пробела в исторических записях, было основано скорее на теоретических построениях. Ученые знали, что в период между порнофильмами начала двадцатого века и современными воззрениями произошло какое-то поворотное событие, но никакой конкретной информации не было). Он читал о Голубой революции, целью которой было снятие позорного клейма с работников секс-индустрии — как в отношении проституции (которая в данное время являлась хорошо организованной профессией на Земле), так и в отношении порнографии. И все же немало землян сохранило весьма пуританскую позицию по данному вопросу. Многие соглашались обсуждать темы секса только с близкими друзьями или романтическими партнерами. Учитывая то, как юно выглядел на этом видео доктор, неудивительно, что он не был склонен… … но почему он принял участие в этих съемках? Стандартизация образования означала, что Маккою не требовались деньги, чтобы платить за обучение, как это часто бывало на заре Голубой революции. Он получал какое-то сексуальное удовольствие от участия? Спок знал, что некоторые земляне находили визуальную доступность и прилив адреналина от выставления напоказ эротически стимулирующими. Неужели Маккой «заводился» оттого, что его снимали на видео во время сексуальных действий? Возможно, ключ к пониманию скрывался в самой записи. — Компьютер, возобновить воспроизведение. Проигрывание фильма продолжилось, и Спок поймал себя на том, что его внимание захвачено звуковым сопровождением. Сама по себе фоновая музыка была довольно безыскусной — примитивная инструментальная мелодия с неявным ритмом, но под ней, в паузах между аккордами Спок слышал влажное скольжение кожи по коже, сосущие и причмокивающие звуки глубоких поцелуев, рваное дыхание и тихие стоны. На висках Спока, покалывая кожу, проступила тень испарины — предшественник возбуждения, а глубоко внутри него начало просыпаться что-то первобытное. Незнакомец потянулся к рубашке Маккоя, начав медленно ее расстегивать, и Спок обнаружил, что его взгляд прикован к загорелой коже в увеличивающемся вырезе. (С последней увольнительной прошло уже несколько недель, и несколько месяцев с той поры, как Маккой в последний раз спускался на поверхность планеты. Сейчас его кожа должна быть бледной, но такой же тонкой, покрытой пушком волос). Маккой все еще стоял лицом к камере, изгиб его шеи переходил в линию груди, что продолжала неуклонно открываться взгляду. Он, очевидно, всегда был худощав, но под его рубашкой таилось на удивление хорошо сложенное тело: он явно не мог похвастаться буграми мускулов, как его партнер, но очертания грудных мышц выдавали несомненную атлетическую силу. Силу, которую, как знал Спок, Маккой проявлял во время исполнения своих обязанностей — не в роли главы медслужбы, но в роли практикующего врача. Спок никогда не видел своего Маккоя полуголым, но сейчас, когда рубашка этого юного Маккоя была полностью распахнута навстречу нежным ласкам, у Спока появилась основа для экстраполяции. В его мозгу возник образ, как Маккой снимает форменную блузу, черная водолазка задирается, цепляясь за ткань, когда он поднимает руки над головой. От этой картины Споку пришлось шире открыть рот, чтобы глотнуть больше воздуха, и лизнуть внезапно пересохшие губы. Это не слишком помогло — во рту тоже было сухо. Возможно, ему нужно пить больше жидкости. Камера приблизилась, фокусируясь на груди Маккоя, четкость изображения позволяла разглядеть поблескивающие капельки пота, начавшие выступать на коже. Если бы Спок пожелал, он мог бы пересчитать каждый волосок, но его внезапно охватил порыв не считать, а дотронуться, ощутить, как эти волоски щекочут ладонь, как горяча и гладка на ощупь кожа Маккоя под его касанием, ощутить движение мускулов и бег крови, и… На грудь Маккоя легла еще одна рука, намного темнее, чем кожа и Маккоя, и его партнера, и Спок задохнулся, когда камера отъехала назад, чтобы продемонстрировать не просто еще одного мужчину, а целых трех, каждый из которых теснился вперед, чтобы дотянуться до Маккоя и коснуться его. Тот, похоже, не имел никаких возражений (логичная часть разума Спока понимала, что возражений и не могло