Там, за сотней океанов...

— Теперь мне даже интересно, кто он… Хосок оторвался от прочищения револьвера и повернул голову на Капитана. У него глюки или этот человек только что сказал… Что он сказал?! Поворачивая штурвал, Юнги следил за тем, как Чимин опять егозит с Тэхёном, на перегонки гоняя по палубе в щётках на босу ногу, веселя тем самым и команду, и самих себя. На старпома мужчина старался не смотреть, так как его тошнило от нежности, которая прослеживалась в глазах Джуна, когда тот наблюдал за Сокджином, ловящим поочерёдно своих донсенов рядом с бизань-мачтой. Нет, влюбиться он в пленника точно не мог. В конце-концов, где он, а где любовь? У пиратов нет любви, это уж полный бред. Но темноволосый мужчина с аристократичными чертами лица притягивал Намджуна, да так сильно, что не заметить этого не мог даже слепой. Он бы уже давно дал подзатыльник другу, веля ерундой не страдать, но… Не мог. Сам, чёрт побери, так же выглядит со стороны… — В каком смысле «кто он»? — уточнил Чон, подходя ближе к товарищам. — Чимин-то? Так это же очевидно, что простой волшебник. — Ну, я бы с выводами не спешил… — протянул Намджун, отрывая взгляд от резвящихся внизу русалочек и поворачиваясь к штурвалу. — «Простой волшебник» — явно некорректная формулировка истины. А тебя ведь уже тыкали носом в этот грех, разве нет, Хоби? Мужчина закатил глаза, раздражённо взмахивая рукой. Его уже это тыкание доконало! — Ей Богу, мне уже кажется, что не Тэхён наш раб, а я — его личная игрушка, — прорычал дозорный. — Он дубасит меня по поводу и без! И я ничего не могу ему сделать, он же такой кра… Кхм… Глаза Намджуна загорелись азартным огнём, когда он наклонился ближе к хёну. Юнги боковым зрением следил за приятелями, еле сдерживая смех. Эти придурки всегда настроение поднимают. — А ну-ка нет, договаривай! — пророкотал Джун, словно бы издеваясь над старшим. — Ты хотел сказать «красивый»? Ты, наш «натуральный натурал», посчитал мужчину красивым? Ох, мой мальчик вырос, я так тобой горжусь… — Уйди от меня со своими гейскими флюидами, извращенец! — взвизгнул Хосок, с психу швыряя пистолет себе под ноги. Услышавшие странный звук пленники даже остановились и пооборачивались на «ссорящихся», но Намджун одним жестом руки успокоил друзей. Милые бранятся — только тешатся. А Тэхён с Хосоком сцепились взглядами до тех пор, пока Чимин за локоть не потащил донсена к носу «Зарины». Пират нервно сглотнул, потирая грудь в области сердца кулаком. — Твою мать, Джун… Я серьёзно ничего не понимаю… Это же всё неправильно! Он какой-то не такой, странный. Истеричный, как будто он не служил принцессе, а брал уроки по скандалам у этой маленькой разбалованной стервы. — И всё-таки есть в твоей интонации моё любимое «но», ведь так? — подталкивал старпом собеседника к признанию. — Хён, натуральный ты мой хён, абстрагируйся от пола человека, который тревожит твоё сознание. И скажи, что ты к нему чувствуешь? — Честно говоря… — Хосок улыбнулся, кося взгляд на кружащегося Тэ-Тэ. Мальчишка был так беззаботен рядом с Чимином, так счастлив. Находиться рядом с лучшим другом для него определённо удовольствие. Озорник внутри парня периодически вырывался из-под маски «психопата», и именно это будоражило сердце Чона. Тэхён не был похож ни на кого из всех тех, с кем имел честь встречаться пират. Никогда прежде его не интересовал пленник… Ответ старшего утонул в очередном вздохе. И как это объяснишь? — Если это то, о чём я думаю… — протянул Джун, ехидно потирая руки и высовывая кончик языка. — …то сегодня нас ждёт официальная пьянка. Хосок-хён, ты влюблён! Подпрыгнув от громкого голоса младшего, Хоби ударил старпома в плечо, всем своим видом выражая несогласие и негодование от реплики младшего. Жаль только, что возразить высказыванию донсена не получалось. Язык не слушался от переживаний. — Тэхён… Это Тэхён, — возвёл руки к небу дозорный. — Это мужчина! Я не могу любить мужчину! Прежде, чем Намджун что-то успел сказать, Хосок сбежал с капитанского мостика и скрылся внизу, под удивлённые взгляды команды. Намджун был готов пойти следом, ведь