Надежда есть всегда

      Всю дорогу до дома Изуку нервничал. С трудом сдерживаясь от того, чтобы не начать безостановочно бормотать в попытке привести мысли в порядок (ведь это всегда привлекало кучу внимания, а сейчас подобное было чревато проблемами), он ёрзал на сиденье и бездумно наблюдал за сменяющимися за стеклом видами. Его мысли были далеко от этого поезда.       Всё можно объяснить логически. Подобное не может произойти без причины. Его не могут так просто назвать злодеем, а его геройское (геройское, чёрт возьми!) имя не должно было вызывать ужас. И чем дольше Мидория думал об этом, тем больше боялся узнать правду.       Ведь могло быть и так, что он действительно по какой-то причине попросту забыл, что сотворил нечто ужасное.       Нет, он не мог. Не мог! Изуку претил такой вариант. Впиваясь ногтями в ладони и без того покалеченных рук, стискивая зубы до боли в челюстях, он старался не думать о подобном варианте. Сначала ему нужно было добраться до дома и поговорить с ней. Мидория надеялся, что его не выгонят — иначе он точно пропал.       Наконец, механический голос оповестил о прибытии, и поезд остановился на нужной ему станции. Изуку успел даже немного передохнуть, несмотря на то, что просидел как на иголках. Раны ныли, но такое он мог выдержать — бывало и похуже. Вечерело, и к тому моменту, как он добрался до своего дома, лучи закатного солнца окрасили округу в приятные оранжевые тона.       Мидория ненадолго замер, с тревогой оглядывая родные апартаменты. Вокруг было тихо, как в обыкновенном спальном районе вечером. Казалось бы, всё как всегда — но окна его квартиры не были подсвечены. Неужели мама спала? Нет, так рано она не стала бы ложиться. Волнение и беспокойство охватили его с новой силой. Буквально сорвавшись с места, он побежал наверх по лестнице, к нужной двери. Сердце подсказывало ему, что всё это происходит не просто так.       Он нажимал на дверной звонок почти две минуты, но никто так и не открыл. Бормоча извинения, словно его мог кто-то услышать, Изуку сломал дверную ручку вместе с замком, использовав Один За Всех, и вошёл внутрь.       — Мам? — осторожно позвал Мидория, кое-как прикрывая за собой дверь. Тишина. — Мам? — повторил он громче.       Тишина.       Чувствуя нарастающую с каждой секундой панику, он побежал, игнорируя боль, пронзающую его тело. На кухне было пусто. В гостиной, в ванной, в спальне — Инко нигде не было. Зато всю мебель покрывал толстый слой пыли, словно здесь уже очень долго никто не убирался. Квартира не просто пустовала: она была заброшена. «Она могла переехать», — утешал себя Изуку, но это слабо помогало. Кто переезжает, бросив всю мебель? Каким бы сильным не было горе матери, осознавшей, что её сын больше не герой, в этом не было никакого смысла.       Взгляд Мидории вдруг упал на приоткрытую дверь, что вела в его комнату. Табличка с его именем, все эти годы висевшая на двери — в форме головы Всемогущего — валялась на полу, разломанная на две половины. Сглотнув неприятный ком в горле, он, переступая деревяшку, вошёл в комнату — и обомлел.       Переезжая в общежитие при академии, Изуку оставил крайне мало вещей из своей коллекции отаку: пара плакатов, намертво приклеенных к стенам, так и оставались висеть до ближайшего ремонта, несколько фигурок должны были стоять на полках, а ещё подушка в форме всё той же головы Героя #1, выцветшая со временем, лежала на кровати. Он навёл тщательный порядок, даже постель заправив так аккуратно, как не заправлял никогда. Заходя сюда, Мидория ожидал увидеть то же, что и во всей остальной квартире: нетронутую обстановку, покрытую пылью мебель и мёртвую тишину.       