Гордость

      - Мне обязательно делать это? – раздраженно пробурчал Робин, застегивая непослушные мелкие пуговицы на своем камзоле.       - Да, обязательно, - бросил мужчина, что с усмешкой смотрел на друга, сидя на стуле. – Это ведь был твой план.       Робин обреченно вздохнул, остервенело дергая ткань, когда та никак не поддавалась своему хозяину. С тех самых пор, что он вернулся со своего похода, с тех пор, как возвратившись, он увидел жизнь с другой стороны медали, ему не хотелось иметь ничего общего с этим продажным миром лордов, что были во главе управления Ноттингема. У него ничего не было, он потерял свою жизнь, свое имя, и теперь, поняв теневую сторону жизни, Локсли чувствовал отвращение к ходячим кошелькам, к их эгоистичным мотивам и принципам, к фальши. Война изменила его, и только отобрав все, заставив его опуститься на дно в поисках смысла жизни, она показала ему истинный путь.       Он не мог смотреть на людей, что страдали прямо на улицах, у него под носом, ведь чувствовал острую волну стыда за то, что никогда прежде этого не замечал. Хотя, может, раньше этого и не было. Люди были довольны, они жили простой жизнью, и этого хватало, но теперь Шериф переходил все границы, и это был тот самый толчок, та самая нить, которая приведет Робина к исполнению его мести. Он подумал, что мог бы убить двух зайцев одним ударом, если разрушит иерархию Шерифа и вместе с тем поможет людям спастись от его тирании.       Он мог бы грабить. Грабить у этого идиота прямо у него под носом, сея панику в государственном аппарате, дразня Шерифа своими дерзкими заявлениями, и раздавать награбленное добро людям. Это были их деньги, и он просто возвращал их назад. Плюс, забирая капитал, что отправлялся на войну, он мог бы прекратить эти бессмысленные траты для бессмысленного, жестокого, грязного дела.       Все работало как нельзя лучше в его голове.       Прошло уже несколько месяцев с его возвращения, а желание отомстить горело в нем синим пламенем с еще большей силой. Сперва он не давал о себе знать, накапливая силы и гнев в стенах посместья. Но потом новость о его возвращении встрясла весь Ноттингем.       Каждая спланированная кража только подогревала его азарт. Конечно, пока они с Джоном не играли по крупному – лишь несколько раз обокрали казну, поместье Шерифа, несколько лордов для счета, и Робину это казалось достаточным. Люди получали свои деньги, Шериф был вне себя от гнева, плакаты, объявляющие награду за его голову, висели по всему Ноттингему, и он заслужил славу безмолвного героя, что стал новым вдохновением и ангелом для многих горожан.       Никто не знал, кто он. Может, многие даже приняли его за обычного воришку, но это ему не мешало. Почти каждую ночь, надевая капюшон, пряча глаза под слоем сажи, скрывающим его лицо от любопытных глаз, Робин становился кем-то, кому под силу было все, кем-то неуязвимым и сильным. Кем-то, кого Шериф совсем не ожидал.       Робин тренировался все свободное время, когда не был занят реставрацией своего поместья. Он не мог спать, не мог есть, не мог думать до тех пор, пока его руки не были истерты луком и стрелами – единственным знакомым оружием – и до тех пор, пока мышцы не ныли от усталости, пока все тело не изнывало от боли. В каждом его движении было отчаяние, каждая стрела была пропитана яростью, каждый кусок дерева, что был продырявлен, воплощал собой сердце Шерифа, которое разрывалось снова и снова. Джон помогал ему, проводя все больше и больше времени в его компании, как в старые добрые времена. Он был мозгами всей операции, ведь Робин больше не мог ясно мыслить и бросался в крайности, когда дело касалось Шерифа. Он не мог остановиться, Робин пересекал границы, толкал себя за пределы возможного, оттачивал рефлексы до идеала, пока каждая клетка тела не горела от перенапряжения. Война научила его кое-каким полезным вещам, приемам, трюкам, которые могли бы подарить ему хорошее преимущество. Он обязан был стать лучшим. Ему нужно было преуспеть. И если Робин не будет сосредоточен и ловок в своем деле, то все полетит к чертям.       - Я не хочу идти туда, - простонал он. – Это уж точно не мой оригинальный план. Изначально идея была такая: надевать капюшон, воровать, отдавать деньги бедным. А что теперь?       Джон закатил глаза.       - А теперь этого недостаточно, - он качнул головой. – Тебе нужно иметь глаза и уши внутри всего этого аппарата. Не достаточно просто воровать и отдавать, если в конце концов это ничего не меняет. Надо разрушить систему изнутри, подкрасться ближе.       - Крысятничать, - дополнил Робин, скорее утвердительно.       - Да, если придется!       Локсли вздохнул. Пару дней назад Джон сообщил ему, что у него есть гениальный план. И хотя у него были действительно дельные доводы, Робину все равно не нравилась эта идея. Его друг хотел, чтобы он влился в толпу, ведь как лорд, пусть и восставший из мертвых, он тоже имел обязанности и статус в Ноттингеме. Шериф все же вернул ему имя, но не смог компенсировать разрушенное поместье, и теперь Робин, как бы сильно он это ни презирал, был таким же дворянином, как все крысы, которых он пытался проучить. Джон настаивал, что ему нужно вернуться к благородной жизни, посещать приемы, участвовать в управлении Ноттингемом, чтобы не вызывать никаких подозрений. В конце концов, Локсли согласился.       Первый удар не заставил себя ждать. Спустя месяц после его триумфального чудесного возвращения в свет, Шериф решил устроить мероприятие в здании совета лордов для всех богатых людей Ноттингема, чтобы собрать средства. Просто для справки, Робин планировал украсть и их. Это казалось идеальной возможностью. Обокрасть Шерифа прямо у него под носом казалось заманчивым. Они с Джоном спланировали все до мелочей: ровно в десять вечера он должен был незамеченным уйти с «бала», через коридоры проскользнуть в маленький холл, подняться по небольшой каменной лестнице, что вела к одной из башен. Они знали, что там находится секретная казна Шерифа. Пусть этого было не достаточно, пусть это была лишь малая часть их плана, это казалось идеальной возможностью припугнуть Шерифа и дать о себе знать.       Его существование, его миссия не должны были быть списаны на обычное хулиганство. Его поступки были объявлением войны существующим порядкам, а его образ - олицетворением бунта и грядущих перемен.       Да и с чего бы подозрениям падать на него, лорда, который весь вечер провел в зале, наслаждаясь местными красавицами и напитками.       Внезапно, одна мысль ударила Робина по голове. Мгновенно в горле пересохло, и мужчина замер, чувствуя, как сильно бьется сердце.        - Что если Мэриан будет там? – не своим голосом произнес он, хмурясь.       - Почему ты так решил?       Он пробормотал себе под нос:       - Её ухажер вроде как важное лицо при дворе, и было бы логичным, если бы она пошла на прием вместе с ним.       Боже, он не мог говорить о них. Его грудная клетка сжималась, и неприятная горечь появилась на языке.       - Да, тоже верно… Но тебе нужно помнить о своей миссии. Постарайся не думать о ней, - Джон вздохнул.       - Я не видел её несколько месяцев, - его взгляд упал, и мужчина запустил руку в светлые волосы. – Будет сложно видеть её вновь. Пытаюсь забыть, но становится только хуже…       Боль утихла с последнего раза, что Робин видел её, но какая-то пустота все еще болталась в его груди. Он надеялся, что однажды, если он продолжит воплощать в жизнь свой план, если он станет благородным человеком, ему удастся вернуть её. Может, не все еще было потеряно.       Сейчас же проще было избегать Мэриан, чтобы сфокусироваться на работе.       - Она пыталась встретиться с тобой?       - Да, пыталась, - он сглотнул, поджимая губы. – Но я не смог. Не мог видеть её, зная, что она теперь с этим… Слишком больно. Я… я не готов к этому.       - Тебе станет легче, поверь мне, друг, - Джон слабо улыбнулся, поднимаясь со своего места, и подошел к другу, в жесте поддержки кладя руку на его плечо.       Робин пару мгновений смотрел в окно, пытаясь собраться с мыслями, а затем с какой-то мрачностью, и тупым смирением озвучил вслух то, что было у него на уме добрую пару месяцев.       - Знаешь, как говорится, - Робин поднял глаза на друга, - время лечит. Иногда я думаю… может, так даже лучше.       - Что?       - То, что она теперь с ним, что она не одна. Может, она даже любит его, и кто я такой, чтобы вмешиваться, - он тяжело вздохнул, чувствуя, как эти слова впиваются в его плоть и грудь горит от неприятного ощущения. – Я только хочу, чтобы она была счастлива, и она кажется... счастливой с ним. Может, ей лучше без меня. Моя жизнь – полный беспорядок…       - Не говори так, - отрезал Джон. – Сейчас? Может быть. Но то, что мы делаем, послужит благому делу, и как только мы закончим, все обретет смысл. Поверь мне, она еще получит шанс увидеть тебя настоящего и вспомнит, почему влюбилась в тебя, - ухмыльнулся он.       - Посмотрим…       Пару мгновений они стояли, думая о своем, и лишь через мгновение Робин с усталым вздохом вновь вернулся к пуговицам.       - Тебе пора, - кивнул он. – И прошу тебя, не наломай дров.       Робин фыркнул.       - Помни о нашем плане. Десять часов, - Джон ткнул пальцем в его сторону, и Локсли раздраженно кивнул.       Что ж, спектакль должен был начаться рано или поздно. Он просто хотел, чтобы все это поскорее закончилось.       Его раздражало абсолютно все в этом месте с того самого момента, как он зашел в большие резные двери и огляделся. Много людей, приглушенная музыка, чей-то смех и глупая роскошь – все это как нельзя лучше описывало происходящее. Увиденное молнией пустило по его телу отвратительное чувство дежавю, и Робин удивился тому, что никогда прежде не замечал, сколько фальши было на лицах этих людей. Ему и раньше не были интересные все эти приемы, а сейчас он еще больше хотел бы оказаться где угодно, но не здесь.       Робин видел, как слуги летали между гостями, как серебряные кубки ударялись друг о друга, как несколько пар уже вышли в центр зала, чтобы разделить танец. Его мутило. Мужчина сразу же оценил ситуацию, осмотрелся, как настоящий вор, и нашел глазами проход, через который ему предстоит исчезнуть уже через несколько часов. Часов… Боже, что он будет делать так долго?!       Зал был украшен слишком вычурно, почти под стать королю, и Робин стиснул зубы, не понимая, как Шериф может тянуть из крестьян огромные по их меркам деньги, имея под рукой такое место, где столько роскоши было растрачено ради глупой цели. Воздух здесь был наполнен смешением ароматов женского парфюма, их платья скользили по начищенному полу, едва поспевая за маленькими леди. Он подавил желание закатить глаза, когда его взгляд уперся в одного из лордов, бесстыдно флиртующего с молоденькой девушкой. Этот мир сошел с ума.       Прошла уже пара часов, и до десяти оставались какие-то полчаса. Он не мог найти себе покоя, нервно крутя злосчастный кубок с вином в своей руке. Он не сделал ни единого глотка, но это отвлекало. Руки Робина чесались в предвкушении, и он не мог думать ясно – был готов сорваться с места, как только часы пробьют нужное время. Мужчина умело избегал пустых разговоров, в которые его не раз пытались втянуть, старался слиться с толпой, не привлекать внимания, чтобы так же незаметно уйти, когда минутная cтрелка укажет нужное время.       Однако в какой-то момент к нему плавно подошла знакомая фигура Шерифа, рассматривая воскресшего лорда своими хирыми бесчестными глазами. Робину хотелось сомкнуть пальцы на его шее, услышать хруст его костей, хотя бы оставить смачный синяк на его щеке, но... Робин стиснул зубы и, едва не истекая кровью изнутри от неприязни и боли, выдавил из себя широкую улыбку. Он не чувствовал собственных пальцев, слишком сильно сжав кулаки, однако снаружи он был воплощением уверенности, обояния и доброты. Поприветствовав друг друга, мужчины показательно обменялись любезностями и разошлись. Робин чувствовал отвратительное послевкусие во рту и слышал стук собственного сердца.       Он должен был сохранять невозмутимость. Он должен был сыграть свою роль так, будто от этого зависело все.        Кубки ударялись друг о друга, смех продолжался, его ноги путались в платьях, что плыли по мраморному полу. Ему было душно, но он не хотел подавать вид.       Робин хотел обрести контроль над ситуацией, как его учили там, за морем, где все еще слышался свист сотен летящих стрел и умирали люди. Шум стал ему другом, напряжение и опаска - постоянными компаньонами. Каждый разкий звук все еще заставлял его вздрагивать и оглядываться, и эти раны на душе, оставленные тремя годами в пыли и забвении, все еще кровоточили. Но это был другой шум. Это был шум, который Робин ненавидел больше всего. Он был частью его прошлой жизни.       Он фыркнул, еще раз прокрутил кубок в своих руках и раздраженно покачал головой. Кем он был? В кого он превратился?       Именно в этот момент его вырвал из транса милый женский голосок.       - Не хотите ли присоединиться к нам в танце? – хихикнула девушка.       Он растерялся, хмурясь. Времени оставалось немного, и он просто не мог позволить себе забыться, когда желанное богатство было так близко. Он не хотел танцевать. Настроения не было, но когда его непонимающий взгляд врезался в её умоляющие веселые глаза, он задумался. Ему нельзя было привлекать внимание, нельзя было выделяться и создавать сцену.       