Укрощение строптивого

      Хэ Тянь вёл себя на уроках прилично, не считая того, что его дебют в средней Шуджан начался с того, что он отнял парту у Лиу Вея. Руку без конца не тянул, желая выпендриться познаниями в том или ином предмете, отвечал, только если находился учитель, достаточно храбрый для того, чтобы задать новенькому какой-либо вопрос. Читал он хорошо, с выражением, интонацию безошибочно подбирал, и как случайно выяснилось на другом уроке, хорошо владел английским, куда лучше, чем то требовалось от школьной программы. Он не вёл себя вызывающе, не показушничал, был тих, спокоен, необычайно кроток для своего характера, чем вызывал поднятие давления не только у женского контингента класса 3-7, но и у некоторых учителей, для которых такой ученик был как отдушина.       И лишь Мо Гуань Шань знал, какая редкостная скотина скрывалась под маской этого прилежного студента.       А, ну и Лиу Вей, конечно.       — Ты что в младшей школе неприятности к себе притягивал магнитом, – Лиу затянулся глубоко, краем глаза следя за углом школы, в любой момент ожидая, что в поле зрения нарисуется какой-нибудь учитель. – Что сейчас, совсем не изменился, Мо-Гэ. Как тебя угораздило нарваться на такого долбоёба?       — А я ебу? – Мо отмахнулся от едкого дыма и пнул попавшийся под ногу камешек. – Он первый начал.       — Первый начал? – Лиу Вей усмехнулся, увидел проходящую мимо старосту класса и показал ей кулак в ответ на её скривишееся лицо, будто говорящее, что она собирается доложить учителю о курильщике. – Детский сад прям. У нас в младшей школе такой же уёба был, помнишь? Как его там звали, того лба? На год старше нас был... Сун... Веймин?       — Сян Веймин, – поправил товарища Мо, с неприязнью вспоминая отобранные завтраки, тумаки и горькие слёзы обиды, когда отец не пожелал разобраться с хулиганом, велев сыну, как уже достаточно большому для таких дел парню, самому решить свою проблему. Потом в школу пришла мать Гуаньшаня, и сделала только хуже, после этого целых два месяца докапывался не только Сян Веймин, но и одноклассники, дразнящие его «маминой ябедой».       — Да, точно, Сян Веймин... Тот ещё ублюдок был. Дразнил меня девчонкой и всё время спрашивал, почему я не ношу юбки. Чертов извращенец.       У Лиу Вея была удивительно железная психика. Будь у Мо такая история в прошлом, он бы сделал всё, чтобы это забыл и он сам, и окружающие, а Вея хоть палкой лупи, ему всё нипочём. Хотя, если подумать, Веймин лишь говорил вслух то, что думали большинство людей из окружения Лиу Вея. Сейчас-то он повзрослел, возмужал, здоровенный такой, плечи широкие, скулы, подбородок, кадык, прочие штуки, а в детстве он и впрямь был внешне больше на девочку похож со своими длинными ресницами, румяными щёчками и звонким, нежным голосом. Незнакомые люди, видя Гуаньшаня и Вея гуляющих вместе, умилялись, говоря что-то вроде «будущая парочка», даже не догадываясь, что видят перед собой двух мальчиков. Блондин вплоть до четвертого класса начальной школы таким образом вводил людей в заблуждение, а приставания Сяна ещё больше отравляли жизнь.       — Посмотрел бы я на него сейчас, – Лиу Вей засмеялся, выпуская дым через нос, он потушил сигарету об стену, оставляя на побелке тёмное пятно. – Он бы небось охренел, когда узнал бы во мне ту самую «девчонку». Я бы спросил его: «Ну что, Сян Веймин, мне всё ещё стоит надеть юбку?», а после этого... – парень отошел от стены подальше, встал в боевую стойку, после чего круто развернулся и ударил невидимого противника ногой в голову, прямо пяткой в лоб прилетел.       Неподалёку востороженно взвизгнули девки, увидев пируэт Лиу Вея. Гуаньшань закатил глаза и достал из кармана куртки сэндвич с ветчиной, упакованный в целлофан. Будь Лиу Вей по части общения чуть попроще, он бы был прямо-таки мечтой местных фемин, но характер блондина в состоянии вытерпеть пока что только Мо, и то, потому что за плечами был многолетний опыт, так сказать, приелся уже.       — Ты бы лучше тому хрену так по ебальнику заехал. Глядишь, на него бы снизошло озарение и он передумал бы учиться с нами, – Мо трепетно, будто снимая с невесты платье, оголил часть сэндвича, освобождая его от упаковки, и с наслаждением вгрызся в ароматное яство, едва не застонав от удовольствия.       — Ну ты и тупиздень, – Лиу Вей протянул руку, желая отщипнуть кусочек сэндвича, но получил шлепок по деснице. – Я ради чего, как ты думаешь, напомнил тебе про того пидора Веймина и перечислял все его поступки?       — А мне почём знать? Вьетнамскими флешбэками накрыло.       — Да нет же, господи! Как ты только в среднюю школу попал... Я хотел так завуалированно донести до тебя мысль, что этот Хэ Тянь не такой уж и плохой, каким ты хочешь его видеть.       — Это он-то не плохой?! – Мо Гуаньшань от подобного известия едва не поперхнулся. Ничего себе заявления! Если Хэ Тянь не плохой, то тогда Сян Веймин просто сестра милосердия. – Ты забыл, что ли, что он тебя, вообще-то с парты согнал, и вообще, мне угрожает всячески!       — Во-первых, я уже говорил, что меня совершенно не ебёт, где сидеть. Я изначально хотел как раз одну из задних парт занять, но учитель велел мне садиться поближе к доске. Во-вторых, тебе могло показаться, что я якобы струхнул и сбежал тогда, как чмо последнее, но! — Лиу поднял вверх палец, средний, предугадывая язвительный пассаж от товарища. – Я с достоинством удалился, что бы ты там ни думал. Я просто воспользовался шансом занять место подальше от доски и поближе к расслабону.       — Да, и подальше от меня! – напомнил самую важную часть Гуаньшань. – Ты знаешь, какое это отвратительное чувство, когда на тебя исподтишка смотрят, протирая в тебе дырки в самых разных местах?       — Примерно представляю, но ты всё-таки не прав. Не занял бы моё место, даже если бы я чисто гипотетически решил вдруг отстаивать его ценой собственной жизни, так он бы пошёл к другой парте, справа от тебя. Думаешь, Цу Мин смогла бы ему противиться?       Тут уж Лиу Вей был прав. Цу Мин была едва в состоянии унести свой собственный портфель, не говоря уж про схватки за территорию. Видимо, и впрямь не было смысла злиться на него из-за его побега. Но рыжий категорически не хотел успокаиваться, даже любимое лакомство не радовало ни разу.       — И потом, ты говоришь, он тебе якобы угрожает. И что, прям угрожает-угрожает? Грозится обворовать, побить, зарезать, изнасиловать, навестить твою маму?       — Н... Нет, но!.. – Гуаньшань тщательно подбирал слова, чтобы донести до блондина тот спектр эмоций, которые он испытывал, когда Хэ Тянь находился поблизости. Если бы только Лиу Вей знал всю правду! Но, какими бы они ни были братанами по духу и уровню интеллектуального развития, черта с два Мо расскажет ему, что Хэ Тянь филигранно увёл его первый поцелуй и даже в ебало за это не получил. Тут в дерьмо собачье наступишь случайно, и это становится предметом шуток Лиу Вея на ближайшие несколько дней, а уж это и вовсе могло послужить топливом для хохм парня вплоть до самой его смерти. – Пойми, он мне... неприятен. Я знаю, это звучит так, будто я бешусь на пустом месте, но у меня есть для этого причины!       — Это какие же, интересно? – Лиу Вей приблизился вплотную, вглядываясь в лицо злопыхающего товарища, а у того прям чувство дежа вю возникло. Несколько часов назад он был в точно такой же ситуации, из-за чего теперь всё катилось прямиком в ад нахуй.       — Даже за миллион юаней не расскажу, – Гуаньшань вернул себе спокойствие. Лиу Вей только по характеру был пидором, на деле же таковым не являлся. Этот ни за что засасывать не станет, тут уж можно не беспокоиться за свою честь и достоинство.       Его собеседник несколько секунд молча вглядывался в простую, постную харю рыжего, пытаясь как обычно прочесть по выражению физиономии все сокровенные тайны, но Гуаньшань зажался отменно, прям как пациент в процедурном кабинете при виде клизмы.       — Ах, не скажешь, да?       «Пизда», – так и подмывало ответить Мо Гуаньшаня, но он ограничился более информативным «Не скажу».       — Ну и хрен с тобой, – блондину все же удалось отщипнуть кусок сэндвича, столь неосмотрительно оставленного без должной защиты, добычу он отправил в широко раззявленный рот, отвратительно чавкая. – Сам расколешься, как прижмёт, кто ж твой персональный психолог?       — Говнарь ты первостепенный, вот что, – Гуаньшань смирился с тем, что его прелесть обесчестили и торопливо доел оставшийся сэндвич, чтобы Лиу Вей не зарился на чужое добро. – Знаешь выражение «пацаны, не бейте, лучше обоссыте»? Так вот, Хэ Тянь меня не бьёт, он морально меня обоссал, но лучше уж просто отпиздил бы, честное слово.       — Это ж как надо себя вести, чтобы человек прям желал простых побоев? – Лиу Вей прищурился, прикидывая, какие у рыжика с богатеем взаимоотношения.       — Поверь, ты не хочешь этого знать, – какие бы у блондина ни были непробиваемые нервы, поступок Хэ Тяня даже его выбил бы не то что из колеи, за пределы атмосферы. – Он страшно подозрительная личность и лезет ко мне неспроста. Он-то говорит, что совершенно случайно оказался именно в нашей группе, но я в такие чудесные совпадения верю примерно так же, как в зубную фею.       — Ну, тогда, тебе придётся поверить в её наличие, могу даже помочь тебе добыть для неё зубы, – произнёс чей-то посторонний голос. Мо огляделся по сторонам, в поисках источника посторонних звуков, проследил за взглядом Лиу Вея и заглянул за угол, натыкаясь на Хэ Тяня. Гуаньшань воспарил над землей с испугу и приземлился поодаль от места взлёта.       — К-как долго ты здесь?! – вот ведь блядский Вей! Он же смотрел в сторону школьного двора, как он мог пропустить появление Хэ ёбанного Тяня? Такая грёбанная шпала не смогла прокрасться, как ниндзя незамеченной!       Ах, да. Отвлёкся на сэндвич и вследствие этого расслабил булки. Просто глаз-топаз, мать его.       — Только что подошёл, услышал, что я «страшно подозрительная личность» и решил постоять и послушать, на сколько баллов ты меня оцениваешь, – Хэ Тянь опёрся локтем об стену и протянул руку к лицу Лиу Вея. Тому надо было отдать должное. Не выказал ни грамма испуга или хотя бы волнения. Гуаньшань на его месте уже бы приготовился отбиваться от домоганий, а блондину хоть бы что.       — Так о чём вы тут сплетничали, ягодки? – Тянь провёл большим пальцем по подбородку Вея, смахивая с него ошметок салата от сэндвича, после чего вернул руки на родину. – Или о ком?       «Ягодки» переглянулись. Не особо хотелось признаваться, что они перемывали ему кости, тем более, что Хэ и сам прекрасно понял, что они обсуждали его. Любой другой парень на месте Тяня уже готовился бы отпиздить тех, кто что-то там треплет о нём за его же спиной, но этот смотрел спокойно, чуть насмешливо, и вроде как даже не собирался им чучи начищать. Не могло не радовать.       — Что ж, – Мо Гуаньшань облизнул пересохшие губы. – Я не ссыкун и скажу как есть. Ты мне не нравишься, о чём я и рассказывал Лиу Вею. Ты ведешь себя слишком нагло. Пристаёшь ко мне. Это раздражает, знаешь ли.       — Я пристаю? – искренне удивился брюнет и сделал шаг навстречу. В таких случаях Мо был менее храбр, чем Лиу Вей, но он упрямо стиснул зубы и даже не подумал отступать. Пусть хоть ударит его. Даже в глаз что-то воткнёт. Ни на сантиметр назад.       — Когда это я пристаю? – продолжал свою арию Хэ Тянь, каждое его слово дыханием разбивалось об лицо Мо. – Разве что сегодня ночью, когда я...       Ладонью левой руки рыжий впился в рот богатея, собиравшегося спиздануть лишнюю информацию. Лицо у Гуаньшаня сделалось страшное, с глазами навыкате, разве что пар из ноздрей не вырывался. Лиу Вей, сука любопытная, аж вперёд подался, едва не втискиваясь в щель между собеседниками, до того его жгло желание узнать, что ж это было сегодня ночью.       — Попробуй только сказать... Хоть кому-то... Клянусь небесами, я... Ты... Ты пожалеешь...       Хэ Тянь смотрел спокойно, и это безмятежное ебало так и манило на ноль поделить. Ходит тут, дразнит, с ума сводит, житья не даёт, извращенец ёбанный! Чего вообще пристал? Нравится, когда грубят? Ну так пусть пиздует куда-нибудь ещё, вокруг добуя гопников и прочих хамов, почему именно он, Мо Гуаньшань?       Брюнет поднял руку. Парень напрягся, ожидая удар, но вместо смачного тумака получил довольно чувствительный щипок за сосок. Рыжий отскочил назад, побив школьный рекорд по прыжкам в длину, потирая уязвленную титьку:       — Ты совсем ёбу дал?!       — Хорошо, – Хэ Тянь вложил руки в карманы брюк и чуть улыбнулся. – Если для тебя это так важно, то я не буду упоминать при посторонних события сегодняшней ночи.       Лиу Вей полуприкрыл маслянистые глазки, стреляя ими то в одного оппонента, то в другого, задумчиво постукивая зажигалкой по своим губам. Уже там что-то додумывает, погань. Надо сваливать поскорее от Хэ Тяня, и этого белобрысого балбеса с собой прихватить, чтобы уши не грел.       — Как бы то ни было, – Мо оставил в покое грудь, беря курс в сторону входа в школу. – Тебе лучше прекратить донимать меня. Тебе мало работы, ты ещё и в школу припёрся? Ты нарушаешь моё личное пространство.       Хэ Тянь рассмеялся в голос, запрокидывая голову, Гуаньшань впервые видел, чтобы этот ушлепок так заливался.       — Ты... Ты реально думаешь, что ЭТО нарушение личного пространства? – спросил Хэ, задыхаясь со смеху.       — А на что ещё ЭТО похоже?       — Можешь мне поверить, – Хэ перестал смеяться, только улыбался, нехорошо так, торжествующе. – То, что я делаю сейчас, это сущие пустяки. И это ещё далеко не предел моих возможностей.       — В жопу себе засунь свои возможности. И все остальное тоже. Просто прекрати меня преследовать, иначе ты меня в самом деле разозлишь и я не посмотрю, чей ты там сыночек и насколько твоя семья влиятельна.       — Ох, ну как тут удержаться, когда ты такая милаха, – Тянь высунул язык и медленно провёл им по своим губам, пошло и вызывающе, будто порноактриса, собирающая со своего лица кончу. Гуаньшань поёжился от увиденной им картины, где точно также кончу собирал сам Хэ Тянь, и, вспыхнув по самые корни волос, побежал прочь, по пути схватив за руку тормозящего пятками и упирающегося Лиу Вея.       — Не выкобенивайся, говнарь!       Хэ Тянь наблюдал за спиной быстро удаляющегося Мо Гуаньшаня и довольно, предвкушающе улыбался.       *      *      *       Мо дёрнул на себя дверь квартиры и пошарил у себя в карманах в поисках ключей. Как противовес беспокойному учебному дню, вечер на работе прошёл удивительно спокойно. Семейная пара оставила ему с Цуй Венченем довольно много чаевых, которые они честно поделили, господин Фа почти не придирался, а под конец рабочего дня поделился с парнями своим ужином, которым оказались маринованные баклажаны, до того, сука, вкусные и с остринкой, что проголодавшиеся официанты в два присеста заглотнули пищу богов. Домой Мо добрался донельзя довольный, и более всего его радовал тот факт, что Хэ Тянь сегодня не заявился в «Голубой рубин». Скорее всего, до него таки дошло, как он настоебенил в край, и он решил оставить Гуаньшаня в покое. В такое верилось с трудом, учитывая, что его якобы случайное зачисление в группу Мо оказалось ложью. Рыжий лично проходил мимо учительской, и по странному совпадению, там как раз обсуждали, как Хэ-старший позвонил директору и сообщил о намерении его младшего сына учиться в средней Шуджан, да ещё и именно в той группе, в которой находился некий Мо Гуаньшань. Рыжий, услышав те слова, аж ведро с водой выронил и постарался скрыться с места «мокрухи» раньше, чем в коридор выскочил рассерженный грохотом завуч.       Ключей в карманах не оказалось, как и в портфеле. Гуаньшань тяжело вздохнул и нажал на кнопку звонка. Пиздабол, блять. Наказали его, бедняжку, в школу отправили перевоспитываться, ага. А ведь он едва не поверил! Ну ничего, завтра в школе пересекутся, он Хэ Тяня поймает, и не дай боже ему вообще в принципе в школе оказаться на тот момент!       Из квартиры послышалось шарканье ног, матери было очень лень отрывать ноги от пола и она издавала подошвой тапочек ужасный звук. Странно, обычно так ходит сам Мо, за что и получает от матери нагоняй, за порчу паркета и тапок.       — Да-да, сейчас открою! – пропели за дверью, щёлкнули замки и на Мо упал свет из прихожей. – С возвращением, дорогой!       Наверное, баклажаны перебродили в банке и немного испортились.       Иначе, с чего бы Мо Гуаньшаню показалось, что на пороге его квартиры, одетый в его любимую футболку, стоял злоебучий Хэ Тянь?