[Special Edition] - Часть 3, в которой Вигуки и Юнмины прославляются на весь отель
30 июля 2021 г., 16:00
— Что?! Грёбаный Ким Тэхён, ты подписал меня на Бритни Спирс в местном караоке?! — сотрясает мирный, в какой-то степени уютный вечер громогласный рёв Чимина.
— Не злись, мой любимый мочи, — хихикает Тэхён, надёжно спрятавшись за спиной невозмутимого Чонгука — его обычная тактика при мелких пакостях окружающим, которые потенциально могут захотеть дать сдачи. — Да и «Baby One More Time» в твоём исполнении — лучшее, что я когда-либо слышал, а прекрасным надо делиться. Уверяю тебя, Бритни удавилась бы шарфом «Луи Виттон» от зависти, если бы услышала свою нетленку в твоём исполнении.
— Ну погоди, пакостливая твоя задница, — ворчит Чимин, сжимая в руках салфетку, валяющуюся рядом с наполовину пустым стаканом колы. — Будешь язвить, возьму и запишу тебя на «Rude Boy» Рианны, а затем понаблюдаю, как тех милых британских бабушек за соседним столом хватит удар.
Их неугомонная компания с удобством устроилась за одним из самых вакантных столиков местного бара на свежем воздухе: не слишком далеко от алкоголя, с отличным обзором на сцену, но при этом не у самого её подножия, да и колонки на приличном расстоянии от всё ещё чувствительного уха младшего. К последнему пункту все стали проявлять удивительное внимание: немало поспособствовал печальный опыт с шезлонгами на пляже, которые оказались под раскатами музыки, представляющими из себя национальные напевы вперемешку с отвратительными ремиксами на мировые хиты 2011-ого. Тогда Тэхён обличительно тыкал пальцем в Юнги, выбиравшего место, а Чимин пытался защищать своего парня, резонно замечая, что тот никак не мог знать о колонках, пока их не вытащили из будки аниматоров на всеобщее обозрение.
Наверное, дело дошло бы и до драки, но всех примирил неожиданно заигравший Сай и его бессмертный «Gangnam Style». Почувствовав бесконечный прилив гордости и патриотизма, все четверо дружно решили, что под такие вещи выяснять отношения — всё равно что испражняться в кусты под государственный гимн. Святотатство.
— Вы знаете, я, наверное, тоже что-нибудь спою, только из нашего, корейского, — задумчиво отзывается Чонгук, почёсывая подбородок.
Юнги, до этого молча наблюдавший за разворачивавшимся действом и лениво потягивавший пиво, добродушно хмыкает:
— Валяй. Как звезда школьных мероприятий и лучший исполнитель «Ari Rang»* по версии издания «Школьная стенгазета», у тебя есть большие шансы добить несчастных английских старушек, если этого, конечно, не сделает Тэхён.
— Может, вы тоже что-нибудь споёте, сонсэнним? — фыркает Тэ, вставая с пластикового стула и решительно выискивая взглядом аниматоров со списками выступающих. — Что вообще было популярно во времена вашей молодости? «Мезозой бэнд»? «Кайнозой ис камин»? — на счастье Тэ и беду окружающих, один из аниматоров обнаруживается около барной стойки, куда Тэхён незамедлительно отправляется походкой «от бедра».
— Мелкий засранец, — пыхтит Юнги, на что Чимин с Чонгуком согласно кивают и, не сговариваясь, чокаются стаканами весьма недурственного местного пива.
— Ты уже решил, что будешь петь, непризнанная звезда эстрады? — обращается к Гуку Чимин.
— Думаю, что-нибудь из BTS — последние релизы были не очень, но из старенького можно найти парочку неплохих песен.
— Что за дурацкое название — BTS?* — фыркает в свой стакан Юнги. — Эти парни обречены до конца своих дней терпеть ассоциации с BTR и «Behind The Scene».
— Ну, они популярны, — разводит руками Чимин, — хотя я всегда больше симпатизировал EXO. Нет, ну вы видели пресс Кая в этих бесконечных кроп-топах? Гей-полиция должна такое запрещать!
— Гей-полиция, — ржёт Чонгук, — должна такое поощрять. А вы, две бабули, можете составить компанию тем очаровательным дамам из Грейт Бритн. Уверен, вам будет что обсудить: ну там, повышенное давление, рост цен на крупу… — сказав это, Чонгук поднимается из-за стола и удаляется в сторону бара: то ли и правда записываться на что-нибудь из BTS, то ли просто за добавкой пива — хрен его разберёт.
— Соуу, лэйдис энд джентельмен! — неожиданно раздаётся в микрофон довольно посредственного качества. — Итс э биг анар ту ас ту старт аур гранд караоке шоу! — выпаливает ведущий, старающийся говорить как можно быстрее, чтобы создать у окружающих видимость своего «свободного английского», который он наверняка указал в резюме при приёме на работу в интернациональный отель.
