Укрощение строптивого

      Мо Гуаньшань некоторое время просто стоял и безмолвно таращился на «чудесное» видение в лице Хэ Тяня, неизвестно какого хрена забывшего у него дома. Любимая жёлтая футболка выглядела так, будто была готова в любой момент просто треснуть по швам и распасться на лоскутки, как одежда на Халке. Как этот здоровый лось вообще смог втиснуться в неё, и, главное, зачем?! Если видно, что вещь мала, не говоря уже про то, что вообще тебе не принадлежит, неужели была ТАКАЯ ПРЯМ НЕОБХОДИМОСТЬ её надевать? И какая была необходимость вообще приходить к нему домой?!       Рыжий чувствовал, что ещё немного и он либо ёбнется с концами, либо схватит что-нибудь достаточно тяжелое и опустит это «что-то» на голову незваного гостя. Ему мало школы и ресторана, он решил и дома своим наличием с ума сводить?       «Настала пора проверять мою дружбу с Лиу Веем», – подумал Мо, отступая назад. Не говоря ни слова, он повернулся спиной к источающему ехидство, аромат ананасового геля для душа и маминой стряпни парню, вознамерившись некоторое время пожить у друга, пока непонятная блажь, накрывшая Хэ Тяня, не закончится. Заходить домой и искушать себя смертным грехом убийства ближнего он не хотел.       — Куда же ты, Шань-Шань?       Окликаемый замер. Перед глазами мелькали заголовки местных газет, кричащих об убийстве с особой жестокостью, разномастные фотографии из Интернета, где он сидел в тюремной робе, и как за решеткой встретился с отцом и смог наконец пожать ему руку за долгие годы.       Мо сделал глубокий вдох и начал считать. Так. Успокойся. Это не только твоя квартира. Здесь ещё и мать живёт. Уж она не станет слишком долго терпеть в доме гостя, буквально без разрешения вломившегося на территорию её собственности. Если что пойдёт не так, мать просто вызовет копов, и те сопроводят Тяня к месту прописки. Вот и всё. Плохо, конечно, что мать спалила домашнее обращение, теперь ведь этот пидор только так и будет Мо называть, но что поделаешь теперь. Главное не триггериться, тогда, быть может, он сам прекратит его так называть.       — Скажи мне, – Мо всё еще стоял спиной к Хэ, глядя в окно. – Вот какого черта ты пришёл?       — Ну ты же днём возмущался, что я же тебе продыха не даю, – ответили ему. – Воооот, решил тебе наглядно показать, что действительно значит «продыха не давать». Ну, как дышится?       — Я пойду на улице подышу, – Момоша решил выйти из подъезда и снаружи смснуть матери, чтобы она выгоняла поскорее Хэ Тяня, и уже занёс ногу над ступеньками, но крепкая рука ухватила его сзади за лямку сумки со сменкой и втянула в квартиру легко, точно какую-то невесомую болонку.       Его зажали между свисающих с вешалки курток, вжимая всем телом в джинсовую куртку матери. Всё, что мог сделать атакуемый – извернуться из последних сил затылком к Хэ Тяню и уткнуться носом в жёсткую ткань, тяжело дыша после непродолжительной борьбы. Брюнет был не просто здоровый как лось, он и по силе не уступал данной животине. Руки какие-то железобетонные, из них хрен вырвешься, прессак твердокаменный, об такой кулак в лепёшку расшибёшь. Всё в этом парне было слишком. Слишком сильный, слишком наглый, слишком горячий. Нет, серьезно, ему настолько жарко в их квартире? Ещё отопление не включали, едва начались осенние утренние и вечерние холода, и тепло дома было только днём, а до кожи этого придурка не притронешься, ледяные пальцы Мо просто огнём обжигает.       Гуаньшань почувствовал, как Хэ уткнулся носом в его затылок и шумно вдохнул, вжимаясь тем самым местом в его зад. Мо запаниковал и постарался как можно сильнее слиться со стеной, стать с ней одним единым, раствориться нахрен в бетоне. Он хаотично обдумывал пути отступления с минимальными потерями. Если уж поцелуй в ресторане ему ничего толком не сказал, то нынешние возвратно-поступательные движения Хэ Тяня не оставляли сомнений в его постельных предпочтениях.       — Шань-Шань, – Хэ вжался ещё сильнее в вертящийся филей и хрипло выдохнул в ярко-красное ухо. – Если ты сейчас же не прекратишь так дергаться – я тебя попросту съем.       «Предпочту быть съеденным, чем...», – додумывать мысль не хотелось по многим причинам, одна из которых терлась об Гуаньшаня. Мо прикидывал, не будет ли слишком позорным воззвать к матери о помощи прямо сейчас? Тогда в начальной школе от неё толку особого не было, но сейчас-то она наверняка будет очень даже кстати!       Мать словно мысли прочитала: послышались шаги из кухни, Хэ Тяню пришлось отпрянуть от лакомой добычи, а оная дрожащими руками попыталась привести себя в порядок и выглядеть не как человек, которому только что в зад членом упирались.       — А, Шань-Шань, – она выглянула в прихожую. – Ты наконец вернулся. Я там уже постелила вам. Если хочешь есть, в холодильнике остатки рагу, мы с Хэ Тянем уже поужинали.       Мо показалось, что ему послышалось. Скорее всего, обмудок Тянь напускал ему слюней в ухо, вот он и не совсем верно расслышал мать. Она что сделала? Кому постелила? И с каких хренов она так спокойно и обыденно говорит об ужине с человеком, которого сегодня впервые в жизни увидела? Это вообще нормально, или у Хэ Тяня дар такой, людей с ума сводить, просто немного с ними пообщавшись?       Гуаньшань попытался выдавить что-то внятное в ответ, как минимум спросить, с чего это Хэ Тянь в принципе останется у них с ночёвкой, не говоря уж про конкретно его постель, но под впечатлением от полученной информации и недавних обжиманий у вешалки, из горла вырвались брачные позывные жабы.       — Спокойной ночи! Ложитесь поскорее и не шумите. Шань-Шань, достанешь из шкафа плед на случай, если Хэ Тянь будет мёрзнуть.       — Не волнуйтесь, тётушка! – на плечо внутренне рыдающего Мо легла рука. – Я думаю, мне не дадут замёрзнуть!       Вот тебе и хвалёное материнское чутьё. Вот она, родительница, удаляется по коридору в зал, который по совместительству является ее спальней, и даже в упор не замечает опасности, в которой находится её единственный отпрыск. Хоть бы сердце ёкнуло. Хрен там.       — Ну прости, – Хэ Тянь притянул к себе поближе пошатнувшегося, понемногу умирающего Гуаньшаня. – Я потискаться люблю, это ты всё скатил в пошлятину! Начал тут, понимаешь, пятой точкой тереться.       — Ясен хрен я виноват, – покаялся Мо. – Это я тебе в школе проходу не даю, и в ресторане целоваться тоже я полез. Скажи, я хоть куда-то смогу пойти теперь без тебя? В сортир там, или в ванную?       — Ну ты же знаешь, совместное купание сберегает лишнюю воду, пора бы начинать всерьёз задумываться об экологии нашей планеты. Знаешь, сколько литров воды человек тратит за сутки?       Гуаньшань не знал точной цифры, но он полагал, что примерно столько же, сколько он за сутки тратит нервов.       *      *      *       Несмотря на все увещевания Хэ, радеющего за оптимальный расход воды, душ Гуаньшань принял в гордом одиночестве. Значит, он теперь один в поле воин. Мать на стороне Хэ Тяня, который её непостижимым образом обаял за время отсутствия Мо, из сохранённых за ним позиций остались только ванная да туалет, да и то надолго ли?       Ложиться в одну кровать с Хэ Тянем, все равно что протянуть руку крокодилу в пасть. Он уже успел понять, что физически брюнет его сильнее, и если что...       Мо чуть не упал зубами об раковину, поскользнувшись мокрыми ногами на кафеле. Нет-нет-нет, о таком даже думать стрёмно. Всё что угодно, кроме ЭТОГО, увольте. Заниматься такими вещами с парнем, тем более, Хэ Тянем!.. Вот уж нет! И пристал ведь, зараза, не отцепишь клещами. Неужели только из-за грубого обращения Гуаньшаня? Этого извращенца заводит, когда ему хамят, или что?..       А может, внешность?       Мо приблизился к раковине и стал изучать своё отражение в зеркале. Ниже шеи было все более менее нормально. Худощавый, но где надо, есть кое-какие скопления мышц. Наверное, надо больше спортом заниматься, а то его образ жизни полугопника – это скорее фитнес, с элементами синхронного плавания по уши в дерьме. Рост в меру, не коротышка и не дылда. Да, с туловищем было все в пределах нормы, а вот лицо...       