Гордость

      Сегодня был хороший день. В дополнение к тому, что за окном была прекрасная солнечная погода, сегодня намечалась очередная кража, а это значило, что время точно не будет потрачено впустую. Пара новых мешков с золотом должны были вот-вот пополнить его карманы, и именно этот факт заставлял Робина все утро оставаться в таком замечательном настроении. Он бы не сказал, что воровать было легко, и что он не прилагал никаких усилий к этому. Но если это значило, что Шериф будет страдать от прострации, то мужчина готов был назвать это занятие своим самым любимым.       Он мог бы выращивать овощи во дворе, научиться вязать, тренировать юношей стрельбе, но нет, он выбрал себе самое нестандартное хобби из всех возможных. К счастью, пока каждая миссия проходила, как по маслу.       Сегодня его целью стало поместье одного из лордов. Робин видел его лишь пару раз на совете (не то, чтобы он обращал на него внимание), но знал, что лорд Миллс обладает внушительным кошельком, который мог славно послужить на благо общества.       Робин все еще не мог поверить, что все остальные лорды были настолько эгоистичны и зациклены на себе, что в упор не замечали ситуацию, сложившуюся в деревне, что игнорировали нездоровую одержимость Шерифа посылать все больше солдат из Ноттингема на верную смерть. Сегодня он даст еще один пинок одному из богатых снобов и напомнит о том, что вместе с привилегиями приходят и обязанности перед своим народом.       Перед каждой кражей что-то внутри него переворачивалось от сладкого предвкушения, от адреналина и приятного напряжения, что наполняло каждую клетку его тела. Все было идеально.       Надев костюм Гуда, Робин вновь разукрасил лицо сажей и, схватив свой верный лук, направился на свое задание. Дом Миллса был хорошо защищен, но мужчина далеко не был впечатлен: там не было ничего, с чем бы ему не приходилось справляться прежде. Пара стражей тут и там, что огибали весь большой зеленый сад на заднем дворе поместья. Много деревьев – их личный просчет. Робину было намного проще прятаться и передвигаться, когда вокруг была живая защита от меча и… другого оружия.       Локсли самодовольно усмехнулся. Что ж, была, не была.       Их было слишком много. Робин не просчитал того, что Миллс, будучи одной из пешек Шерифа, мог поставить ловушку, зная, что Гуд появится здесь рано или поздно. Черт, они прекрасно понимали его стратегию – он никогда не скрывал свои намерения. Он бы мог прорваться, конечно, но был ли в таком случае шанс добраться до золота? Сбежать было не проблемой – он делал это уже десятки раз, огибая, проскакивая, уворачиваясь и стреляя, но если внутри стражников было больше, то выпутаться из всего этого без последствий было бы просто невозможно. Он выругался, оборачиваясь в поисках невидимой угрозы.       Сердце билось быстрее, сходя с ума от выброшенного в кровь адреналина, и пара капель пота уже стекала по его лбу от напряжения. Черт, черт, черт. Быстро обогнув пару деревьев, он нырнул в ближайшие кусты, к собственному удивлению оказываясь на небольшой открытой поляне с лавкой, стоящей рядом с высокой богатой яблоней. Открытая местность значила, что у стражи было больше шансов его заметить. Робин позволил себе лишь мгновение, чтобы отдышаться, привести мысли в порядок и продумать свой дальнейший план, как за его спиной послышался едва слышный вдох. Мужчина мгновенно обернулся, машинально мертвой хваткой вцепляясь в свой лук. И тогда, кажется, его сердце пропустило удар. Нахмурившись, не веря своим глазам, он нашел у себя за спиной Реджину, незнакомку с бала, которая стояла там с искренним удивлением на лице.       На нем было что-то еще. Он не мог разглядеть отчетливо, но это было похоже на некий… восторг?       Он был удивлен, увидев её, и смятение закралось в его голову, однако Робин просто не мог не улыбнуться, увидев её, все такую же прекрасную и своенравную, какой он её запомнил. Это могло войти в привычку…       Она качнула головой, но не двинулась с места, не испугалась, а лишь выдохнула и сверкнула глазами.       - Робин? – шепнула она, едва слышно произнося его имя. Реджина мгновенно обернулась по сторонам в поисках лишних ушей.       - Миледи? – он усмехнулся.       Да, даже в такой ситуации у него все равно было время на то, чтобы полюбезничать с ней. Кто мог его винить?!       - Нам правда стоит прекращать вот так встречаться, - выдохнул он в каком-то опустошении, не смея убрать улыбку с лица. Шок от того, что Робин нашел её здесь, все еще не покидал его голову. Словно оцепенев, он смотрел на неё и пытался понять, почему же судьба так отчаянно пытается столкнуть их вместе. Неужели так было суждено? Судьба уже не раз его подводила…       - Действительно, - шепнула она с легкой улыбкой. Было видно, что даже несмотря на свое естественное обаяние, уверенность и легкость, она заметно нервничала. Было ли это из-за страха за свою жизнь или, может, за его, он не знал. В этот момент он искренне забыл обо всех препятствиях и проблемах, пока Реджина стояла рядом и радовала глаз своим появлением.       И о чем он только думал?..       Секунду…       - Что ты здесь делаешь? – пробормотал он в спешке. Глупый вопрос. Однако это не останавливало его любопытство.       Растерявшись, она просто ответила:       - Я живу здесь.       И тогда внутри него что-то упало, и Робин едва не подавился от такого открытия. Это значило, что…       - Ты дочь Миллса? – он нахмурился, сглатывая.       - Да, - смятенно кивнула она.        Черт. Просто прекрасно. Судьба, верно, смеялась над ним, посылая его обокрасть дом девушки, которая все никак не выходила у него их головы. Конечно, он догадывался, что рано или поздно найдет её в одном из поместий, ведь Реджина была аристократкой, вот только Локсли не ожидал увидеть её так скоро.       Лорд Миллс был не самым хорошим человеком: чересчур богатым, скупым, скрытным и бесхребетным. Робин слышал разные вещи о нем, но главным было то, что по слухам в деревне, он едва ли был во главе собственного дома, позволяя своей властной жене заправлять всем вплоть до управления финансами и самим мужем. Робин планировал обокрасть этот дом одним их первых, пойти по головам самых богатых и влиятельных, и внезапно наткнулся на Реджину, которая с самого начала показалась ему полной противоположностью своего отца. Надо же. Порой яблоко падает от яблони очень далеко.       Оставалось только надеяться, что Реджина и в этот раз спасет его задницу. У него не было иного выхода. Он был в тупике. В каком-то роде волна облегчения прокатилась по телу Робина, как только он узнал в незнакомке Реджину, ведь теперь у него действительно появился реальный шанс выжить и выйти сухим из воды.       Но то, что она сказала в следующий момент, поставило его в тупик.       - Ты должен поторопиться, - девушка показала в сторону небольшой двери, ведущей в поместье.       Робин вопросительно нахмурил брови.       - Стража уже идет.       Она… позволяла ему обокрасть её? Застыв на месте, он пытался еще несколько секунд осознать происходящее. Эта девушка, которая с каждым мгновением удивляла его все больше и больше, действительно сама впускала его в свой дом, чтобы он мог закончить начатое. Кто она? Почему она вот уже второй раз, едва зная его, помогала опасному разбойнику и грабителю Гуду? Он восхищался её уверенностью и самоотверженностью.       - Встретимся здесь через десять минут, - пробормотала она, оглядываясь. – Я помогу тебе выйти отсюда незамеченным.       - Почему ты… помогаешь мне? – мягко спросил он, заглядывая в её чистые глаза.       Никогда за всю свою жизнь он не встречал таких людей. Особенно аристократов, которые бы действительно поняли и приняли то, во что он верит и ради чего сражается с устоявшейся системой.       - Потому что я верю в то, что ты делаешь, - с воодушевлением шепнула она, не рискуя повышать голос, когда стражники были так близко. – Мой отец никогда бы не позволил мне самой раздать эти деньги. Людям они нужнее, чем нам.       Он затаил дыхание, наблюдая за ней. Странно, как человек может сломать все стереотипы одной единственной фразой. Ему нечего было сказать: все слова застряли где-то в горле, поэтому услышав приближающиеся шаги, все, что Локсли успел шепнуть в ответ было:       - Ты и правда нечто.       