Судя по выражениям лиц консервативных английских бабушек, так не дававших покоя компании друзей, получалось у него, мягко говоря, хреновато.
— Соу, аур фёст сингер, — с таким триумфом и радостью в голосе ему бы Грэмми вести, а не галимые караоке-вечера, по дефолту включённые в развлекательную программу отеля. — Мистер Валэрий!
«Мистером Валэрием» оказывается какой-то русский, во всё горло орущий странный шансон на родном языке. Конкретно Юнмины и вернувшиеся к ним Вигуки оценивать столь… смелое выступление не решаются, однако, судя по рукоплесканию в зале от таких же веселящихся русских, перфоманс был более, чем удачным. Ну или все мысленно переключили музыкальные потуги мужчины на, очевидно, более приятный оригинал.
После неплохого старта с «Валэрием», ведущий, демонстративно смахивая несуществующую слезу со щеки, вызывает на сцену Чимина, который уже мысленно смирился со своей участью, а после «Валэрия» и вовсе решил, что он очень даже неплох. Бьют басы, и первые «Oh baby, baby» заполняют пространство чуть душноватого, но в целом терпимого из-за ветра вечера, и Чимин целиком и полностью растворяется в ритме, для человека, который никогда не занимался вокалом, выдавая неожиданно хороший результат.
Далее следуют несколько номеров из солнечной Сербии: одна заунывная песня про поля и рожь (Чонгук очень вовремя включает Гугл-переводчик для аудио и настраивает его на соответствующую дорожку), и ну уж слишком профессиональное исполнение ремикса на «Crazy in Love» от Бейонсе.
— Я тебе отвечаю, она по-любому оканчивала какую-то консерваторию. Ну или, на крайняк, брала уроки, — перешёптываются Тэхён и Чимин. — Вот же выпендрёжница.
— Ага, — встревает в их диалог Юнги. — Специально училась несколько лет, не жалея связок, и всё для того, чтобы потом самоутверждаться в караоке до конца своих дней.
А дальше начинается хаос.
Так получается, что номера Тэхёна и Чонгука ставят подряд, и каждый из них реально исполняет то, что заявлял получасом ранее. Не успевает чувствительная публика отойти от неоднократно повторяющегося в песне вопроса «Come here, rude boy boy, is you big enough?»* в исполнении вполне себе маскулинного корейца, как на сцену выходит второй, ещё более маскулинный кореец, и начинает орать в микрофон о том, что он — новое поколение какого-то хлеба*.
Словом, приведя «благородную публику» в состояние культурного шока, друзья с чувством выполненного долга расползаются по номерам. Позади уже пять дней отдыха, они постепенно приноравливаются к местным развлечениям и даже перестают сыпать проклятиями в адрес клининга, врывающегося к ним, как к себе домой.
Все ложатся спать в огромном предвкушении последующих дней отпуска, в которых их ждёт море, экскурсия на остров на корабле со стеклянным дном, а также — о, чудо, — пять сеансов массажа, на которые Чимина подбил записаться деятельный араб с пляжа.
***
Тэхён с Чонгуком с энтузиазмом набрасываются на шведский стол, сметая на своём пути всё, что содержит в себе энное количество мяса и теста. Конечно, египетское «всё включено» при всём желании не стоит и сравнивать с привычной им корейской кухней — тут тебе ни лапши, ни острой курочки, лишь ледяные макароны и говядина в странных специях, но тем не менее, общее впечатление у всех складывается более, чем приятное. Полное отсутствие рамёна компенсирует наличие риса, который, как известно, практически невозможно испортить, а любимейшую острую курочку все дружно меняют на морепродукты, с которыми в Южной Корее, можно сказать, беда. — Привет, — машут им с противоположного зала; кажется, улыбчивую девушку зовут Сихо — она родом из Пусана, а в Хургаде закрепилась из-за того, что как-то приехала на отпуск, где и познакомилась со своим будущим мужем, работающим в этом отеле одним из главных менеджеров, лично отгонявшим от неё назойливых торговцев (и ухажёров) во время отпуска. — Привет, — улыбаются в ответ Тэхён и Чонгук, а Юнги с Чимином присоединяются к ним, подходя к Сихо и заводя непринуждённый разговор. Что ни говори, а встретить соотечественников в таком непопулярном у корейцев месте, как Египет — более, чем приятно, а потому настроение после общения с милой девушкой у всех неумолимо поднимается вверх. Наскоро поужинав и приготовившись к шоу, вся честная компания выдвигается к сцене, вокруг которой в несколько рядов расставлены стулья в ожидании гостей и очередных вечерних развлечений. Удобно расположившись на первом ряду и наведя камеру