Гуаньшань приблизился к зеркалу, тыльной стороной ладони стирая с него влагу, и рассматривая свою напряженную, с нахмуренными бровьми, физиономию. Вот тут уже возникали определенные вопросы. Он не считал себя красавцем, даже мать никогда такого ему не говорила, а уж родителям, как говорится, и урод будет казаться невероятно сногсшибательным. Нос длинноват слегка, губы тонкие, мышцы, отвечающие за движение бровей, казалось, схватил паралич и они навсегда остались в таком положении, придавая лицу Мо вечно недовольное всеми и всями выражение. Цвет волос тоже не радовал, рыжий цвет больше девчонкам шёл, например матери, от которой ему окрас и достался. Интересно, как бы он смотрелся с каштановой шевелюрой, как у отца?       Гуаньшань провел пятернёй по волосам, представляя себя шатеном. Наверное, классно бы было. В детском саду среди его группы прям конкурс был, на придумывание самой оригинальной дразнилки, посвященной рыжему. А вот будь у него другой цвет волос, никому бы и в голову не пришло донимать его.       Дверь чуть дёрнулась, поворачиваясь ручкой. Гуаньшань сначала покрылся инеем, отступая в сторону ванны, потом вспомнил, что он закрылся. Не будет же этот ебобо дверь вышибать?       — Шань-Шань, – пропел по ту сторону тихий томный голос, ручка снова дёрнулась и вернулась в исходное положение. – Ты там ещё долго? Я тоже хочу душ принять.       — С-сейчас выйду, – Мо унял бешено колотящееся в груди сердце и схватился за зубную щётку. – Мне надо это, зубы почистить.       — Да, это дело нужное, – согласился Хэ Тянь. – Нужно заботиться об ощущениях партнёра во время поцелуя.       Мо, в этот момент выдавливающий из тюбика пасту, перестарался, сжимая его слишком сильно, и выдавил почти половину всего содержимого, да не на щётку, а на раковину.       — Да кто!.. – он осекся, вспомнив, что мать пошла спать. Если её разбудят, то она просто придушит источник громких звуков, чтобы не мешал. – Кто собрался с тобой целоваться! – продолжил он громким шёпотом. – Это элементарная личная гигиена, так что, иди нахуй со своими грязными мыслишками!       — В любом случае, проследи, чтобы паста была не с ментолом. Я слышал, это крайне неприятно, когда тебе делают минет, накануне почистив зубы пастой с ментолом, член потом просто...       Гуаньшань врубил кран на полную мощность, перебивая этим тихий голос Тяня. Чертово воображение, будто издеваясь, показало ему непристойное видение, где он ловко, невесть где прокачав скилл, отсасывает довольно стонущему Хэ Тяню, а тот схватил его за волосы и заставил взять глубже.       В паху словно микроволоновкой бздынкнуло. Гуаньшань выключил кран и смог наконец заняться чисткой зубов, стараясь не обращать внимание на оживленный член. Он вспомнил, что не дрочил уже довольно долгое по меркам подростка время. Сейчас? Неееет. Только не сегодня, когда рядом этот уебан. Если вдруг Мо задержится подольше и вызовет определенного рода подозрения у Хэ Тяня, тот не станет вышибать дверь, нет. Он прям сквозь стену проломится, желая лицезреть удовлетворяющего себя парня. В этом не было никаких сомнений. Сейчас надо просто успокоиться, подумать о чём-то отстраненном и крайне неприятном.       За стенкой слева от Мо стукнула крышка унитаза, послышалось журчание. Да, это подойдёт. Ссущий Хэ Тянь у кого хочешь отобьёт даже самый каменный стояк. Мо прикрыл глаза, вслушиваясь в очень громкий для тихой квартиры звук, представляя, как Тянь опорожняет мочевой пузырь, придерживая свой пенис одной рукой, а второй поглаживая себя по прессаку, почёсываясь. Собственный член не то что не унялся, наоборот, привстал пуще прежнего.       — Твой рот ебал! – Мо выплюнул остатки пасты, швырнул щётку в стакан и умчался, буксуя на ковриках, в свою комнату. Срочно, срочно, лечь в постель первым и отвернуться зубами к стене. Одеяло тяжелое, скроет позорную ситуацию. Нужно притвориться, что он уже заснул, причём очень крепко, так ночь и переживёт!       Раскидав тапки по спальне, Мо в рекордно короткое время разделся, в пару движений надел на себя футболку в которой спит, заметался по комнате в поисках пижамных штанов и услышал, как по коридору идёт Хэ Тянь. Что за хуйня?! Он разве не хотел принять душ, почему он сюда прётся?!       