неправильно оставлять этот разговор незавершённым, но Юнги за руку остановил его и покачал головой. — Намджун, с твоими «романтичными» взглядами на жизнь ты реально можешь быть не в тему. У Тэхёна специфичная красота, которая просто во вкусе Хосока, но не более. Оставь розовые сопли за бортом, а? Прошу тебя. Мне претят ваши «сюси-пуси» с людьми, которых мы продать собираемся. — Чёртов ты «мертвец без сердца», — обиженно произнёс Намджун, спускаясь на палубу и отдавая приказ команде бросить якорь. Закатив глаза, Шуга вернулся к себе в каюту. Убрав карты и заметки со стола, он приоткрыл иллюминатор, впуская свежий воздух в душную и нагретую за прошедший день комнату. Ким Намджун, чёрт тебя побери. С этим твоим «любят не за гендер» ты и мёртвого достать сможешь. Пихать в глотку другим свои убеждения — это так в стиле старпома. И как он его до сих пор терпит? Легко, потому как друг. Практически единственный. Тот, кто не бросил в трудный час, как и Хосок. Люди — звери по своей натуре. Но иногда и они способны на удивительные поступки, не подкреплённые никаким здравым смыслом. В дверь легко и тихо постучали. — Прошу прощение за беспокойство, — проскользнул в каюту Чимин, прижимая двумя руками книги к груди. — Я пришёл отдать последнюю партию. Ещё раз спасибо, что позволили. Юнги обернулся на мявшегося у входа пленника и спокойно кивнул на стеллаж с остальными книгами, разрешая вернуть прочитанное на место. Пак прошлёпал босыми ножками до шкафа и по одной расставил все издания на свои места. Как только запомнил, где что находилось? — У вас удивительная библиотека, — вырвалось у Мин-и, когда последняя книжка заняла своё законное место. — Я столько нового узнал о разных существах, что населяют наши миры… Никогда бы не задумался, что у людей бывают Ангелы-Хранители. Мне казалось, что всё это сказки. Капитан покачал головой, прислоняясь поясницей к столу, пока его взгляд скользил по спине пленника, по его плечам и профилю во время поворота… С каждым днём про себя мужчина отмечал всё больше и больше деталей, которые притягивали его к этому мальчишке. Но проверенные временем опасения он откладывать в сторону ради каких-то идиотских «ощущений» не намеревался. Кинжал всадить в спину может по-прежнему любой. — Это не сказки, детка, — цокнул языком Мин, доставая из потайной секции в столе какой-то рисунок. С одной стороны бумага была полностью закрашена в чёрный, а с обратной — оставалась белой. А рисунок ли это вообще? — Это несправедливость. Робко приблизившись к Хозяину, Чимин заглянул в листок, но так ничего и не смог понять. — В одной из ваших книг говорилось, что Ангелы — вымысел, но в другой они упоминались как реальные существа, — промямлил парнишка. — Можно спросить, какая из них врёт? — Ни одна, — качнул головой пират, поворачиваясь в сторону донсена и едва не сталкиваясь с ним носами. Мальчик всё вглядывался в чёрную сторону листика, пытаясь понять смысл, и это забавляло старшего. Такое сосредоточенное лицо с чуть надутыми щёчками от раздумий… — Обе… Обе верны. Просто смотрят на одну и ту же ситуацию… — …под разными углами? — догадался Чимин, осторожно беря лист из рук Шуги и направляя его тёмной стороной на иллюминатор, чтобы посмотреть на пергамент через лучи садящегося солнца. Свет, попадающий в комнату из окна, высветил на обратной стороне бумаги какой-то очень знакомый силуэт. На рисунке был изображён мужчина, стоящий около детской колыбели, а за его спиной находились раскидистые чёрные крылья. Всё было так хорошо прорисовано, что Мин-и ощутил лёгкий эффект присутствия. Словно он может протянуть руку и дотронуться до пушистых чёрных перьев… — О мой Бог… — выдохнул Пак, поворачиваясь обратно к Капитану. — Так они всё же существуют… Но почему про них никто не знает? Забрав рисунок из ладошек пленника, Юнги убрал свою «драгоценность» обратно, и притянул мальчишку за руку к себе, стирая со скулы след от мазута. Заработался, не заметил… Хотя его внешний вид даже шрамы бы не испортили. — Потому что «Ангелов-Хранителей» в нашем мире не существует, — тихо пояснил