Веселись, влейся в толпу, будь собой, веди себя так, как любой лорд бы сделал на твоем месте, - говрил Джон.       Робин сглотнул.       Один танец не повредит, ведь так? Конечно, надо было думать о миссии, надо было думать о том, как сильно он ненавидел быть здесь, но на самом деле прошло слишком времени с тех пор, как он танцевал в последний раз.       Робин замялся и снова посмотрел на часы. Успеет. Времени было еще много.       И тогда Локсли сдался. Позволил увести себя в центр зала, где собрались танцующие пары, и встал вместе с девушкой, что попросила его присоединиться к ней. Музыка зазвенела, заставляя пары с ювелирной точностью проделывать па и двигаться в такт, пока инструменты не замолкал под пальцами музыкантов. Прошло слишком много времени с его последнего раза, но, кажется, Робин не потерял навык, в какой-то момент даже ловя себя на мысли, что эта часть дворянской жизни была одной из тех, что до сих пор были живыми и настоящими. Через пару минут всем танцорам пришлось сменить партнеров.       Секундой позже он столкнулся взглядами с девушкой, при виде которой что-то дернулось в его груди. Боже. Как только его глаза врезались в её, он попал в транс, из которого не было выхода - он мог поклясться в этом.       Разве такое возможно?       Острые черты делали её лицо утонченным, темные глаза с пушистыми ресницами ни на мгновение не отрывались от него, а пухлые губы приоткрылись в удивлении, когда они столкнулись, переходя от партнера к партнеру. Она была крохотной на его фоне, низкой, когда он позволил себе взять её тонкую руку в свою, подойти ближе. Черт. Легкая, хитрая улыбка окрасила её губы, когда заметила его смятение и томительно взглянула на него из-под пушистых ресниц. Робин готов был поспорить, что она почувствовала то же самое в ту секунду, когда их руки коснулись друг друга.       Что с ним происходило? Что это? Притяжение? Нет, чушь, они же вообще не знали друг друга.       Её темные волосы были забраны наверх, открывая вид на шею с теплой оливковой кожей, подчеркивая остроту скул. И к черту все! В его голове промелькнула мысль, что она одна из самых красивых женщин, что он видел. Кажется, на нем сказывалось явное долгое отсутствие женской компании. Сердце забилось быстрее обычного, когда его спутница позволила увести себя в танце, но Робин даже не заметил, когда они начали танцевать.       - Прикусили язык? – почти шепотом поинтересовалась она с дерзкой улыбкой на лице.       - Что? – потерянно переспросил он. Только сейчас Робин понял, что, должно быть, выглядел как полный идиот, позволив себе просто смотреть на неё, и чувствовать, как ком в горле не дает ему сказать ни слова.       - Вы явно хотели что-то сказать, - она словно читала его мысли, и эта смелость её слов поражала Локсли.       Она без сомнения была красивой девушкой: она захватила его внимание в считанные секунды – однако в его сердце все еще была Мэриан, о которой Робин просто не мог забыть, отпустить которую было слишком сложно. Он был верным человеком, пускай Мэриан не была. Хотя мог ли он винить её, когда девушка лишь считала его мертвым? Не важно, каким преданным он чувствовал себя, как много ночей провел, копаясь в своей голове, продумывая разные сценарии к этой истории, Мэриан не сделала ничего плохого. Ему было тошно, иногда ему трудно было дышать оттого, как сильно хотелось повернуть время вспять. Она пережила это, она двигалась вперед, и, если честно, если бы Робина правда не стало, он бы хотел, чтобы она не жила прошлым и была счастлива. Может, за два года они и правда стали друг другу чужими?       И все же было больно думать о ком-то другом, как будто это считалось изменой.       Не считалось. Нет. Ему нужно было забыть об этом. Ему нужно было двигаться дальше.       - Просто… хотел сказать, что поражен вашей красотой, миледи, - выпалил он, сам не понимая, как позволил этим словам слететь с языка. Он просто хотел быть вежливым, делая комплимент, но, кажется, не смог удержаться.       Девушка, похоже, не ожидала от него такого смелого ответа, и вскинула брови, лучезарно улыбаясь в ответ. Было в её улыбке что-то кокетливое и хитрое, живое, и Робин не мог понять, почему его интересует разговор с этой леди, когда стоило уже давно разъединить руки. Ему было любопытно. Что в ней было такого, чего не было в других девушках на этом приеме?       