Укрощение строптивого

      — Почему твоя шея заклеена пластырями?       Мо повернул голову и увидел Лиу Вея, восседающего на своем бывшем месте. Блондин аж вперёд подался, рассматривая выю Гуаньшаня, кое-как залатанную телесными пластырями после того, как ебучий Хэ Тянь прошёлся по ней своей пастью. Надо было шарф надеть, как чувствовал. А что, осень, холодает понемногу, было бы не так палевно. И было бы куда менее палевно, если бы кое-кто вовсе не стал оставлять на рыжем засосы! Додумался, блин, «украсить» столь видное место, ещё бы на лбу оставил засос, чтобы уж точно все вокруг знали, что вчерашняя ночка удалась!       Мо вспомнил подробности их давешней совместной ночевки и покраснел от злости вперемешку со смущением. Он ломал голову и так, и эдак, но никак не мог найти объяснение своему поведению накануне. В него будто бес вселился, точнее, похотливый инкуб, иначе с какого бы хуя ему вздумалось разрешить Хэ Тяню делать то, что ему, скотине, вздумается? Ему было стыдно за себя, но в то же время, он чувствовал прямо-таки непристойное чувство полного сексуального удовлетворения, и ему это нравилось, чёрт возьми. Сегодня утром, когда он увидел себя в зеркале, от души выматерил Хэ, попытавшись хоть как-то скрыть от окружающих интимные подробности своего дебюта в личной жизни.       «Я определенно НЕ ПЕДИК. Просто у меня... этого... опыта мало, вот! Поэтому мне по незнанию и понравилось с ним целоваться и...» – Мо тогда немного залип, даже пасту изо рта выронил, вспоминая, в каком месте его не касались, не кусали и не целовали. Даже на заднице виднелись багровые пятна и следы зубов. Кончил точно больше двух раз, после второго оргазма будто подушкой с гирей внутри по голове двинули, толком не помнил. Судя по тому, что он не выспался, возились они в постели оооочень долго. Проснулся один, с запиской от Хэ Тяня, что сегодня его в школе не будет и в ресторан не заглянет, а вот на ночь заявится. Это что ж, они теперь каждую ночь... так...?       — Мо-Гэ!       Гуаньшань вернулся на грешную землю, вспомнил, что Лиу Вей что-то там спросил, и решил на всякий случай ответить отрицательно:       — Нет.       — Что «нет»? – Лиу посмотрел на него, как на кретина, пододвинул стул ближе и нагло вторгся в его личное пространство. – Я спрашиваю, чего шея вся заклеена?       — А это... Комары, – да, один такой, здоровенный, блядский комар. Он и сам понимал, что хуевее и между тем банальнее отмазки не придумали, но тут правда было сложно сообразить что-то более оригинальное, тем более, что отвечать надо было как можно быстрее, дабы не навлечь ещё больших подозрений.       Лиу Вей сначала смотрел ему прямо в глаза с самым постным выражением на лице, какое он делал, когда учителя требовали его к доске, потом перевел взгляд на шею, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. Гуаньшань прекрасно отдавал себе отчёт в том, что отменного вруна Вея ему не провести, но сдаваться без боя он не хотел. Хватит. Одному уже сдался, до сих пор засосы страшно чешутся.       — Комары, – повторил за ним товарищ. – В октябре.       — Именно. Поздние комары, – Мо зацепился взглядом за кормушку на дереве, виднеющуюся из окна, и вдохновился увиденным. – Все улетели зимовать, а эти несколько остались, залетели к нам в квартиру и покусали нас с матерью.       — Улетели зимовать? – по тому, как взлетели кверху брови Лиу Вея, рыжий понял, что только что настолько проебался со своими биологическими познаниями, что будет лучше сменить тему.       — Я не... Я не знаю, как объяснить тебе наличие комаров у меня в квартире! И вообще, что ты пристал ко мне со своими комарами, мне это... Надо сэндвич есть!       — Так ты его ещё не купил, – напомнил Лиу Вей.       Мо подавил желание дать леща настырному парню, который совсем не чуял, когда можно приставать с расспросами, а когда нужно оставить человека в покое. Надо будет взять пару уроков у Хэ Тяня, вот уж кто практически мастер во вранье.       — Вот и славно, значит, пойду и куплю! – на одном дыхании выпалил Мо, борясь с воображением, которое так и норовило показать ему, как именно Хэ будет наказывать своего ученика за ошибки, выхватил из сумки бумажник и был таков. Не Тянь, так Лиу Вей покоя не даёт, обложили со всех сторон! Надо будет купить сэндвич, съесть его в каком-нибудь укромном месте и там же прождать, пока перемена закончится, уж на уроке чрезмерно любопытный блондин не станет задавать вопросы.       — Я вот что подумал, – рядом будто наколдовался Лиу Вей, и Мо едва не взвыл в голосину, понимая, что его план летит коту в манду. – Ты сегодня очень похож на мою старшую сестру.       — В каком смысле? – Гуаньшань с облегчением поддержал диалог. Ну хоть замяли тему шеи, теперь он был готов говорить о чем угодно.       — А она как замуж вышла, – Шань напрягся. – Теперь с таким выражением лица ходит... Как бы сказать поприличнее. Сытым, скажем так. У тебя вот точно такое же выражение лица.       — Сытым, пфффф... Скажешь тоже! – Гуаньшань попытался издать смешок, но больше было похоже на кашель. – Я не сытый, скорее наоборот, меня разрывает от желания вонзить зубы в сэндвич! Знаешь, в нашей столовке делают на удивление вкусные сэндвичи, я даже узнавал специально, думал, они их где-то покупают, но потом мне сказали, что...       — Под «сытостью» я имел в виду другое насыщение, – Лиу Вей положил руку на его плечо, чуть наклонился, так как был на целую голову выше друга, и шепнул ему на ухо:       — «Сытая», в смысле «затраханная».       Мо отшатнулся от блондина, едва не улетев в кадку с монстерой:       — Какая гадость! Я не хочу слушать что-то подобное о твоей сестре!       — Ну, мне тоже было не особо приятно говорить такое, но я разве виноват, что ты никак не догонял, что я хотел тебе сказать. Сказать, что у тебя возмутительно затраханное лицо. Как у молодожена.       «Вот ведь ёбанный стыд!» – Мо Гуаньшань поклялся отпинать причину своих нынешних переживаний при первой же встрече и взмолился небесам, напоминая им, что он иногда помогает пожилым людям и убирается дома. Пожалуйста, даруй откровение свыше! Что-нибудь настолько правдоподобное, чтобы неугомонный Лиу Вей удовлетворился его словами и больше не касался темы пластырей на шее!       Они подошли к лестнице и замерли в ожидании, когда спустится группа 3-4, утиной стайкой шествующая по ступенькам на первый этаж. Мимо Мо проплыли два лба, по своей комплекции не уступая Тяню, следом – вереница девушек разной хрупкости.       Точно, блять.       — Девушка, – едва слышимо произнёс Мо, по его лицу мазнули свисающие волосы наклонившегося Лиу Вея:       — Что-что?       — Девушка, – повторил Гуаньшань, стараясь не выглядеть как человек, на которого снизошло озарение. – У меня появилась девушка, вчера мы с ней провели ночь, она мне засосов понаставила. Вот.       Блондинистые пряди перестали щекотать ухо: Лиу Вей выпрямился и с сомнением разглядывал признавшегося товарища. Тот пожал плечами и быстро сбежал по лестнице, игнорируя окрик дежурного. Следом птицей-ягодицей слетел Вей.       — Девушка, – сказал он уже в столовке, глядя на то как Мо протягивает руки к сэндвичу в руках буфетчицы с таким благоговением, будто ему в роддоме его первенца подают, с известием, что у него родился сын. – Значит, это сделала девушка?       — Вот ведь достал, – Гуаньшань взял ланч, заплатив за него четыре юаня и один фэнь. – Что тебе в этот раз не нравится?       — Если честно, в комаров, которые не полетели зимовать на юг, мне верится намного больше, чем в то, что у тебя появилась девушка, которой ты прям настолько нравишься.       «Вот уёбок», – подумал Шань, разворачивая целлофан, едва покинув двери столовой. Теперь, когда план пообедать в одиночестве накрылся медным тазом, он решил не искать для трапезы какое-то особенное место, а просто заглотнуть сэндвич прям в коридоре, к вящему неудовольствию уборщиц.       — Прям девушка, – не унимался Лиу Вей, когда они уселись на скамью напротив стэнда с успеваемостью. Гуаньшань там занимал бронзовое с конца место. – Живая?       — Нет, блять, из пластилина слепил и поёбываю на досуге, – Мо фыркнул, представив себе такое занятие. – Ясен хрен живая. Чё за предъявы вообще? Думаешь, у меня девушки не может быть?       — Если честно, вообще не представляю тебя с девушкой.       — А с кем представляешь, со страусом? – подобные заявления от единственного друга были даже малость оскорбительны, это ж насколько надо в него не верить!       — Это надо быть просто ангелом рукокрылым, чтобы тебя хотя бы просто терпеть, не говоря уж про любить.       — Ну значит я вчера ангела ебал. Вот, смотри, – Мо придвинулся чуть ближе, предусмотрительно отводя правую руку с сэндвичем подальше от Лиу Вея, не взявшего себе полдник, и отодрал край одного из пластырей, показывая тёмное, багровое пятнышко. – Видишь? Девушка есть. Не сам же я себе эти засосы наставил, – он залепил пластырь обратно и просто радовался тому, как он ловко выкрутился из ситуации. И как он раньше не додумался сказать про девку? Теперь Лиу Вей побубнит немного что-то про то, что ни одна женщина не выдержит возле себя Гуаньшаня, и успокоится, принимая правду. Ай да умничка Шань-Шань. Хэ бы просто гордился им!       Стоп. Чего он вообще вспомнил этого говнаря? Да это он, между прочим, виноват в том, что сейчас Мо приходится портить свою карму враньем ближнему!       Мо яростно вгрызся в сэндвич словно в живую плоть одного уёбка. Лиу Вей оперся локтем об подоконник, не сводя глаз с Гуаньшаня, расправляющегося со своим обедом.       — А знаешь, что я думаю?       — Фто? – буркнули ему в ответ с набитым ртом.       — Что эти засосы оставил Хэ Тянь.       Мо судорожно закашлялся, пытаясь избавиться от еды, попавшей не в то горло. Лиу Вей сердобольно постучал ему по спине, едва не отбивая лёгкие к хуям, а когда раскрасневшийся, со слезами на глазах, Гуаньшань все же управился с сэндвичем, едва не отправившим его на тот свет, блондин встал со скамьи и пошёл в сторону столовой.       — Пойду возьму себе что-нибудь, ты так аппетитно ешь.       Рыжий некоторое время дико смотрел на спину товарища, перевел дух и глянул на остатки сэндвича в руке.       Как же он их ненавидит, обоих.       *      *      *       День неожиданностей продолжался. Оказалось, Хэ Тянь хоть и писал, что в «Голубом рубине» его сегодня не будет, однако, успел туда заехать утром, к открытию, и переговорить с господином Фа. Теперь Мо заканчивал работу в восемь вечера, а его зарплата из-за этого не только не уменьшилась, а наоборот, значительно возросла. Судя по тому, как маслился господин Фа, Хэ Тянь явно вложил крупную сумму в ресторанчик.       