быть — Маккой знал сценарий и по факту дал согласие на съемку данного действия). Но Спок… У Спока возражения были. Глубокие, затаенные возражения, которые он не мог облечь в слова, не мог дать им названия, и потому молчал, сжав зубы, чтобы не дать выхода какому-то протестующему возгласу, и наблюдая как медленно, но неуклонно Маккоя раздевают донага. И вот уже тот стоял обнаженным под его взглядом, и взглядом любого, кто смотрел этот фильм, полностью возбужденный от того, как с ним обращались, как ласкали. В процессе он обменивался поцелуями по очереди со всеми, всегда возвращаясь к первому партнеру, словно его к нему тянуло. (Знал ли его Маккой? Был ли этот перекачанный незнакомец бывшим любовником доброго доктора? Пересекались ли снова их пути, как это было со многими из бывших партнеров Маккоя? Пришлось бы самому Споку тоже с ним встретиться, с тем, кто видел… кто имел…) Сцена резко изменилась, музыка внезапно смолкла. На один долгий, напряженный момент в комнате воцарилась тишина, которая вновь заполнилась, но не музыкой, а стонами, бормотанием, неровным дыханием… и непристойными шлепками влажной плоти. Теперь все они были обнажены, окружив Маккоя неплотным кольцом и небрежными движениями рук стимулируя собственные эрегированные члены (как будто вида Маккоя на коленях в центре круга было недостаточно, чтобы поддерживать их возбуждение. Они не заслуживали быть с ним рядом). Бедра Маккоя были широко раздвинуты, выставляя его на всеобщее обозрение. Руки, по-видимому, были связаны за спиной, скорее всего той же веревкой, которой, как видел Спок, были обмотаны его локти. Кожа на груди Маккоя покраснела, эрегированный член тяжело покачивался между расставленных ног. (Спок подумал, что Маккой, должно быть, обладает величайшими запасами самоконтроля, если, будучи настолько возбужденным, может выдержать без прикосновений к себе). Первый мужчина обошел Маккоя кругом, будто рассматривая, а затем без предупреждения коснулся его ленивым движением. Маккой подался навстречу прикосновению — плечи, лопатки, ягодицы — но его пристальный взгляд из-под полуопущенных век ни на миг не отрывался от камеры, рот мягко приоткрылся, приглашая. Мужчина остановился перед Маккоем, запустил пальцы в волосы и оттянул его голову назад. Маккой легко повиновался, его губы непристойно и влажно заблестели, когда мужчина скользнул возбужденным членом в его рот и принялся неглубоко толкаться бедрами. Маккой позволил это, не отрывая взгляда от лица театрально стонущего партнера. Спок нахмурился. Эти стоны отвлекали его, и он заглушил бы аудиосопровождение, но… с каждым толчком Маккой издавал звуки, которых Спок никогда в жизни от него не слышал. Он навострил уши, чтобы послушать их снова. Сцена изменилась вновь, теперь Маккой располагался на коленях, наклонившись вперед и опираясь грудью на тюк сена. Первый актер так и стоял перед ним и, крепко держа в руке свой член, погружал его в рот Маккоя и извлекал вновь. Еще один участник, такой же чрезмерно мускулистый, как и первый, но с темной кожей и короткими дредами, одной рукой раздвинул ягодицы Маккоя навстречу своим влажно блестящим пальцам. Он вошел внутрь сразу тремя, и с каждым толчком Маккой вновь издавал те же звуки, то и дело прерываемые и заглушаемые членом, что заполнял его рот. Второй актер при этом болтал, выдавая бессодержательный монолог из тихих похвал, и то и дело втягивал воздух сквозь сжатые зубы. Он, похоже, был твердо намерен именовать Маккоя «детка», хотя тот явно не был младенцем, но, в отличие от стонов первого актера, Спок был в состоянии абстрагироваться от его комментариев, сосредоточившись на одурманенном взгляде Маккоя, на том, что тот, очевидно, даже не осознавал, какие звуки издавал. Последние двое участников остались на краю сцены, целуя и лаская друг друга. По мнению Спока, это был наиболее логичный способ сохранять эрекцию на протяжении всего фильма, к тому же, поскольку они были заняты друг другом, они не трогали его Маккоя. — Готов? — спросил первый мужчина, и Спок был удивлен, услышав в его голосе тот же самый джорджийский акцент. Споку не приходило в голову, что это