Реальность сильно отличалась от его ожиданий. Комната выглядела так, словно по ней прошёлся маленький, но разрушительный ураган. Кровать и стол были сломаны практически в щепки. Плакаты на стенах были порваны в клочья вместе с обоями, как и подушка, наполнитель из которой покрывал пол, будто первый снег. Фигурки были не то растоптаны, не то раздавлены так, что в них с трудом можно было узнать Символ Мира.       Растерянно оглядываясь по сторонам, Мидория вдруг наступил на какой-то комок. Нагнувшись за ним, он подумал было, что это смятый лист бумаги, и развернул его с надеждой, что это поможет понять, что произошло.       С секунду Изуку не мог понять, что именно держит в руках. Осознание пришло к нему мгновенно, заставляя пошатнуться и упасть назад, ударяясь спиной о дверной косяк.       — Нет, — прошептал он, трясущимися руками сжимая находку. — Нет. Этого не может быть.       Это была фотография, оформленная чёрной рамкой, той, что могла значить только одно — человек на портрете мёртв.       И это была его мать.       — Нет! — повторил Мидория громче, пытаясь уговорить самого себя в том, что происходящее — нереально. Резко подскочив на ноги, он вылетел из комнаты, продолжая сжимать в руках злосчастную фотографию, и побежал на выход из квартиры, когда вдруг раздался грохот, и дверь оказалась выбитой, полетев прямо на него.       Едва успев перекатиться в сторону (раненая рука при этом напомнила о себе резкой болью), Изуку укрылся в гостиной, смаргивая непрошеные слёзы, которые сейчас лишь мешали. Коридор наполнился дымом. Успели ли его заметить? В любом случае, кто бы то ни был, герои или злодеи, но они наверняка знали, что он здесь. Отследили? Поставили какие-то датчики, которые сработали на его приход в квартиру? Он не знал. Да и не хотел знать. В голове мелькнула шальная мысль сдаться — и плевать, что тогда у него точно не будет ни шанса оправдаться, ни шанса понять, что происходит. Злодеи не задают вопросов, когда их ловят и сажают за решётку, а если и задают, то ответа, как правило, не получают.       — Тупица Деку! Мы знаем, что ты тут! — Изуку догадался бы о том, кто пришёл по его душу, даже если бы не узнал голос, раздавшийся в коридоре: тупицей его называл только Каччан. Превосходно. Теперь Мидория сомневался, что вообще выживет. Бакуго ненавидел его ещё когда для того не было ни единого повода, кроме его уязвлённого самолюбия — теперь же речь шла о противостоянии героев и злодеев. Мысль сдаться тут же пропала. С Кацуки был кто-то ещё, одёрнувший его… кажется, это был Киришима. — Я не собираюсь с ним церемониться! Пусть выходит, пока я не разнёс тут всё и не прикончил его!       — Скорее, он прикончит тебя, — несмотря на то, как тихо это было сказано, Мидория отчётливо услышал каждое слово. Голос раздался совсем близко, и через секунду Эйджиро уже стоял в проходе в гостиную, глядя прямо на него.       Ему повезло, что это был не Каччан: у того реакция была куда быстрее.       Тело среагировало мгновенно. Мидория бросился на друга (бывшего друга?) быстрее, чем тот успел сделать это первым. Он не собирался использовать свою причуду без острой на то необходимости, хотя и знал, что Киришима сможет защитить себя от двадцатипроцентного удара. Они повались на пол, пока, наконец, Изуку не отбросили от себя. Пролетев от силу метр, он упал прямо на журнальный столик, в мгновение ока развалившийся под его весом в щепки.       Оба героя подскочили на ноги быстро, практически одновременно — и замерли. Мидория — потому что только сейчас понял, что не узнаёт друга. Да, это был всё тот Эйджиро со своей взрывной красной причёской, но его костюм выглядел иначе, да и сам он был… взрослее.       Прямо как настоящий про.       