Мин. — Их называют Детьми Ночи, малыш. И есть они далеко не у каждого. И не на всю жизнь. Дети Ночи — это существа, некогда бывшие людьми, но погибшие в младенчестве или же ещё до появления на свет несправедливой смертью, которую Судьба им не уготавливала. За это им даруется вечная жизнь в ином воплощении. Но такая жизнь — очень большая награда за пережитые страдания, правильно? Время лечит, а значит вечное существование нужно как-то отработать. Дети Ночи, повинуясь незримым указам и желаниям Мироздания, «приставляются» к детям, которые могут повторить их несчастную судьбу, если им не помочь. И существа, живущие лишь во тьме, тайно заботятся о них до двадцати лет, покуда подопечный не сможет сам за себя постоять. — «Живущие лишь во тьме»?.. — переспросил Чимин, невольно сжимая чужую руку в своих ладонях. Сухую, но гладкую, с намёками на твёрдые мозоли от вечного контакта со штурвалом… — Как это? Почему? — Какой бы не была «жизнь» Детей Ночи, они в первую очередь призраки, Чимин, — невесело улыбнулся Юнги, отводя взгляд в сторону. — При свете солнца они теряют свои силы и их никто не видит. Они существуют, но сами себя не ощущают. Появляются наши «Ангелы» только в тёмных помещениях. Или же ночами. Отсюда и название расы. — Оу… — протянул русалёнок, с умным видом кивая, но продолжая скользить пальцами по раскрытой ладони Капитана. Тот, на удивление, не пытался одёрнуть руку… — А откуда вы знаете всё это? Вы же не Ребёнок Ночи. Или у вас был такой «Хранитель»? — Был, — подтвердил догадку Юнги, поднимая взгляд к потолку. — Я стал одним из немногих, кому «посчастливилось» в жизни на родителей и прочие «прелести» младенчества, которые сулили мне верную смерть чуть ли не сразу же после рождения. Но обо мне решили позаботиться высшие силы. Не знаю только, к чему это было? Все ведь ненавидят пиратов. Некоторые рисуют себе «романтичные образы» прекрасного капитана с алыми парусами, доброго разбойника, вершащего суд над корыстными правителями. Но это всё иллюзия, сказка. У пиратов нет благородства, у них нет чести. И я не исключение. Поэтому, видимо, мой «Ангел-Хранитель» и сбежал, когда мне только-только исполнилось восемнадцать и оставалось ещё два года до «истечения срока опеки». Меня не выдержало ментальное существо, что говорить о людях? Чимин почувствовал какой-то болезненный укол. Перед собой он сейчас видел не убийцу, который покушается на жизни невинных, а обиженного непониманием ребёнка, творящего проказы просто для привлечения внимания. Жизнь и окружение сделали своё дело — они истребили в мужчине веру. Но что-то хорошее внутри по-прежнему хранилось, просто спрятано это очень-очень глубоко… Чёрт, Пак Чимин, это твой враг, убийца твоего народа! Что ты творишь?! — Уверен, у вашего Ребёнка Ночи были объективные причины так поступить… — тихо произнёс Мин-и, гладя пирата по плечу. — И у Судьбы на вас были свои планы. Были и остаются. Если вы всё ещё живы, значит это кому-то нужно, разве нет? — Ага. Я жив, чтобы меня в определённый момент могли убить, — хохотнул мужчина. — Но я бы на это взглянул. За столько лет я уже приноровился избегать смерти любыми способами. Даже интересно, как именно я покину своё тело раз и навсегда… Склонив голову на бок, Чимин хитро прищурился, чуть ли не сканируя Капитана внимательным взглядом. Страх он сейчас не внушал, да и делать больше нечего… Почему бы и не?.. — А ведь вы боитесь смерти, Капитан, — коварно улыбнулся русалёнок, вставая к пирату вплотную и кладя влажную от внутреннего волнения ладонь на чужой светлый затылок, вынуждая смотреть себе в глаза. Благо, что роста они одинакового. — Боитесь, что умрёте. Вы знаете, что вас, вероятнее всего, ждёт, но всё же сомневаетесь в правдивости собственной версии, я прав? Вам страшно, что вы оставите близких друзей одних в нашем жестоком мире, без защиты. Но больше всего на свете вы боитесь, что вас забудут. Что ваше легендарное имя спустя несколько веков канет в лету, как и вы сами. Юнги нервно сглотнул, медленно выдыхая. Ну что это, а? Его пугает пленник! Хотя, чёрт побери, откуда