Гуаньшань разозленно драил сковороду. Вот почему Хэ Тянь сюда влез вообще со своей добродетелью? Понятно, что он хотел как лучше, но как он матери объяснит скакнувшую вверх зарплату и сокращение рабочего дня? Стал работником месяца? Спас из огня единственную кошку господина Фа? Задержал грабителей, собиравшихся обчистить кассу «Голубого рубина »? За Мо было столько грешков в своё время, что мать теперь попросту не верила, когда Гуаньшань внезапно делал что-то как надо. Будет колоть его своим взглядом до тех пор, пока он не начнёт сознаваться во всём, вплоть до накренения Пизанской башни.       — Момошаааа~ – на стуле с колесиками подъехал Цуй, заглядывая в глаза парня, сражающегося с жиром. – Не хочешь мне что-нибудь рассказать?       — Стишок могу! – рявкнул Гуаньшань, разозлившись от мысли, что на смену приставучему Лиу Вею пришёл не менее настырный Цуй Венчень, который уж точно его до ручки и до ножки доведёт.       — Стишок это прекрасно, люблю поэзию, но я бы хотел услышать, за какие такие заслуги перед Китаем на тебя свалилось такое счастье. Ты реинкарнация Будды? Старик Фа тебя усыновил?       Мо выключил воду, положил губку на место и взял сковороду за ручку, прикидывая её увесистость. Он надеялся этим нехитрым жестом отпугнуть от себя любопытного Цуя, но тот либо не расценил его телодвижения как угрозу жизни, либо был слишком уверен в прочности своей тупой башки. Мо сжалился над тупизденем, включил воду и возобновил мытьё посуды, невольно отмечая, что если что, он в резиновых перчатках, и, значит, отпечатков не оставит.       — Ничего такого. Помнишь, как я остался допоздна, обслуживать того богатея? Ему так понравилось моё обслуживание и моя компания, что он решил таким образом поощрить господина Фа за грамотный подбор персонала, а господин Фа, в свою очередь, поощрил того, благодаря кому свершилось столь приятное событие, – вот это он завернул! Нет, ну как качественно, словно заранее текст готовил! Тут просто было не к чему придраться!       — Так это когда было, – обратил внимание Венчень, немного помолчав. – Позавчера. Что ж он с таким запозданием расщедрился?       — Да хрен его знает... Тормоз он просто, – Мо вовремя остановился, понимая, что ещё немного и начнет вместо жира со сковороды тефлоновое покрытие соскребать, положил ее в раковину и взял пиалу из-под лапши. – Или замотался и забыл.       — Допууустим... – Венчень оттолкнулся ногами и заехал с другой стороны, скрипя колесиками. – И как же это надо так обслужить посетителя, чтобы он потом стал тебе таким благодетелем?.. Я тоже так хочу.       «Нет, не хочешь», – зыркнул Мо в его сторону, непонятно от чего снова заводясь. Обслужить он благодетеля захотел, умный, блять. Обломится! На этого наглого афериста Хэ Тянь даже не посмотрит!       Погодите... Так это же в интересах Мо, чтобы Хэ Тянь переключил своё внимание с него на кого-нибудь ещё! Значит, наоборот, надо науськать этих двоих друг на друга!       Или не надо?..       Окончательно запутавшись в собственных мыслях, Гуаньшань отпихнул ногой ожидающего ответа напарника, тот быстро укатился в зал, протаранив двери кухни. Теперь он порадовался сокращению рабочего дня, общение с Венченем вредит здоровью хуже курения.       *      *      *       Заходя в подъезд дома, Гуаньшань был полон решимости высказать Хэ Тяню всё, что он про него думает, даже поколотить его хорошенько, но чем выше он поднимался, приближаясь к своей квартире, тем его запал все больше истощался, истощался, пока от него не остался кусочек обгоревшего фитилька. Теперь, стоя перед дверью, он не был уверен, стоит ли применять рукоприкладство, предъявлять Тяню его самоуправство в ресторане и вообще, встречаться с ним тет-а-тет.       «А что, если он уже там?» – Мо позвякал в кармане ключами от квартиры, но всё ещё не решался открыть дверь и войти внутрь. Как себя вести с ним после вчерашнего? Как находиться рядом? В глаза смотреть он точно не сможет! Хэ Тянь теперь живое напоминание о вчерашней ночи, о том, как Гуаньшань выгибался навстречу поцелуям, как бесстыдно постанывал в ладонь парня, как позволил уговорить себя подрочить Хэ Тяню.       Гуаньшань присел на кортаны, тихо проскулив со стыда. Он что, в самом деле всё это делал? Может быть, ему это приснилось? Ну был поцелуй, другой, а всё остальное лишь плод его эротических фантазий? Было же однажды дело, когда ему приснилось, что мать принесла с работы здоровенного черно-белого кота, да до того реалистичный сон был, что Мо утром спросонья пошёл питомца по квартире искать. Может быть, и в этот раз ему все эти непотребства только приснились?       Рыжий, озаренный этим предположением, достал из кармана ключи, вставил один из них в скважину и открыл входную дверь, входя в прихожую. Он рассеяно мазнул взглядом своё отражение, наклонившись к кедам, и увидел пластыри на шее.       Ага, а засосы ему тоже, блять, кажутся?..       Преодолев искушение свалить из хаты, Мо всё же разулся, снял куртку и повесил её на вешалку. Ладно, засосы Хэ мог наставить просто, не лапая и ничего такого не делая. Может быть, у Мо кожа вкусная, а Тянь есть хотел?       Оглядевшись по сторонам, Шань украдкой лизнул левую руку пониже запястья. Чуть солёная, а так кожа как кожа. На вкус как... кожа. Ничего такого, чтобы так вгрызаться, как с голодного края.       Ничего не понимая, где явь, а где его домыслы, Мо, крадучись, как тигр в зарослях бамбука, прошёл по коридору, ориентируясь на звук гремящей посуды на кухне. Хуй с этим Хэ Тянем, сейчас главное, убедить мать, что он не сбежал с работы.       — О, Шань-Шань, – женщина обернулась на кашель. – С возвращением!       Приготовившись к совершенно другой реакции, рыжий приоткрыл рот как пеликан, заглатывающий выпрыгивающую из подклювного мешка рыбину, немного осмыслил сказанное и решил с другой стороны подъехать:       — Я сегодня рано... это потому что...       — Да, господин Фа сегодня позвонил мне и рассказал всё! Я очень горжусь тобой, Шань-Шань, ты просто молодец! Знаешь, мне было очень приятно слышать, что ты был учтивым и услужливым с тем богатым клиентом! Мне даже стало стыдно за то, что когда я увидела звонок от твоего начальника, я подумала, что ты что-то натворил. Прости меня, Шань-Шань!       — Да я... Не...– ну что ж, зато одной проблемой меньше. Судя по всему, Фа не сказал матери, что тем богатеем был Хэ Тянь, оно, наверное, и к лучшему. Кстати о!       — А... Ммм... Мы здесь одни?       — Конечно, – удивленно ответила мать, возвращаясь к шинковке лука. – Кому тут быть ещё, кроме нас? Или ты кого-то ждёшь в гости?       — Вот уж нет! – открестился Мо, дико радуясь услышанному. Слава яйцам, кажется, у Хэ Тяня изменились планы и он не придёт!       — Сегодня на ужин твой любимый грибной суп!       — О, классно! – даже известие о вкусном ужине не осчастливило его настолько, как долгожданное уединение. Он едва ли не вприпрыжку отправился в ванную, впервые за несколько суток чувствуя невероятное облегчение.       Радовался он недолго. Часов в десять, когда Мо уже поужинал, сделал кое-как домашку, от души напарился в ванне и теперь просто лежал в футболке и трусах на кровати, листая эротический журнал, в дверь позвонили. Гуаньшань напрягся, закрывая «Мне жарко». Быть не может... Это же курьер посылку принёс, да?..       — Иду! – по коридору быстрым шагом прошла мать, задала дежурное «Кто там?» и открыла дверь. – Ох, заходи, Тянь-Тянь!       