Более того, в его глазах Изуку увидел то, что дало ему надежду: замешательство. Он не знал, было ли оно тем же, что только что испытал он сам, но Киришима выглядел так, словно ожидал увидеть кого-то другого. Не… такого Мидорию: потрёпанного, растерянного. Не понимающего, что вообще происходит.       Этот момент продлился недолго. В комнату влетел Бакуго (Изуку едва успел подметить, что тот тоже сильно изменился с их «последней» встречи) и без лишних раздумий направил на него «дуло» своего рукава.       — Каччан, стой! — Киришима набросился на друга, пытаясь отвести его руку в сторону, однако было уже поздно — раздался взрыв, сотрясающий стены апартаментов. Мидория, прекрасно знающий, чего ожидать от Кацуки, успел среагировать: не разворачиваясь, спиной он выпрыгнул в окно, на лету активируя Полное Покрытие, чтобы приземление вышло не таким жёстким. И всё же слишком медленно. Поток горячего воздуха отбросил его дальше, чем рассчитывал парень, и вместо того, чтобы упасть на пол площадки, протянутой вдоль всех квартир, он вылетел за пределы перил и полетел вниз.       Сгруппировавшись, Изуку приготовился к твёрдой посадке и пронизывающей всю тело боли, но этого не произошло. Тугая целлофановая лента плотно стянула всё его тело, и его вздёрнули в воздухе, словно рыбку, попавшую на крючок. С трудом делая вдох, Мидория взглядом проследил за своей «цепью»: Серо стоял на крыше апартаментов прямо над его квартирой, явно будучи готовым к такому развитию событий. Их взгляды встретились, и губы заматывающего героя сжались в тонкую полоску. Он был зол. Они все были злы.       На него.       Что же ты наделал, Мидория?       Целлофан опустил его вниз. Действовал он не слишком учтиво: всего лишь немного сократил дистанцию между Изуку и асфальтом, после чего попросту разорвал ленту, давая схваченному парню упасть. Он зашипел: такие приземления плохо сказывались на его ранах, и рука ныла ещё сильнее.       — Чего вы с ним церемонитесь?! — Бакуго приземлился рядом с ним, спрыгнув прямо с балкона и в последний момент смягчив посадку слабеньким взрывом. — Он чёртов злодей!       Изуку не знал, что может сказать в качестве оправдания. Да и слушать его, кажется не собирались: как только он открыл рот, Каччан жёстко пнул его прямо в лицо, приказывая заткнуться. Послышался хруст. Из разбитого носа хлынула кровь.       — Прекрати, Каччан! Не уподобляйся ему! — Киришима жёстко дёрнул его на себя, заставляя отшатнуться от их беспомощного противника. Он старался не смотреть на Мидорию, словно боялся снова дать слабину, как это произошло пару минут назад.       — Скажи это Урараке и Асуи!       Изуку вздрогнул.       Во-первых, его слова могли значить только одно: Мидория — Деку — причинил им боль.       Во-вторых, Бакуго слишком редко называл одноклассников по фамилиям, предпочитая какие-нибудь обидные прозвища. Он был зол из-за случившегося, зол на Мидорию — Деку — настолько, что этот гнев можно было практически потрогать физически, и он бы спалил тебя дотла.       — Эй, — Серо слез с крыши и вклинился в их разговор. Злость, которую Изуку увидел на его лице, на мгновение сменилась тем же замешательством, что овладело Киришимой. — Вам не кажется, что он какой-то странный? Выглядит прямо как…       Чёрный портал вдруг разверзся прямо под Мидорией. Никто не успел среагировать: слишком внезапно всё произошло, и их пленник канул в черноте, оставляя троих героев одних на улице.       Каччан громко, злобно закричал, но Изуку этого не слышал, приземляясь на деревянный пол. Кто-то разрезал целлофан, что стягивал его всё это время, и на трясущихся от перенапряжения руках он приподнялся, когда впереди раздался до дрожи знакомый голос:       — Так-так. И кто тут у нас?       Мидория поднял взгляд и посмотрел на самого себя.