Реджина лишь рассмеялась и лукаво улыбнулась:       - Мне часто это говорят.       В следующее мгновение Гуд уже исчез за дверью, ведущей вглубь дома Миллс.       Его мысли были полны противоречий. Все в его было так запутано и сложно, что он едва ли узнавал самого себя среди множества личностей, что выстроил за последнюю пару месяцев. Циничный лорд, вор, солдат, символ народа, нелюдимый странник, филантроп – кем он был на самом деле? Было ли хоть одно из этих лиц настоящим? Ему казалось, что погружаясь все глубже и глубже в это болото лжи, он потерял самого себя и уже не видел реальности.       Робин вздохнул, хмурясь, и с еще большим упорством продолжил натачивать свои стрелы, сидя на одном из старых столов в полуразрушенной комнате поместья. Джон сидел неподалеку, вот уже больше часа лениво вертя большую карту Ноттингема в своих руках. Все вокруг было серым, свет проникал в зал только сквозь местами побитые окна и прогнившие деревянные доски. Половина вещей уже давно была непригодна для использования, но ему было все равно. Он не собирался создавать здесь семейное гнездышко. И даже с его деньгами, Роб не видел смысла отстраивать поместье заново.       Обычному вору не нужна была роскошь. Какой из него лорд, если кроме имени ему было нечего предложить людям.       Робин предпочел сосредоточиться на своем занятии.       Он думал о Мэриан. О том, как каждая вещь в поле зрения напоминала ему о драгоценных моментах, проведенных с ней здесь. Он думал о том, как в этот самый момент она, должно быть, находится в руках другого мужчины, улыбается ему, обнимает, целует… Он поморщился, чувствуя, как его дыхание участилось. Ему все еще было слишком больно, слишком… сложно. Каждый его вздох лишь означал еще одно мгновение без неё. И да, пускай гнев утих, пускай он начал медленно принимать факт, что она больше не его, никто не мог винить его за его прострацию.       Иногда ему казалось, что все это бесполезно. Ничто не могло повернуть время вспять. И те годы, что они потеряли… Они оба изменились слишком сильно, пережили слишком многое, чтобы понимать друг друга теперь, когда они почти говорили на разных языках. Он был сломанным человеком, который видел ужасы войны. Он больше не был тем беззаботным обаятельным мальчишкой, который только и хотел, что искать приключения и тайно красть девичьи поцелуи. А она… Она была девушкой, которая познала разрушающее горе.       Возможно, он просто был недостоин её.       И может, они уже стали друг другу совершенно чужими. Эта мысль убивала его, не давала покоя, и возможно, именно поэтому ему было так страшно видеться с ней вновь.       А еще он думал о Реджине.       Он не знал о ней почти ничего, но думал, пускай сам толком не понимая почему.       Он думал о том, что она вызывала в нем какие-то новые, совершенно незнакомые ему эмоции. Внутри него боролись две сущности: та, что не могла верить никому, и та, которой почему-то не терпелось узнать о девушке больше. Это было словно одержимость, странное желание, которое было сильнее всех его инстинктов. Она интересовала его, эта страсть, живость, решительность в её взгляде – все это завораживало.       Он списывал это на обычное любопытство.       Конечно. Что же еще?       Должна же была быть причина, по которой судьба раз за разом сталкивала их лбами тогда, когда они нуждались друг в друге больше всего.       Робин не имел понятия, почему её взгляды так сильно отличались от взглядов её семьи. Он давно понял, что все дворяне были пропащими, фальшивыми насквозь, алчными людьми. А она… Реджина была глотком свежего воздуха. Для него она была абсолютной загадкой и открытой книгой в одно и то же время. Она помогала ему бороться за правду и справедливость, ставя собственную жизнь и свободу под угрозу. Девушка, которая, скорее всего, едва ли видела кровь и разрушения за пределами своего фарфорового замка, не знала, что такое бедность, голод, истощение. Он не мог понять, тщетно прокручивая в голове каждую их встречу снова и снова.       Робин пытался, но был просто не в силах остановиться. Это происходило само собой, как шторм в пасмурный день, как восход солнца. И в такие моменты, чувствуя, как ком встает в горле, он ненавидел себя за такое предательство.       