он вообще может знать о подобных вещах? Даже Намджуну такие подробности не известны! И пират уже открыл рот, чтобы спросить об этом осмелевшего Чимина, но тот приложил указательный пальчик к потрескавшимся губам Капитана, изменяя улыбку с устрашающей на успокаивающую. — Об этом говорят все ваши действия, Юнги-ши, — шёпотом пояснил парень. — Каждое ваше слово. Вы не боитесь ничего людского, ваши страхи находятся на уровне, что далёк от человеческого. Вы поднялись очень высоко, Капитан. И пусть вы мой владелец, которого пленникам в подобных «экспедициях» положено ненавидеть… Я вас уважаю. Невероятно сильно уважаю, хоть и самому мне от этого странно. — Уважаешь? — нахмурился Юнги, берясь за запястье свисающей вдоль тела руки донсена. — Чем же я заслужил твоё уважение? Своей репутацией безжалостного убийцы? Или тем, что не поддаюсь на твои «чары»? — При всём моём трепете перед вами, Шуга-ши… — усмехнулся Чимин, наклоняясь к уху пирата. — Ещё одно слово в сторону моего колдовства на «Зарине»… И я вас покусаю. Хриплый смех волшебника вызвал у маленького манипулятора мурашки по коже. И скрыть сей факт у него не получилось. Но лицо терять перед этим существом — последнее дело. Они уже играют. — Не боишься обломать зубки о металл моей ауры? — усмехнулся мужчина, дёргая пленника за браслет. — А то случались прецеденты. — Не обломаю, — спокойно ответил блондин, отстраняясь от Капитана, но за руку утягивая его на центр каюты «Зарины», что метрично покачивалась на волнах океана, вызывая у непривыкших к такому людей лёгкое головокружение, сравнимое с опьянением. — Я найду способ либо обойти её, либо пробить. Прежде всего в таких делах нужно обезоружить противника и расслабить его. Потанцуем, Хён? Юнги чуть не запнулся о доску. Его… Пленник только что назвал его хёном? Всё, тушите свет, это конец репутации тирана. — Каким образом? — нахмурился Мин, оглядываясь. — Ни музыки, ни места… — Брось, Юнги-я… — тянул Чимин, обнимая себя за талию чужими руками и вжимаясь грудью в сильное тело моряка. — Мы не будем танцевать так, как это делаю я. К чему тот официоз и пафос? Просто расслабимся… А музыку я обеспечу. Уж в чём — в чём, а в подобном я мастер. Положив руки на плечи мужчины, Чимин тихонько завальсировал, чтобы ноги партнёра не запутались, и запел, но так, чтобы его было слышно только Юнги. Ну отчего все песни этого мальчишки… такие? Искренние, заставляющие о многом задуматься и одновременно с тем отпустить все ненужные мысли далеко в небо. Туда, где их наличие никому не повредит, зато освободит человека от тяжести и бремени. Прикрыв глаза, Капитан какое-то время просто наслаждался голосом донсена, но спустя несколько «кругов» перехватил инициативу, ведя партнёра в более изобретательной фигуре. Чимин очень удивился. Ох ты, а Хозяин умеет танцевать… Неужели была-таки практика? Интересно, как давно он так танцевал? С девушкой, конечно, но насколько давно? Вероятнее всего до того, как стал всемирноизвестным разбойником. Ведь чем большей была его известность, тем большей паранойей пират обзаводился. И как танцевать с незнакомой дивой, когда каждую секунду ты ждёшь удара и хочешь быть к нему готовым? Знал бы Чимин, что и сейчас Юнги хотел этого ждать. Хотел напрячься, вырваться из рук пленника, поющего так томно и сладко, что ноги подкашиваются. Он хотел не доверять ему. Но он не мог. Плавный голос Мин-и, его спокойный и обнадёживающий взгляд… Всё это просто не оставляло мужчине выбора, как погрузиться в давно забытую негу блаженства. «Это ничего не значит…» — думал пират. — «Верить всё равно нельзя никому…» Никому. Кроме Пак Чимина, устроившего светлую головку на чужом плече и нежно обнимающего мужчину за талию, при этом не прекращая петь, когда рука Юнги крепче прижала его к себе. Он первое и единственное существо, сумевшее подобраться к пирату так близко, без видимого страха. Второго такого он в этой жизни точно не отыщет. — Да пошло оно всё… — прошептал мужчина, когда каюта погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звуками моря за бортом. — Никому я вас не продам…