Гуаньшань одним прыжком грациозной лани оказался в постели, накрылся одеялом по самые брови и стукнул по выключателю настенного бра. Едва он спрятал руку обратно под одеяло, дверь тихо отворилась, чуть скрипнув, и в тёмную комнату вошел Тянь. Как назло, хотелось часто дышать из-за невольного спидрана, устроенного минуту назад. Мо постарался как можно правдоподобнее дышать ровно и спокойно, как и положено заснувшему человеку. Он слышал, как во тьме Хэ Тянь сначала запнулся об сумку Мо, потом пнул баскетбольный мяч, и тот покатился глухо по полу. Гуаньшань молча злорадствовал тому, что Хэ идёт, боясь оторвать ноги от пола, шаркая как старый пердун. Вот только, блять, все ближе и ближе подходит.       Глухой удар, следом – сдавленный стон. Рыжий едва не заржал в голос, откровенно радуясь. Хэ Тянь, судя по его страданиям, ёбнулся пальцами стопы об ножку кровати. Хоть бы мизинцем. Он заслужил такую агонию. Заебал донельзя.       По кровати пошарила рука, находя одеяло, матрас крякнул под немаленькой тушкой брюнета, он улегся и сразу же прильнул сзади к Мо. Кровать не то чтобы прям широкая, но в ней можно было спокойно лежать двум парням, не наваливаясь друг на друга, так какого хрена он творит?       — Шань-Шань, не смей притворяться спящим. Я прекрасно понимаю, что ты не спишь, – Хэ Тянь попытался уличить его в притворстве, но Мо не был пальцем делан.       «А ты докажи!» – по его нехитрым расчётам, брюнету будет неинтересно приставать к спящему парню, он перебесится и заснет несолоно хлебавши.       На талию Гуаньшаня легла горячая рука и пополза вверх, заползая под футболку. В этот момент рыжий усомнился в правильности своих расчётов, ведь даже на складывание двухзначных чисел в уме у него уходит некоторое время. А вдруг он своей неподвижностью разбудит в Хэ Тяне латентного некрофила?       Рука Хэ огладила его живот и скользнула вниз. Мо едва слышно сглотнул, стараясь следить и за дыханием и за ситуацией. Терпи. Он просто пошарит рукой, проверяя, спишь ли ты, и всё, отстанет. Это точно. Ему же интересно, когда ему огрызаются, а если Мо будет лежать тихо и помаааааааааа...       Горячие пальцы коснулись нижнего белья, Хэ Тянь всей ладонью погладил «боевое настроение» Гуаньшаня, из-за чего последний едва не выдал себя вздохом.       — Ох, ранее я назвал тебя «малышом Мо», беру свои слова назад! – Хэ подцепил пальцами ткань боксёров, просовывая внутрь руку. – Интересно, это на меня такая реакция? Вау, я польщён...       «И какого хрена я всё ещё прикидываюсь спящим?» – задавался вопросом Мо, но почему-то не решался подскочить прямо сейчас, хотя и следовало, в общем-то. Вконец обнаглевший Тянь второй рукой чуть откинул одеяло, освобождая голову и плечи «спящего», нащупал, где у брёвнышка ушко, и прижался к нему губами, слегка покусывая. Ляхи Мо начали мелко подрагивать, он почувствовал, что у него полностью встал от нехитрых манипуляций Хэ. Вроде должно быть противно, поверхностно так и было, но недавнее воздержание дало о себе знать. Он возбудился, сам того не желая, и что самое постыдное – совершенно не хотелось сопротивляться. Будь это при свете дня, глядя в глаза наглого Хэ Тяня, конечно он бы не позволил ему всего этого, было бы слишком неловко и вообще, запретно! Но ведь, он как бы спит, а спящий человек все равно что мёртвый, утром можно прикинуться дураком и не подавать виду, что ночью что-то было. Конечно, если этот извращенец вздумает перейти к чему-то более глобальному, то тут уж Мо проснётся, ясен хрен! Подставлять свой зад Хэ Тяню, ещё чего!       — Ну же, отлипни от стенки немного, – Хэ обхватил его сзади за грудь и потянул на себя. Мо максимально расслабился, чтобы стать тяжелее и таким пассивным образом воспрепятствовать своему передвижению, однако, несколько сантиметров брюнету все же удалось отвоевать. Теперь ему было намного удобнее надрачивать безвольно лежащему парню. Так, где-то тут было бра...       По глазам Гуаньшаня резануло красной вспышкой. Веки его чуть дрогнули, но в последний момент он удержался от того, чтобы распахнуть глаза. Внутренне он начал паниковать, чудом сохраняя внешнее спокойствие.       «Блять... И что теперь? Мне проснуться? Будет неловко, в большей степени мне. Спать? А как при таких условиях можно будет не проснуться? Я ж не медведь, в зимней спячке!»       