Его нутро разрывало, его сердце горело, плавилось от противоречия чувств, и этому не было конца и края.       Все это было слишком опасно. Для них обоих. И теперь, когда Реджина знала, кем он был на самом деле…       Это не могло продолжаться.       Он больше не хотел играть в эти жестокие игры судьбы.       - Робин… - знакомый голос послышался за спиной, но Робин был слишком глубоко погружен в свои мысли, чтобы слышать, что говорил Джон. – Робин?!       Мужчина дернулся, поворачивая голову в сторону друга и одаривая его каким-то потерянным вопрошающим взглядом.       - Хм? Что… - он нахмурился и слегка тряхнул головой. – Что такое?       Джон усмехнулся и покрутил в руке одну из стрел Робина, как бы оценивая работу друга.       - Осторожнее, не утони в собственных мыслях, друг, - он отправил изделие обратно в колчан. – Прошу, скажи, что ты думаешь о нашей миссии, а не о делах любовных.       - Эм, - Робин резко выдохнул и, даже не поднимая глаз на друга, тряхнул головой, хмурясь, - да, конечно.       Это было слишком тихо, слишком расплывчато, слишком очевидно, что он размышлял о чем-то совершенно другом. Прошло столько лет, а Локсли совершенно не изменился – Джон все еще мог угадать каждую его мысль, точно уличный маг, читающий эмоции по глазам и изгибу губ.       - Я просто, - Робин прочистил горло и сглотнул, очевидно, позволяя себе паузу, чтобы продумать дальнейший ответ. Боже, как же он ненавидел эту проницательность Литтла, - концентрируюсь.       - Как скажешь, - снова усмехнулся.       Джон оглянулся по сторонам, а затем сел в ближайшее кресло – один из предметов мебели, не испорченный отвратительной сыростью или временем за эти несколько лет. Пристально вглядываясь в черты лица лучника, Литтл задумался, а затем выпалил, заставая Локсли врасплох:       - Так что там с той девчонкой?       - Какой девчонкой? – Робин невозмутимо продолжил заниматься своим делом, даже не дрогнув мускулом, но Джон не заметил, как дыхание лучника внезапно участилось.       - Не строй из себя идиота, Робин, - Джон закатил глаза. – Я знаю тебя всю жизнь.       - Я правда не знаю, о чем ты, - мужчина наконец вздохнул и поднял глаза на здоровяка, на его лице сверкала невозмутимость и усталость, как будто каждый подобный вопрос просто физически изматывал его, слетая с губ Литтла. Хмурясь, Робин вновь опустил глаза на стрелу в своих руках и отмахнулся: - Она просто дворянка, которую я встретил на балу. Ничего такого.       Джон цокнул.       - Дворянка, которая помогла тебе бежать, - здоровяк фыркнул. – Дважды. И позволила тебе украсть деньги у ее собственного отца. По мне так, это звучит довольно серьезно.       Было видно, что Робин всеми силами пытался избежать разговора на эту тему. Почему? Он не имел понятия. Локсли никогда не скрывал ничего от своего лучшего друга – не было смысла. Литтл был единственным, кому мужчина мог доверять на все сто процентов. Однако сейчас… эти мысли о Реджине… Он хотел, чтобы это было только его. Только пока он не сам разобрался, что все это значит. Пока он не приберется в своей собственной голове и не поймет, почему он так внезапно поверил в судьбу.       Литтл спрашивал у него то, на что у него самого не было ответов, и по какой-то причине это заставляло Робина нервничать сильнее, чем когда-либо раньше. Раздражительность и скрытность были совсем ни к месту.       - Ну да, мы просто… сталкиваемся друг с другом, - он пожал плечами. – Это не имеет значения и скорее всего больше никогда не повторится.       Джон потратил еще пару минут, чтобы разглядеть на лице Робина хоть что-то, что помогло бы ему распознать его истинные эмоции. Но Локсли был невозмутим, и это настораживало Литтла. Он никогда не видел эту девчонку вживую, но понимал, что она может быть огромным препятствием на пути к их общей цели. Робин был пропитан злобой к шерифу, и пока что только эта ярость держала его наплаву. Ему нельзя было отвлекаться, нельзя было думать о загадочных незнакомках, а иначе все могло пойти к чертям. Какая-то очень щедрая и самоотверженная дворянка того не стоила, Джон был уверен.       