Ага, курьер, блять, Тянь-Тянь сам себя принёс!       Мо вскочил с ногами на постель, кидая журнал за комод, после чего в панике заметался по комнате. Ну куда он дел штаны, ёб твою мать?!       Ему повезло, Хэ, чертов дамский угодник, минуты две нахваливал внешний вид его мамы, то ему фартук нравился, то у нее был хороший парфюм, за это время Гуаньшань нашел бриджи, в которых раньше бегал по вечерам, до того, как устроился на работу, быстро натянул их, вспоминая, какие они, блять, узкие, и успел принять непринужденную позу на стуле перед компом, когда дверь в его комнату открылась и вошёл Хэ Тянь.       — Привет, малыш Мо!       Гуаньшань что-то буркнул в ответ, что можно было перевести как угодно, чем Хэ и удовлетворился. Он подошёл поближе и навис над откровеннно нервничающим Мо, прижимаясь к его затылку своим торсом.       — Что делаешь?       — И...иг-грать собирался, – негнущимся языком ответил парень, чувствуя, что краснеет на ровном месте просто потому что Тянь находится очень близко. Ну что за херня, он разве девка, чтобы так реагировать?       Хэ Тянь ухмыльнулся, глядя на выключенный монитор, поймал в нем отражение взора смущенного Мо и наклонился, пытаясь лично увидеть румянец.       — Ты чего как помидорка?       — КТО ПОМИДОРКА?! – Мо вскочил на ноги столь стремительно, что Хэ едва отпрянул, дабы не получить в челюсть рыжей макушкой. – А ну смотри! В каком это месте я красный?!       Брюнет закусил губу, чтобы не засмеяться, так как вразрез со словами Шань-Шаня его лицо лишь сильнее вспыхнуло. Какой же он красивый, чёрт, даже когда злится!       — Хорошо, хорошо, беру свои слова назад, – Хэ Тянь порылся в кармане брюк и вытащил небольшую плоскую коробочку. – У меня для тебя подарок.       — Мне ничего не надо, – Мо отвернулся с незаинтересованным видом.       — Я сейчас добавлю новых засосов, и в этот раз пластырями не обойдешься, – пригрозил Хэ, умиляясь проделанной работе своего парня. Ну надо же, как постарался все следы замести, такая милота! Интересно, на жопку тоже наклеил?       — Ну и что там у тебя? – сдался Мо, которому совершенно не улыбалось получить ещё больше отметин. Ну что этот дурак мог презентовать? Ультратонкие презервативы с ароматом ванили?       — Я вчера обратил внимание, что у тебя уши проколоты, а серьги не носишь, ну и...       Мо взял у него из рук подарок, состроил скучающую физиономию и открыл коробочку. Внутри, на атласной подушечке с выемками, лежали две серьги-гвоздика, металлические, с черными круглыми вставками.       — Серебряные, да? Жаль, что ты не вампир, вогнал бы их тебе в лоб и всё, – «поблагодарил» Мо, захлопывая футляр.       — Серебряные? За кого ты меня держишь? Это платина, Шань-Шань.       Мо впился взглядом в коробочку, не веря своим ушам. Он что, держит в руках что-то, что стоит по крайней мере тысячу юаней? И это всего лишь маленькие серёжки? Этот Хэ Тянь совсем умом ёбнулся, тратить такие деньжищи на всякую херню.       — Я... Я не могу при...       — Надевай. А то отпинаю.       Тон не допускал ослушаний. Гуаньшань дрожащими от волнения руками надел гвоздики, радуясь, что хоть дырки не заросли, с Хэ Тяня сталось бы самолично их вновь проделать, да еще и подручными средствами.       — Смотрится просто охренительно, – оценил новый лук брюнет, погладив злого и смущенного Мо по щеке, рыжий хотел что-нибудь эдакое съязвить в ответ, но почувстовал, что его лицо потянули вперед. Увидев перед собой стремительно приближающиеся губы, Гуаньшань отпрянул, едва не запнувшись об компьютерный стул.       — Ну чего ты? Я думал, после вчерашнего ты будешь намного раскрепощеннее.       — Я не... Мне... Это... Чего ты пристал ко мне?! Найди себе девку, к ней и лезь обжиматься, сколько можно ко мне приставать!       Хэ молча смотрел на него страшными, серыми глазами. Гуаньшаню стало до того неуютно в своей же собственной комнате, что захотелось свалить куда подальше. Но куда? И, главное, как? Тянь собой весь проход загородил, с балкона никуда не денешься, разве что прыгать вниз, с третьего-то этажа. Может, по постели в обход и в один прыжок до двери, напроситься ночевать в комнату к матери? А что, он так делал в детстве, когда ему казалось, что под кроватью обитают монстры, теперь же монстр был всего один и не под кроватью, зато ну очень реальный.       Воплотить в жизнь план побега он не успел. Хэ опрокинул его на кровать, легко, как манекена. Когда тебя придавливает к кровати немаленькая тушка, особо не повоюешь, как ни старайся. Так что, через минуту-другую бесплодной возни Мо затих, тяжело дыша, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не на Хэ Тяня.       — Ты спрашиваешь, почему я пристаю к тебе и никак не найду себе девку?       Гуаньшань молча сопел, ожидая исповеди.       — А ты не пытался своей пустотелой тыквой догадаться, что ты мне нравишься, дикарь, что ты меня возбуждаешь сильнее всех девок, вместе взятых, что я буквально с ума схожу, когда ты рядом со мной корчишь свои злобные рожи?       Сердце пропустило пару ударов, Мо всё так же избегал взгляда парня над ним.       — Я хочу встречаться с тобой, дурака ты кусок. Проводить с тобой как можно больше времени, касаться тебя, обнимать, целовать, дарить тебе наслаждение. Я как девственник по уши влюбился в хамоватого официанта из дешевого ресторана. Ты представляешь, как я рад, что тогда был настолько голоден, что велел остановиться поужинать в «Голубом рубине», иначе бы мы с тобой так и не встретились, – Хэ Тянь наклонился, целуя пунцовую щёку. – Скажи честно, тебе противны мои прикосновения? Мне прекратить?       Мо замялся, не зная, что ответить. Он чувствовал что угодно: злость, смущение, неловкость, но не отвращение к тому, что делал Хэ Тянь. Если так подумать, то руки у него тёплые, губы мягкие, а тело приятно давило сверху, грея своим жаром.       — Мне... – в горле пересохло и он откашлялся. – Мне не противно.       — Тогда, можно, я тебя поцелую?       Гуаньшань собрал всё свое мужество в кулак и взглянул на Тяня:       — Оставишь хоть один новый засос – по яйцам получишь.       — Договорились, – ухмыльнулся Хэ, прижимаясь к его губам.       Они лежали так минут десять, самозабвенно целуясь. Рыжий уже просто физически устал всего стесняться и решил попробовать, почему, собственно, нет? Может быть, это знак свыше, раз его за 17 лет ни разу не потянуло к девушкам, а тут в его жизни появился этот проныра и все, настала пора гействовать. Скорее всего, Лиу Вей прав, Гуаньшаня ни одна бы девушка не вытерпела, со своими-то бабскими запросами, а вот другой парень с такой задачей вполне себе мог справиться, разве нет?       Звук шагов в коридоре – и в Мо обнаружилась просто недюжинная сила. Он спихнул с себя лобзающегося Хэ Тяня, прежде чем открылась дверь и в комнату вошла мать с подносом.       — Я принесла вам чай и пирожные. Шань-Шань, закрой балкон и вернись в комнату, простынешь ведь.       — Какой потрясающий вид на район! – громко и наигранно восклинул Шань-Шань, стоя спиной к вошедшей родительнице и чуть подрагивая своими потрясающими ляхами.       Хэ Тянь посмотрел на пылающие во тьме красные уши своего парня и довольно усмехнулся.       Какая милаха.