Цепочка ассоциаций выстроилась в голове. Медведь. Сосать лапу. Сосать. Хэ Тянь. У Гуаньшаня даже дыхание на мгновение перехватило, когда он допустил на мгновение мысль, что нависающая над ним тень может сейчас чисто гипотетически спуститься пониже, обхватить губами головку члена и отсосать ему, глубоко и грязно.       — М... ах...       Рука на члене замерла, к великому неудовольствию рыжего. Он чувствовал на своем лице взгляд Хэ Тяня, точно такой же как тогда, в ресторане, когда Мо передразнил его. Надо было держать пасть закрытой, что тогда, что сейчас. Вот на кой хуй он сейчас взял и простонал? Эта ёбань ходячая теперь просто изнасилует его к хуям, не заморачиваясь над тем, спит Мо или же нифига. Всё, надо заканчивать это представление и выгонять вконец охреневшего Хэ Тяня на пол, на футон.       Он открыл глаза, изображая просыпающегося человека, повернул корпус лицом к своему соседу по кровати и открыл рот для тирады, вдохновляющей убираться к хуям, а Хэ, скотина такая, даже словечко не позволил вымолвить, присасываясь к его губам жадным поцелуем. Тот, что был в ресторане, ещё был совсем детским, по сравнению с этим. Тянь исступленно вылизывал его нёбо, засасывал язык, щекотал внутреннюю поверхность щёк кончиком своего языка, стукался своими зубами об его. Гуаньшань машинально ответил на такую яростную атаку и как-то пропустил момент, когда уже вовсю слюняво сосался с парнем, который дико бесил его еще несколько часов назад. А теперь! Посмотрите на него! Вцепился в него, сжимает пальцами чёрные пряди волос, прижимая к себе, не позволяя ни на миллиметр отодвинуться и прервать потрясающий поцелуй. Как он будет утром комментировать своё поведение, и как себя вообще после такого вести? А, плевать... Слишком хорошо... прямо сейчас...       Хэ Тянь оторвался от красных, истерзанных губ и переключился на шею тяжело дышащего Мо, не забывая уделять внимание и горячему члену рыжего. Тут засос, там укус, пусть потом Гуаньшань делает с метками что хочет. Он наверняка будет беситься и орать, когда увидит завтра себя в зеркале, а пока что вообще плевать, что там будет завтра.       Собственный член будто пяткой давили, так хотелось разрядки. Жалея, что у него всего две руки, а не восемь, Хэ напоследок всосал кожу чуть выше кадыка, протяжно лизнул шею и отстранился, откидывая одеяло и стаскивая с себя плавки. В затуманненых глазах мелькнуло опасение.       — Не переживай. Ничего ТАКОГО, – Хэ уселся на бедра рыжего, обхватывая руками оба члена и лаская их. Он закусил губу, вглядываясь в лицо Гуаньшаня, которое было блядски прекрасно в этот момент. Один лишь вид расстрепанного, покрытого испариной и легким румянцем, тяжело дышащего и постанывающего Мо Гуаньшаня ментально надрачивал член Хэ Тяня, не говоря уже про его собственные руки. Глухо простонав, он ускорил движение ладоней, жадно рассматривая искривившуюся моську кончающего Шаня, а потом навис над пьяным от полученного оргазма пареньком, одной рукой упираясь в постель, а второй додрачивая и выстреливая горячим семенем на вздымающуюся и опускающуюся грудь Мо.       Хэ Тянь облегченно вздохнул и плюхнулся рядом, забираясь под одеяло: хоть он всё еще был разгорячен, он почувствовал, что в спальне Гуаньшаня очень, мать его, холодно.       — Под кроватью... – еле ворочая языком, пробормотал Мо.       Хэ сначала показалось, будто жестокий рыжий отправляет его спать под кровать, потом понял, что его просят оттуда что-то достать. Он подполз к краю постели и свесился, шаря рукой под спальным ложе, нащупал какой-то предмет и извлек его на свет божий, увидев упаковку влажных салфеток.       — Ох, Шань-Шань... Мысль о том, как ты тут до меня раньше лежал и ласкал себя в одиночестве, подтирая потом за собой грешки, делает меня снова твёрдым.       — Можешь брать салфетки и заниматься своей твёрдостью в ванной, – пробурчал Мо, вытаскивая из упаковки салфетку и тщательно вытирая себя.       — Зачем заниматься в одиночестве тем, что можно делать вдвоём? – игриво спросил Хэ, отбрасывая в сторону картонную коробочку и накидываясь на возмущающегося парня с поцелуями.