Незнакомка пару секунд рассматривала его, вглядывалась в его глаза, а затем томно произнесла, смотря на него из-под темных ресниц:       - Я не видела Вас здесь раньше.       - Я не частый гость таких мероприятий, - пробормотал он, не чувствуя нужды говорить громко, когда расстояние между ними было довольно маленьким. – Мое имя Робин. Робин Локсли.       Удивление расцвело на её лице, губы чуть распахнулись, но девушка лишь выдохнула и улыбнулась.       - Лорд, воскресший из мертвых, - она вскинула точеную бровь, с любопытством заглядывая в его глаза. Никакой робости или волнения он не увидел на её красивом лице, и это удивило Робина, заставило задуматься, кто же эта незнакомка на самом деле.       - Я полагаю, что так, - кивнул он с вежливой улыбкой. – Мы встречались прежде? Не думаю, что имел честь видеть Вас здесь…       Искры заиграли в её темных шоколадных глазах.       - Три года назад, когда Вы исчезли, я была еще слишком юна, чтобы быть на таких приемах, - усмехнулась девушка, обнажая белые зубы.       - Да, - задумался он, - я вряд ли бы забыл встречу с вами…       Почему он говорил это? Для незнакомки она слишком быстро завладела его мыслями.       Она продолжала дерзко смотреть на него, не отводя глаз, и лукаво улыбнулась. Робин думал, что за прошедшее время уже, наверно, успел пару раз пропустить смену партнера, маневрируя так, чтобы остаться в паре с незнакомкой, а когда в танце началась часть, когда пары до конца двигались вместе, мужчина и вовсе забыл о том, что вокруг был кто-то еще.       - Так, как вам прием? – как бы невзначай поинтересовался Локсли.       Она вздохнула, вероятно, раздумывая, как лучше ответить на этот вопрос. В ней боролись две стороны, одна из которых твердила, что стоит придерживаться этикета и поддерживать незатейливый разговор с вежливыми ответами, а другая побуждала говорить правду. Робин внимательно следил за изменениями в её лице. За все то время, что он провел на войне, он научился хорошо читать людей, их эмоции и рефлексы, но в каком-то роде эта незнакомка не поддавалась его методам.       Наконец, она выдохнула.       - На самом деле… я просто ненавижу подобные мероприятия, - она раздраженно фыркнула и устало прикрыла глаза.       Робин усмехнулся. Ему нравился характер этой девушки. Честная.       - Как же так?       - Все эти люди, танцы, разговоры кажутся такими… - она не могла подобрать правильное слово, хмурясь и опуская глаза, как будто мраморный пол мог помочь ей найти его под ногами.       - …фальшивыми?       Девушка вскинула глаза, и лучезарная улыбка засияла на её лице. Они как будто думали в одном ключе, и, наверно, было странным продолжать фразы друг за другом. Ему было все равно. Момент располагал к тому, чтобы забыться и не думать о том, что об их разговоре могли подумать люди в приличном обществе. Все было так просто, и впервые за весь этот вечер он не чувствовал удавку на своей шее.       - Да, - кивнула она.       - Я всегда старался избегать всего этого, - начал он. – Слишком много шумихи. Меня вполне устраивало быть в своем поместье и не воображать, что обо мне подумают. Сложно представить, сколько осуждающих взглядов я заработал только за пару месяцев до моего отбытия в поход.       Она усмехнулась.       - А вы бунтарь, милорд, - ухмыльнулась девушка. – Что же изменилось сейчас? Насколько я вижу, Вы сейчас находитесь здесь, а не в своем излюбленном поместье.       Черт. И что он должен был на это ответить? Для человека, который с легкостью игнорировал подобные предложения в прошлом, было странно появляться на балу сейчас, особенно когда он только что сказал девушке о том, как ненавидит все это столпотворение. Десятки отговорок вертелась в голове, и ни одна не казалась правдоподобной. Не мог же он буднично сказать ей, что он пришел, чтобы ограбить секретную казну Ноттингема! Чушь.       Никто не должен был узнать об этом.       Пока он еще не успел ответить, девушка дала ему отсрочку и с легким оттенком грусти в голосе вздохнула:       - Мои родители заставляют меня ходить на каждый прием, как будто я какая-то красивая вещица в их распоряжении, - фыркнула она. – Отец думает, что это создаст хороший имидж для нашей семьи.       - Такова участь всех дворян, - вздохнул он и чуть сжал пальцы на её руке в знак поддержки. – И на этот раз у меня тоже не было выбора… Шериф потребовал моего присутствия, чтобы лично встретиться со мной, но…       - Но? – с любопытным огоньком в глазах спросила она.       – Не могу сказать, что я предвкушал эту встречу…       Девушка рассмеялась.       Они танцевали уже долгое время, и в какой-то момент он даже не заметил, как музыка закончилась, и пары выстроились на совершенно другой танец. Он был медленнее и на этот раз не требовал смены партнеров. Он не знал, какая магическая сила захватила его сознание, усыпила всю осторожность и предусмотрительность, когда Робин не заставил себя ждать и с улыбкой протянул руку брюнетке. Ни на секунду это дерзкое выражение не сошло с её лица, когда она ослепительно улыбнулась и приняла её, позволяя их теплым рукам вновь соприкоснуться. На этот раз они едва ли заметили, как порой пропускали движения, будучи слишком погруженными в разговор. Ни о чем. Обо всем сразу. Его это вполне устраивало, отвлекало от пустоты, которую приходилось испытывать на протяжении месяцев, которую не могли заполнить ни изнуряющие тренировки, ни горячительные напитки. Как так вышло? В какой момент дыра в груди прикрылась этим самым моментом?       Тепло его рук сливалось с её собственным, движения были чистыми, слова меткими. Музыка расплывалась, и ноги сами чертили линии на полу, пока остальные гости кружились рядом с ними. Столько вопросов вертелось в голове. Кто эта девушка? Почему было так просто говорить с ней? Почему он чувствовал, что может сказать что угодно, и найдет согласие в её словах? Это почти было подозрительным, почти казалось шуткой или ловким трюком.       Он был в полном смятении.       Сейчас он предпочел отодвинуть эти мысли подальше и наслаждаться моментом.       Когда инструменты на мгновение прекратили играть и замолчали, давая передышку музыкантам, когда два незнакомца остановились и разъединили руки, улыбка покоилась на лицах обоих.       - Я рад, что составили мне компанию, - поклонился он. – Спасибо за танец.       Она вскинула бровь.       - …танцы, - усмехнулся он. – И я беру свои слова обратно. Это был прелестный вечер благодаря Вам.       Девушка широко улыбнулась, и её глаза засияли.       - Спасибо Вам, что не дали мне провести вечер в компании неумелых занудливых кавалеров, - усмехнулась и, боже, как у неё получалось быть такой простой и открытой, когда она стояла в шикарном платье в окружении десятков снобов, умеющих только льстить.       Девушка кивнула и развернулась, собираясь покинуть его, позволяя ему рассмотреть затейливую прическу, узор платья на подоле, когда внезапно осознание ударило его по голове. Он подумал, что либо был действительно глупым, либо потерял благоразумие, когда встретил её.       - Миледи, - резко окликнул он.       Девушка повернула голову, глядя на него через плечо.       - Да?       - Не могу поверить, что настолько забылся при нашей встрече, что не узнал Ваше имя, - немного неуверенно вздохнул он.       Молодец, Робин! Хорошая работа! Отличное начало знакомства.       - Это так важно? – ухмыльнулась она.       - Да, - кивнул Робин.       Чуть помедлив, девушка прикусила губу и произнесла, сверкая глазами напоследок:       - Реджина… - кивнула головой, развернулась и без лишних слов исчезла в толпе людей, направляясь к одной из колонн зала.       Точно вкопанный он остался стоять на одном месте, пытаясь переварить в голове все, что сейчас произошло. Робин как будто выпал из жизни на эти несколько минут, и послевкусие их танца все еще осталось на его языке. Он думал одновременно ни о чем и обо всем сразу, и это совершенно сбивало с толку. Мужчина просто продолжал смотреть ей в след, чертить глазами удаляющуюся маленькую фигурку и гадать, откуда же она взялась.       Он не видел её целый вечер, скитаясь от колонны к колонне, пытаясь не контактировать кокетливыми девушками и «добродушными» лордами, и вдруг почему-то встретил её, незнакомку, как будто им было суждено встретиться именно в этот момент.       В следующую секунду по телу молнией прошло важное осознание и, кажется, ударило его по голове, ведь Робин мгновенно дернулся и метнул взгляд на часы. По телу прошел холодок, и мужчина тихо выругался, срываясь с места.       