видео было снято близко к тому месту, где вырос Маккой. Экранный Маккой кивнул, и глаза Спока расширились при виде того, как второй актер медленно извлек пальцы, демонстрируя камере анус Маккоя. Красный, раскрытый, блестящий от смазки, он был виден лишь секунду перед тем, как второй партнер приставил к нему член и толкнулся внутрь. Маккой испустил долгий, низкий стон, вжимаясь лицом в бедро первого партнера и не обращая внимания на член, что толкался ему в скулу. Войдя полностью, темнокожий актер замер, ожидая разрешающего кивка Маккоя, а затем резко дернул бедрами, толкаясь глубже… трахая его короткими и мощными движениями. Глаза Маккоя закатились, он издал громкий вопль, чем привлек внимание оставшихся двух актеров. Они приблизились к нему сзади, в то время, как первый партнер стиснул пальцами челюсть Маккоя и вновь втолкнул свой член ему в рот. Оба одновременно, подумал Спок. Все сразу? Сцена сменилась вновь, теперь Маккой сидел на втором партнере верхом, самостоятельно нанизываясь на его член. Член первого все еще был у него во рту, но теперь его руки были свободны и в каждой из них он держал по члену двух оставшихся. Спок был на миг ошеломлен той слаженностью действий, что для этого требовалась. А потом его взгляд привлекло что-то темное на возбужденном члене Маккоя. — Компьютер, — произнес Спок и сам был удивлен хриплостью своего голоса. — Троекратное увеличение нижнего центрального фрагмента. — Увеличено, — отозвался компьютер, и изображение укрупнилось, концентрируясь между ног Маккоя. Теперь было видно, что его ствол плотно перетянут у основания черным кожаным ремешком с быстрой застежкой. Спок распознал так называемое «кольцо для члена» — приспособление, призванное, насколько ему было известно, искусственно сдерживать мужской оргазм до того момента, пока кольцо не будет снято. Они контролируют даже его… На экране Маккой принялся бешено насаживаться на член партнера, запрокинув голову и выпустив член изо рта, и буквально взвыл в голос. Похоже, это застало мужчин врасплох. — Ох, черт… — Он что, уже?.. — Блядь, я кончаю! — воскликнул второй актер, его толчки стали более беспорядочными, а потом он замер, все еще глубоко погруженный в тело Маккоя. Тот, кто стоял справа, протянул руку, расстегивая кольцо, заставляя Маккоя заскулить, теперь, когда более ничто не сдерживало его от разрядки. Ответная пульсация поднялась волной в паху Спока, удивив его самого, рука машинально прижалась к его собственному члену — и Споку хватило остатков разума лишь на то, чтобы прикусить губу, подавляя крик, чтобы не оповестить всех соседей о том, чем же он занят. На несколько долгих секунд он потерялся в огненно-белом наслаждении, а когда смог прийти в себя достаточно, чтобы вновь открыть глаза, то увидел на экране обнаженного Маккоя, раскинувшегося на груде сена и покрытого спермой. Тот широко усмехнулся в камеру и прощально помахал пальцами, а затем экран погрузился во тьму, оставив Спока таращиться на свое собственное смутное отражение в мониторе компьютера. Его глаза были широко распахнуты, расширившиеся зрачки залили радужку, и даже в темной поверхности экрана, нечетко передававшей цвета отражения, Спок видел, что его лицо покрыто румянцем. В первый раз за долгое время его разум был пуст — совершенное медитативное состояние. Но длилось это недолго, и с той же внезапностью, что на него накатил оргазм, Спока заполнила волна стыда и вины, и его щеки вспыхнули ярче уже по другой причине. Дрожащей рукой (не той, что, как Спок ни отказывался это признать, все еще была прижата меж его ног) он вручную выключил терминал. Ему нужно помедитировать. Ему нужно… Спок только что наблюдал как его друг, глава медслужбы «Энтерпрайз» занимается сексом с четырьмя мужчинами. Ему нужно… Он не остановил просмотр фильма и оказался не в состоянии контролировать собственное возбуждение, возникшее при этом просмотре. Несмотря на то, что само существование порнографических фильмов означало позволение на их просмотр, Спок не мог подавить ощущения, что воспользовался доверием, которым даже не знал, что обладает. Ему нужно… ему нужно в душ. Его ждал Джим.