К тому же Мэриан…       Джон вздохнул. Кажется, даже после «смерти», Робин все равно пользовался дикой популярностью у дам.       - Я просто волнуюсь за тебя, друг, - Литтл покачал головой. – Тебе нужно быть осторожнее и сфокусироваться на своей миссии. Ты уже ходишь по тонкому льду, надевая этот капюшон, тебе не нужны другие проблемы. Мало того, что ты доверил свой секрет этой девчонке...       - Не волнуйся, все будет хорошо, - Робин кивнул. – У меня все под контролем.       С этой фразы всегда начиналась самые фатальные ошибки.       Остановившись, Локсли уронил взгляд на пол и вздохнул. Голова болела, до боли в груди хотелось снять это напряжение, выплеснуть все эмоции, выпустив пару строптивых стрел на очередной тренировке. Это было нужно как воздух, точно без этого он просто взорвется от противоречий в груди, от давления.       Конечно, у него было все под контролем – иначе быть не могло. Еще на фронте он осознал всю важность собранности и концентрации, когда несколько раз чуть не погиб от вражеской стрелы. Эта миссия… Это тоже была своего рода война, но на этот раз честная, за справедливость и доблесть, за народ, а не против него. Он хотел победить ради каждого крестьянина, который хоть раз оставался голодным по вине шерифа, за каждого ребенка, который потерял отца из-за призыва, оставляющего семьи без кормильцев.       Робин знал и видел много бессмысленных битв, но эта будет другой.       Именно поэтому стрелы, которые он сейчас держал в руках, должны были быть и оставаться его единственной заботой.       Реджине суждено было остаться его воспоминанием, а Мэриан недостижимой мечтой и мотивацией двигаться вперед.       Он вздохнул.       Да, именно так.       Локсли боялся признаться хотя бы даже самому себе в том, какие надежды все еще теплились в его сердце, царапая его изнутри каждый раз, когда ностальгия поглощала его с головой.       Джон и Робин просидели так несколько минут, не говоря ни слова, и каждый размышлял о чем-то своем, позволяя тягучей тишине пропитывать их сердца каким-то странным вязким чувством. Хотелось сказать что-то еще, добавить, чтобы эта недосказанность исчезла с концами. Но говорить было не о чем. Не хотелось оставаться наедине со своими мыслями – это разрушало его, это делало его уязвимым. Именно поэтому Робину даже нравилась компания Джона, пусть он и продолжал упорно молчать.       Следом послышался еще один лязг камня, которым Робин натачивал стрелы.       Это будет очень долгий день.       За окном светило солнце, что, казалось, просто не проходило толстые пыльные окна поместья Локсли, которое даже после уборки было больше похоже на заброшенный замок. Конечно, некоторые комнаты удалось спасти, ведь сырые каменные стены уберегли кое-какую мебель от полного разрушения, а еще сбережений хватило, чтобы обставить дом неугомонного лорда десятками, дюжинами свечей. С ними ему не было здесь так одиноко и мрачно. Казалось, что из-за угла вот-вот выйдет очередной слуга, что нес простыни для его постели, что на кухне вот-вот запахнет тем самым вишневым пирогом, который он так обожал в детстве, что в сумерках, при свете пары свечей на прикроватном столике он сможет рассмотреть лицо, которое теперь лишь снилось ему во снах.       Это место напоминало ему не только о хороших временах. Оно напоминало Робину о том, что у него отняли. И это острое поглощающее чувство лишь становилось топливом для его гнева. Молнией, что сверкала в его груди, разрезая едва зажившее сердце на части. Жить здесь было настоящей агонией. Агонией и крестом, что ему приходилось нести, чтобы не забывать.       Боже, Шериф мог бы просто залить горячую смолу в его горло и смотреть, как Локсли медленно задыхается вместо того, чтобы заставлять его страдать от собственных мыслей каждый раз, когда лучник закрывал глаза.       Робину казалось, что все происходящее в его жизни было отныне знамением. Черной полосой, которая не кончится никогда. Наказанием за то, что он никогда не ценил то, что имел.       Вот бы время можно было повернуть вспять…       Он тряхнул головой.       