Десять ноль одна. Черт. Как он мог так сильно забыться? Танец с Реджиной так отвлек его, что секунды превращались в минуты, что с неистовой скоростью летели мимо него, вскруживали ему голову и склеивали его руки с руками брюнетки. Он пришел сюда не прохлаждаться, но все же умудрился забыть о своем задании из-за девушки. Которая не была Мэриан. И что с ним было не так?!       Мужчина мгновенно направился к выходу из зала, мельком оборачиваясь назад, чтобы убедиться в отсутствии любопытных глаз. Робин не мог позволить себе быть неосторожным, особенно теперь, когда уже смог нарушить собственные правила. Быстрым шагом он отправился к двери, что вела в одну из небольших кладовых комнат, где был спрятан мешок со всей необходимой одеждой Гуда. Джон не врал, когда говорил о связях со слугами в этом месте, и хотя в его положении нельзя было доверять никому, Локсли был рад, что решил действовать не в одиночку. Осталось лишь надеяться, что никто из гостей и прислуги не заметил его, входящим в эту кладовую. Когда из этой двери двумя минутами позже выйдет никто иной, как Гуд, выпутаться из этой лжи будет уже довольно затруднительно.       Накинув на голову уже привычный капюшон, мужчина перекинул через плечо колчан со стрелами, лук и сумку для украденного и осторожно выглянул из-за двери. Чисто. Второго шанса ограбить это место вряд ли представится, а увидеть лицо Шерифа, когда он узнает, что был обворован Гудом прямо у себя под носом, было слаще всякой награды для Робина. Теперь осталось выполнить свою часть плана.       Его действия были осторожными, и каждый шаг был просчитан: Робин научился беззвучно прокрадываться в помещения, чтобы не оставить за собой ни единого шороха. Ловко разделавшись с тройкой солдат тремя точными выстрелами из лука, он остался наедине с тишиной и громоздкими украшениями коридоров, пока крадясь по стене, направлялся к дальней лестнице. Он усмехнулся. Слишком просто. Еще буквально пара поворотов, несколько ступеней, и он должен был увидеть большую железную дверь, за которой находилось добро Шерифа. Ему не терпелось вернуться домой и с полным удовлетворением внутри осознать, что он вновь перехитрил Шерифа, украл его запасной план и оставил практически безоружным перед своей же скупостью. Робин предвкушал, как завтра на листовках он увидит новую внушительную цену за свою голову.       Он решительно направился вверх по лестнице, и стоило лишь мужчине преодолеть поворот, он увидел… большие железные ворота. Два солдата тут же накинулись на него, но Робин потратил лишь пару минут, чтобы оставить обоих мирно спать на каменном полу. Ему потребовалась пара секунд, чтобы осознать происходящее и впитать новую информацию, когда он озадаченно осмотрел злосчастное препятствие, приводя дыхание в порядок. Робин пораженно замер на месте, просто пялясь на огромные двери как на что-то непреодолимое и страшное. Жестокая правда ударила его по голове, когда вор понял: ключ от казны, который он выкрал ранее совсем не подходил в эту замочную скважину. Шериф позаботился о том, чтобы никто не позарился на его деньги, и поставил дополнительную защиту на свое добро.       Черт.       Робин выдохнул, мешкая, не зная, что следует делать теперь. Весь план летел к чертям, и он никак не мог предусмотреть, что эта дверь будет здесь во время кражи. А ведь Локсли с самого начала знал, что все просто не могло пройти так гладко. Это было бы слишком просто. Должно было быть хоть что-то на его пути.       Ну да. Как оказалось, мысли были материальны.       Локсли тихо чертыхнулся. На то, чтобы взломать замок потребуется вечность, а к этому времени кто-то явно узнает про его присутствие в поместье и отправит сюда стражу. Ему не следовало так рисковать своим прикрытием. И все же… Он проделал такую работу, чтобы выкрасть эти деньги, и не хотелось бросать все на полпути из-за крохотного препятствия.       Определенно не маленького…       - Не думал, что здесь будет эта дверь? – тихий, вкрадчивый, почти насмешливый голос вдруг раздался из-за его спины, заставив его мгновенно развернуться и впиться настороженными глазами в гостя.       И как он мог вообще считать себя хорошим вором, если позволял людям вот так просто подкрадываться к нему из-за спины. Может, неожиданная проблема и правда ввела его в некую прострацию…       Прямо позади он увидел девичью фигурку в красивом пышном платье, что расслабленно стояла у ближайшей стены с абсолютным спокойствием на лице.       Реджина.       