на сцену, парни принимаются ждать заявленного «акробатик серкл шоу», и увиденное воистину завораживает. Симпатичный араб без рубашки, перекатывающиеся мышцы которого заставляют всех четверых рефлекторно подавиться слюной и в панике оглянуться на своих вторых половин, выписывает действительно невероятные финты, искусно балансируя на многоуровневых шатающихся брёвнах. После него, не успевают парни подобрать упавшие на пол челюсти, как на сцену выкатывается утончённая гимнастка, выгибающаяся во все мыслимые и немыслимые стороны на радость застывшей от восхищения толпе. С каждым разом девушка опускается всё ниже и ниже, на что собравшиеся туристы неистово хлопают, а Тэхён как-то подозрительно бледнеет. — Я буквально чувствую, как хрустит её позвоночник, — шепчет Чонгук, пережёвывая захваченные из мини-бара в номере орешки. — Меня сейчас вырвет, — бормочет Тэхён и спешно удаляется по направлению в туалет, заставляя нескольких зрителей недовольно сморщиться. — Он что, беременный? — неверяще уточняет Чимин, вынуждая Юнги досадливо хлопнуть себя по лбу и задаться вопросом, что именно он упустил в его образовании. — Подозреваю, это как-то связано с литром молока, которое он выдул на обед, — пожимает плечами Чонгук, расправившийся с орехами. — Я предупреждал его, что у большинства азиатов непереносимость лактозы, но он не захотел меня слушать!***
— Ах, какое блаженство, — стонет Чимин под аккомпанемент из странных щелчков собственного тела. Несмотря на то, что по приезде он тут же заделался одним из самых социально активных туристов, и его уже знали в лицо и на боче, и на акваджиме, и на йоге, он всё равно лишился возможности тренироваться в полном объёме, в связи с чем тело ноет и всячески протестует против такого произвола. Решение подкинул ошивающийся на территории пляжа массажист: кажется, помимо сеансов «райского наслаждения» и «бесконечного блаженства» Чимину он успел втюхать набор деревянных бус Тэхёну, экскурсию с морским дном всей компании и таинственную скляночку Чонгуку, о назначении которой тот рассказывать категорически отказался. Лишь потом Юнги по секрету шепнул, что там был местный аналог виагры, по слухам куда более эффективный в связи с тем, что за подделку лекарств в Египте можно нарваться на смертную казнь. Уже после массажа, который, кстати, был выше всяких похвал, Чимин, блаженно разваливаясь на кровати, делится с Юнги своими подозрениями о том, что массажист с пляжа — вовсе и не массажист, а некий местный диллер из старых американских фильмов, что-то в духе «того самого чувака в чёрном плаще, который таскает во внутренних карманах приклеенный на скотч товар». — Как думаешь — чисто теоретически, — у него реально достать травку? Не то чтобы я собирался, мне просто интересно, насколько далеко простирается клиентоориентированность у местных торговцев. — Даже если и собирался, — хихикает Чимин, — не думаю, что это — хорошая идея. Я тут познакомился с одним типом на йоге… Так вот, он «расширяет сознание», — Чимин очерчивает пальцами огромные кавычки, — не только с помощью мантр и асан. Он любезно рассказал мне, что гашиш здесь продаётся по пятьдесят долларов, а достать его можно, если ты выглядишь как бездомный в месячном запое, но расслабляться здесь подобным образом опасно. Сразу после того, как он… эээ… расслабился, ему втюхали экскурсию на пирамиды, клятвенно заверив, что от Хургады до Каира — один час езды на машине. — Погоди-ка, — не понимает Юнги, — как такое вообще возможно, если у нас один только самолёт в Каир — час с лишним? На какой, чёрт возьми, машине они собираются ехать — на Боинге?! — Подозреваю, что под гашишем у них есть все шансы, — рассуждает Чимин, и комнату едва ли не сносит ударной волной смеха, прокатившейся после тщетных попыток представить пусть даже теоретическую возможность подобного маршрута.- - -
* — «Ari Rang» — одна из наиболее популярных и известных народных песен в Корее * — Отсылка к одноимённой игре, посвящённой BTS, по сюжету которой игрок пробует себя в роли менеджера группы. Одним из самых распространённых мемов, связанных с игрой, стало то, что виртуальную версию Юнги категорически не устраивало название группы «BTS», в связи с чем он постоянно его оспаривал, изрядно действуя на нервы всем остальным участникам, включая самого игрока * — «Подойди сюда, грубый мальчик, достаточно ли ты большой?» (англ.) Да, дети мои, Рианна спрашивает не про рост * — См. текст песни BTS «Anpanman»