Сегодня они не планировали ничего конкретного – следующая кража должна была произойти нескоро, чтобы дать стражам время оклематься после прошлого нападения, а у самих воров не то, чтобы было много друзей, которых они могли пригласить на чай. Робин был затворником несмотря на частые показательные выходы в свет - это было лишь для поддержания имиджа. Никто не знал, как он живет, с кем он общается и что делает в свободное от приемов время. Никто не видел его или его слуг на базаре, а двери его поместья всегда были заперты наглухо.       Локсли как будто не существовало. Как будто он был лишь образом, призраком, который растворялся в воздухе каждый раз, когда он покидал поместье Шерифа на своей лошади. Люди боялись его дома, они обходили его стороной и едва ли не считали это место проклятым, ведь там почти никогда не горел свет.       Робин знал, что это было подозрительно, что Шериф сам скоро начнет задавать вопросы, но, если честно, мужчине не было дела до покупки новых штор или ремонта крыльца до тех пор, пока техника стрельбы тремя стрелами сразу не была отточена до идеала. До тех пор, пока мешками золота нельзя было обставить весь главный зал. До тех пор, пока Шериф не падал перед ним на колени.       Таков был план.       Никаких отклонений.       А потом произошло нечто непонятное.       Он услышал голос. Слабый, высокий, женский голос, который раздавался под окнами поместья. Кто-то звал его. Ему не могло это послышаться. В этот момент что-то в его груди екнуло, и Робин дернулся всем телом, позволяя мыслям метаться из стороны в сторону.       Только тогда, спускаясь по ступенькам к главной двери, хмурясь в странной прострации и продумывая варианты развития событий, мужчина понял, что, может, все пройдет не так гладко, как он предполагал. Поэтому, стоило Робину увидеть Реджину в своем легком голубом платье и лентой в слегка растрепанной косе цвета воронова крыла на своем пороге, его сердце забилось чаще и отчаяннее, будто давая понять, что он слишком рано радовался.       Первым делом он увидел ее темные глаза, полные какой-то тревоги, но в то же время невероятной решимости, которая удивила его. Может, только из-за глубины этого взгляда, из-за отчаяния смешанного с горячей искренностью он не закрыл дверь, а выступил вперед, спускаясь на пару ступенек вниз. Крыльцо было разрушено с концами, клумбы рядом с главным входом были иссушены и не подавали признаков жизни, а дорога уже давно слегка заросла травой. А Реджина во всей своей непосредственности, невинности, уверенности стояла прямо перед ним среди всего этого хаоса и составляла невероятный контраст с его умирающим поместьем. Было в ней что-то… Как будто хотелось смотреть и смотреть, не отрывая глаз.       Мужчина опешил, сперва даже не находя слов, чтобы начать разговор. Люди за километр обходили его дом, только бы не встречаться с чудом воскресшим лордом Локсли, а она, дочь дворянина, пришла сюда по своей воле, без охраны, не боясь неизвестности. Идя на встречу с незнакомцем, которого видела третий раз в жизни.       Безумная.       - Реджина? Что ты… - он открыл рот, но слова не слетали с его губ. Столько вопросов, столько вопросов…       - Робин! – она дернулась, скомкано улыбаясь, едва увидев его фигуру в дверях. – Ты все-таки здесь. Я боялась не застать тебя.       Она держалась как истинная дворянка, не опускала плеч и смотрела на него с высоко поднятой головой, но все же было в её образе что-то робкое, как будто ей было неловко с ним говорить. Как будто она изо всех сил старалась не показать своего смятения. Ветер слегка трепал её волосы, придавая девушке какой-то легкости, и Робин невольно засмотрелся на её силуэт.       - Что-то случилось? – он нахмурился, но не изменил своим привычкам, ухмыльнувшись. – Сомневаюсь, что благородная леди пришла бы в мой дом по собственной воле, если бы причина не была серьезной. Или ты здесь, чтобы арестовать меня?       Он хотел просто разрядить обстановку, но Реджина пропустила его ремарку мимо ушей. Локсли все гадал, почему она здесь. Вариантов было не так уж много и все они казались абсурдными, так что он предпочел просто выбросить их из головы.       - Нет, я… - она слегка смутилась. – Видишь ли, я много думала над тем, что произошло...       Она вздохнула и слегка прикусила губу. Её слова почему-то были усладой его ушей.       - Ты знаешь, что я поддерживаю тебя в твоем начинании, но мне кажется, будто этого недостаточно.       Она сглотнула, но Робин не произнес ни слова. Лишь ждал, пока она перейдет к сути дела.       Недостаточно?       И кем, черт побери, она была?       - Я имею в виду… Меня всегда восхищало твое дело, но сидя в четырех стенах я могла лишь смотреть на то, как ты помогаешь людям, - Реджина сжала губы и даже слегка улыбнулась, чем ввела Робина в полнейший ступор. Подняв на него сверкающие воодушевлением глаза цвета шоколада, она пробормотала. - А потом меня осенило… Мы сталкивались столько раз и… может быть все это не просто так.       Не просто так?       Не просто так.       Слова отдавались эхом в его голове.       - Может быть, в конце концов, так было суждено...       - Реджина…       - И я решила, что хочу помочь тебе.       - Что? – Робин сощурился.       - В твоей миссии. В том, что ты делаешь.       Она, наверное, совсем не осознавала, что говорит. Это даже звучало смешно, какой бы глубокий смысл Реджина не вкладывала в эти слова. Помочь ему. В вечной погоне. В кражах. В войне с самым могущественным человеком в их окружении.       Эта крохотная хрупкая девушка.       Локсли опешил.       Он фыркнул: - Нет, Реджина, это абсурд. Ты же…       Девушка вздернула нос и с каким-то напором, возмущением ответила:       - Кто? Женщина?       Боже, что она…       — Это не то, что я имел в виду, - мужчина вздохнул и в неком отчаянии даже провел рукой по лицу. Она не имела понятия, чего просит. По блеску в её глазах, по тому с какой уверенностью сжимались её пухлые губы, с какой невозмутимостью она подавала себя, Робин понял, что это будет очень долгий разговор – просто так девушка не отступится. – Это очень опасно. Ты хоть представляешь, какой это огромный риск?       Робин вскинул руки, негодуя, и фыркнул.       - Черт, даже разговор об этом может быть расценен как измена.       - Я не боюсь, - она просто кивнула.       Робин не мог в это поверить. Все это до сих пор казалось ему происками его больного воображения. Мужчина покачал головой и протянул:       - Ты же леди, Реджина. Я так не могу.       Он видел, как возмущенная этими словами Миллс сжала челюсть, но наотрез отказалась сдавать позиции.       - И что с того? – хмыкнула она. Он не знал всех тонкостей жизни в поместье Миллс, но догадался, что девушка, должно быть, была сыта по горло такими замечаниями. Это было видно по тому, как её глаза внезапно наполнились раздражением, которого он ни разу не видел до этого самого момента. - Тот факт, что я леди делает меня слабой? Хрупкой? Беззащитной? – она фыркнула с вызовом в глазах и сощурилась. – Я сильнее, чем ты думаешь.       Это было так непривычно. Вор, разбойник, преступник – он все же был лордом и следовал принципам рыцарства, кодексу чести. Для Робина было священным защищать слабых, сражаться за честь прекрасных дев, быть героем для всех и каждого, кто нуждался в нем. А она… Ей просто не нужна была защита.       Это сбивало с толку.       Она готова была сама бросаться в бой.       - Я знаю, я вижу это, - Робин сдался, хмурясь, но на его лице все еще можно было прочитать заботу и беспокойство. – Но твоя жизнь имеет слишком большую ценность.       - Так же, как и твоя, - девушка покачала головой и сделала шаг вперед для убедительности. – Ты лорд. Ты такой же, как я.       - Нет, это не так, - горько пробормотал он.       - Почему?       - Потому что мне нечего терять.       На мгновение его слова прозвенели в воздухе и, кажется, им потребовалось какое-то время, чтобы окончательно раствориться и остаться осадком в душах мужчины и девушки. Реджина изменилась в лице – она осеклась и смутилась, горечь окрасила её черты. Спустя считанные секунды Локсли вновь заговорил, но на этот раз тише, каким-то стеклянным хриплым голосом.       - А тебе есть… Ты можешь потерять свою семью, своих друзей, свое достоинство и репутацию. Я не могу этого допустить. Не могу сделать это с тобой…       Реджина скривилась и с каким-то отчаянием в голосе выпалила, прерывая его речь:       — Все это фальшивка! – она выдохнула и опустила плечи, горечь разукрасила её лицо. – Разве ты не видишь? Не понимаешь? Ты, из всех людей, должен понимать меня лучше всех. Я пластиковая игрушка. Я трачу жизнь на пустые разговоры, на уроки танцев… на упущенные шансы…       Миллс покачала головой и опустила глаза. Она не знала, о чем думал Робин. Она задыхалась своей тирадой.       - Но с тех пор, как я встретила тебя… с тех пор, как я увидела, за что ты сражаешься… Не могу перестать думать о том, что это, возможно, мой единственный шанс что-то изменить. Почувствовать себя живой, - она развела руками, поджимая губы. – Я устала жить в кукольном домике. Я больше не хочу тратить свою жизнь впустую.       Реджина поражала его. То, с какой силой и искренней верой в сказанное она говорила эти слова, разбивало его сердце. В ней скопилось столько боли, столько эмоций, которые некуда было выплеснуть, и Робин чувствовал это. Она горела своим желанием. Горела. Да так, что от этого ненароком вспыхивало все вокруг.       - И все же, - Локсли чуть наклонил голову. – Ты никогда не была на поле боя. Ты не умеешь сражаться, и я тебе не позволю.       - Я… я могу помогать тебе изнутри. Быть твоими ушами и глазами, красть…       - Ты умеешь красть? – он вскинул бровь. В ответ Реджина лишь фыркнула, посмотрев на него таким взглядом, будто он был самым глупым человеком на земле.       - А как, по-твоему, я добыла те ключи?       - Я… - он сощурился, внимательно рассматривая девушку, и уже было открыл рот, чтобы сказать что-то колкое, но ответ на вопрос так и не слетел с его губ. Вместо этого Робин скомкано пробормотал. – Я не знаю…       Реджина вздохнула.       - Прошу. Я буду полезной. Тебе же нужна лишняя пара рук, - она попыталась улыбнуться, но затем вдруг посерьезнела. Выпрямившись, она решительно произнесла: - И ты не изменишь моего решения. Позволь мне работать с тобой, Робин… В любом случае, пути назад нет. Я сделаю это, я тобой или без тебя.       Боже…       За что ему это? Он ведь прекрасно знал, что она не отступится.       Робин закатил глаза и покачал головой, вновь проводя рукой по лицу.       - Ты будешь причиной моей смерти, девчонка… - он хмыкнул и подразнил её. - Как благородно с твоей стороны не оставить мне никакого выбора… Ты знаешь, что случится, если тебя поймают как мою соучастницу?       - Знаю, - решительно кивнула она. – Я обещаю, что ты не пожалеешь об этом. Все, чего я прошу, это шанс быть частью твоей миссии.       Её большие глаза смотрели на него так, будто от этого решения зависела жизнь девушки. Может быть, в каком-то роде так и было. И он знал, прекрасно знал, что совершал огромную ошибку даже рассматривая такой вариант, но что он мог? Если не взять её под свое крыло, Реджина просто сгинет там, пытаясь отразить удар врага самостоятельно, и Локсли обязательно будет винить себя за её смерть. Здесь, она хотя бы была под его надзором.       Никто не говорил, что её задачи должны быть сложными.       Никто не говорил, что она должна принимать серьезное участие в его ограблениях.       Боже, он обязательно, совершенно точно пожалеет об этом.       Джон убьет его.       Казалось, он совсем не думал, когда тихо выдавил:       - Ладно.       Он сам не узнал свой голос. Робин видел, как Реджина оживает, как её глаза наполняются искрами радости, как она вновь вздергивает нос и улыбается, даже несмотря на видимое раздражение мужчины.       И что ему теперь делать?       Он продолжил:       - Но ты будешь делать все так, как я скажу. Беспрекословно. Слушай меня, если хочешь сохранить голову на плечах. Выкинешь что-нибудь и выйдешь из игры, отправишься назад в свое поместье без лишних разговоров. Поняла? – он сощурился и выставил палец, но такая форма устрашения явно не действовала на воодушевлённую дворянку.       Мужчина хотел провалиться под землю.       - Договорились, - она сверкнула глазами и улыбнулась. – Спасибо тебе.       Где-то в этот момент Робин понял, что это было самым настоящим началом конца.       Или же…       Это могло показать только время.