Он опешил, совершенно теряясь в словах. Что она здесь делала? В этот момент он благодарил всех богов, что она не могла узнать его в амплуа Гуда за маской сажи и капюшоном. Следом странная мысль закралась в его беспокойную голову. Почему она не боится его? Почему не зовет на помощь, а просто стоит так близко к одному из самых разыскиваемых преступников Ноттингема с умиротворением и насмешкой на лице?       Он был совершенно сбит с толку её поведением, но не спешил уносить ноги, пока Реджина не привела за собой стражу. Он не знал, почему не мог двинуться с места, почему чувствовал себя заинтригованным этой девушкой, почему не мог ничего сказать. Это было гипнозом, колдовством, не меньше.       - Миледи… как Вы… - найдя в себе силы говорить, он попытался подделать голос, понизив его тон.       В ней не было ни капли страха, когда девушка с каким-то любопытством самодовольно улыбнулась.       - Ты не продумал это, когда планировал кражу, не так ли? – уголки её губ поднялись вверх.       Не было смысла скрывать.       - Не буду отрицать, - вздохнул он, замешкавшись.       - Тогда ты, должно быть, ищешь это…       Девушка подняла в воздух руку, в которой красовалась связка железных ключей. У Робина захватило дыхание, и странная волна облегчения смешанного с опаской прокатилась по всему его телу. Кто она такая? Откуда…       Его глаза сверкнули.       - Откуда они у тебя? – он нахмурился, делая отрывистый шаг вперед.       - Сейчас это не важно, - нетерпеливо выдохнула она, прислушиваясь, не направлялся ли кто в эту сторону. – Поверь мне, я знаю людей… тебе надо действовать быстро, пока они не узнали, что Гуд здесь, Локсли…       Она сделала шаг вперед, протягивая ему связку.       Робин задохнулся, позволяя сердцу рвано стучать в груди, пока мозг отчаянно продумывал выходы из этой ситуации. Как она может знать?.. Нет, невозможно… Девушка, казалось бы, ничуть не была смущена происходящим, продолжая протягивать ему ключи от железных дверей.       - Я не… - пробормотал он, сконфуженно, пытаясь отчаянно спасти ситуацию и, видимо, удержать воду, льющуюся сквозь пальцы. Локсли прочистил горло. – Я не знаю, о чем Вы говорите…       - Правда? – знающая, загадочная, пронизывающая улыбка скрасила черты её красивого лица, и по тому, как изучающее и насмешливо она смотрела прямо ему в глаза, Робин понял, что попался. Никто прежде не смог раскусить его и его прикрытие: ни Шериф, ни лорды, ни солдаты, ни горожане. Только она смогла, даже не прилагая для этого никаких усилий. Неужели он правда был так очевиден.       - Как ты узнала? – он сглотнул, зная, что уже не было смысла притворяться.       Девушку это ничуть не смущало, она не бежала к страже, не кричала и не жмурилась в страхе. Реджина лишь понимающе улыбнулась, оглянулась по сторонам, и снова настойчиво протянула мужчине ключи.       - Ты думаешь, я настолько глупа? – фыркнула она. – Бери их и иди.       Робин протянул руку и осторожно взял связку из её рук, на короткое мгновение касаясь пальцами её горячих пальцев. Скептически взглянув на брюнетку, он сощурился и пробормотал:       - И ты никому не скажешь об этом?       Она помогала ему, а он сомневался в ней? Глупец. Однако годы жизни в постоянном напряжении и месяцы в бегах научили его, что нужно доверять, но проверять. Реджина усмехнулась, с этой интригующей его загадочной улыбкой на лице шепнула:       - Не мне рассказывать чужие секреты, - она цокнула. – И я не слепа и не глупа… Я знаю о тебе и твоих целях…       - И?.. – он, кажется, затаил дыхание, ожидая её ответа.       Девушка вздохнула, слегка кивая головой. Она говорила совсем тихо, но он отчетливо слышал каждое слово, что волной отражалось от стен крупным эхом и звенело в его ушах.       - Я думаю то, что ты делаешь, достойно уважения. Заботишься об этих людях, когда другие не могут… или не хотят… - короткий вздох прервал паузу, в которую они успели обменяться понимающими взглядами и найти согласие в глазах друг друга. - А теперь перестань болтать и принимайся за работу, пока не нашел свою голову в петле, - с насмешкой в голосе шикнула она, вскидывая бровь. Девушка уже было развернулась, собираясь и вовсе ветром исчезнуть за поворотом, когда Робин окликнул её:       - Спасибо, миледи, - он коротко кивнул в знак почтения и изобразил на лице благодарную улыбку. Она лишь коротко улыбнулась и, почти беззвучно шепнув отрывистое «Прощай» напоследок, испарилась долой с глаз, оставляя за собой лишь бледнеющий шлейф сладкого парфюма.