Надежда есть всегда

      Здание академии ЮЭй всегда казалось ему огромным. Большое, сплошь стеклянное, оно величественно возвышалось над округой, являя собой негласный символ мира, сродни Всемогущему в его лучшие дни. Несмотря на то, что её и без того пошатнувшийся авторитет сильно пострадал после перехода Мидории Изуку на сторону злодеев, в академию всё ещё продолжали стекаться ученики практически со всей Японии: многолетнюю историю не так просто разрушить, как на то уповали силы зла. Тем не менее, ЮЭй переживала не лучшие свои дни, но, конечно же, обо всём этом знал ограниченный круг лиц.       Тодороки заранее педантично предупредил о том, что собирается нанести визит. Он долго думал, стоит ли делать это — в конце концов, если их альма-матер действительно что-то скрывала, то его звонок лишь послужит им отличной возможностью это что-то спрятать. С другой стороны, Шото верил директору Незу и про, что были здесь учителями. Врываться и устраивать диверсии — не в его стиле, поэтому он сделал всё так, как считал нужным       Он припарковал свой автомобиль прямо перед воротами Академии. Тодороки приехал чуть раньше, чем рассчитывал, и потому здесь не было никого, кто должен был его встретить. Застыв в ожидании, он достал из кармана джинсов телефон и проверил на предмет входящих сообщений. Их не было — никакой тревоги, никаких новостей о Деку и датчике, который он на него установил. Словно и не было никакой драки накануне.       — Эй, Двумордый! — Шото удивлённо обернулся на голос, обнаружив надвигающегося на него Каччана. Его появление было для него неожиданным.       — Ты же, кажется, сказал, что это тупая идея? — дёрнув бровью, спросил Тодороки. Бакуго недовольно фыркнул.       — И всё ещё так считаю. Но если эти ублюдки что-то от нас прячут, то я хочу это знать.       «Эти ублюдки ещё год назад были твоими учителями», — подумал иронично Шото, но вслух не стал ничего говорить. У него не было настроения провоцировать одноклассника на спор или, тем более, драку. Несмотря на то, что со временем Каччан стал более уравновешенным и почти терпимым, иногда в нём всё же проскальзывали старые замашки, делающие его вновь невыносимым, и сейчас испытывать свои нервы на прочность Тодороки не собирался.       Кроме того, на горизонте замаячила знакомая фигура. Столь квадратные пропорции могли принадлежать только одному герою. Приглядевшись, он понял, что к ним действительно приближается Цементос.       — Тодороки-кун, Бакуго-кун, рад видеть вас обоих, — он протянул им два пропуска (Тодороки удивился этому, ведь по телефону он сказал, что будет один — откуда они знали, что Каччан тоже придёт?), позволивших героям пересечь защитный барьер, и троица направилась к академии. — Я наблюдал за вашей карьерой. Вы оба неплохо двигаетесь вперёд.       — Ещё бы, — буркнул Бакуго себе под нос. Ни Шото, ни Цементос никак не прокомментировали это.       — Однако, — продолжил Ишияма, — вы тут не об успехах поговорить, верно? Директор Незу сказал, что речь пойдёт о Деку.       — Он говорил странные вещи во время нашей вчерашней битвы, — осторожно ответил Тодороки, мельком взглянув на Каччана: тот делал вид, что его не интересует разговор, оглядываясь по сторонам.       — И я догадываюсь, какие. — Цементос усмехнулся, заметив промелькнувшее на лице Шото замешательство. — Но пусть Незу-сан сам вам всё расскажет. Он настоял на этом.       Остаток пути они шли молча. Время их визита выпало на обеденный перерыв, и, когда они зашли внутрь, вокруг стало довольно шумно. Большинство студентов узнавало лица двоих гостей, сопровождая их шёпотом и удивлёнными возгласами. Тодороки держался отстранённо, погружённый в свои мысли; когда кто-то попытался попросить у Бакуго автограф, тот лишь фыркнул и пошёл дальше, даже не замедлившись. По мере их приближения к кабинету директора людей становилось всё меньше и меньше, пока, наконец, они не прошли по абсолютно пустым коридорам, залитым осенним солнцем.       Цементос остановился у непримечательной двери — «директор Незу», — гласила табличка на ней, — и тактично постучал. Послышалось разрешение войти, и он открыл дверь, пропуская героев вперёд — но не стал сопровождать их и дальше.       Директор был в комнате один: сидя за своим письменным столом, он заполнял какие-то бумаги. Однако, когда дверь за его гостями закрылась, Незу поднял свой взгляд на них и слез со стула.       — Тодороки-кун, Бакуго-кун, мальчики, рад видеть вас обоих! — дружелюбно поприветствовал он их. Шото учтиво поклонился, Каччан что-то буркнул. — Присаживайтесь, зачем стоять. Выпейте с мной чаю.       Герои сели на указанный им лапкой мягкий диван, директор устроился напротив. На журнальном столике из красного дерева стоял сервиз из большого чайника и шести чашек; по трём из них Незу разлил чай. Тодороки это напрягло.       — Мы ждём кого-то ещё? — спросил он, и директор кивнул, загадочно улыбаясь.       — Скоро они должны подойти. Но сначала давайте поговорим о цели вашего визита. Ты сказал по телефону, что Деку странно вёл себя во время вашей вчерашней битвы? Кстати говоря, — он обвёл их взглядом, отпивая чай из своей чашки, — неплохо справились со спасением гражданских. Я слышал, что обошлось без жертв.       — Спасибо, Незу-сан. — Ни Тодороки, ни Бакуго не торопились наслаждаться предложенным напитком. Их слишком волновали вопросы, из-за которых они пришли. — Мы действительно хотели поговорить о Деку.       Шото посмотрел на Каччана. Тот лишь махнул рукой, как бы говоря тем самым: ты этого захотел, ты теперь и разбирайся. Герой вздохнул и вновь перевёл взгляд на сидящего перед ним директора.       — На самом деле это связано также и с его появлением на людях, произошедшим два дня назад. Киришима и Серо, которые вместе с Бакуго встретились с ним лицом к лицу, сказали, что Деку выглядел как-то иначе. И вчера, во время нашей битвы… он посоветовал нанести ЮЭй визит.       — Чёрт, Двумордый, разведчик из тебя никакой, — прошипел едва слышно Каччан, прежде чем выпрямиться и повысить голос. — Я сказал им, что они все просто крышей поехали, и Деку кормит их дерьмом, но они всё равно решили, что вы что-то от нас скрываете.       Директор Незу, выслушав их обоих, задумчиво покивал, прежде чем отставить чашку.       — Если бы я знал, что ваша встреча с Деку произойдёт так скоро, то сообщил бы сразу. — Он вздохнул, и оба героя удивлённо переглянулись, не совсем понимая, о чём идёт речь. Значит, это всё правда? От них действительно что-то скрывают? — Это сложно объяснить словами, поэтому вам лучше поговорить с ним самостоятельно.       В дверь вновь постучали, и директор разрешил ещё одному гостю войти. Точнее, гостям — потому что когда дверь открылась, в кабинет вошло трое человек: Сотриголова, Урарака и…       Шото потрясённо замер, не веря своим глазам. Каччан среагировал куда быстрее — молнией подскочив на диване, он метнулся в сторону Деку, прижимая его к стене, сжимая свои пальцы на его горле. Тот вцепился в руку, пытаясь ослабить хватку, но если бы не бинты Аизавы, то пришлось бы вызывать сюда ещё и Исцеляющую девочку.       — Какого хрена тут творится?! — заорал Бакуго, пытаясь вырваться из пут. Причуда не работала: видимо, Аизава стёр её во избежание нанесения ущерба собственности школы. — Что он здесь делает?! Он же опасен! А ты, Урарака, как ты можешь…       — Каччан, успокойся! Это не Деку! — Очако хотела было коснуться плеча Мидории, однако в последний момент отдернула руку, пряча её за спину. — Точнее, это Деку, но не… Незу-сан, Мидория-кун, объясните им.       — Сначала следует убедиться, что Бакуго больше не будет пытаться разнести мой кабинет в попытке убить наше чудо, — произнёс директор спокойно, разливая чай по оставшимся ранее чашкам. — Бакуго-кун, пожалуйста, придержи свой взрывной характер и послушай. Тебе будет интересно.       — Да бл… Хорошо, не буду я ничего делать! Чёрт. — Каччан перестал трепыхаться. Дождавшись кивка директора, Аизава ослабил хватку бинтов, возвращая их к себе на шею. Мидория и Урарака так и продолжали стоять на своих местах; они сели на диван по разные стороны от директора лишь после того, как Бакуго уселся на своё место прямо напротив Мидории. Сотриголова остался стоять у стены, наблюдая за ними обоими, чтобы иметь возможность в случае необходимости стереть их причуды.       Тодороки не отводил взгляда от Деку. Или… Очако сказала, что это не он? Но ведь сходство было на лицо, кроме одного… Резко поняв, что он бессовестно пялится, Шото отвёл взгляд, переведя его на директора. И он, и Каччан ждали объяснений.       — Я — Мидория из прошлого. Или другой Вселенной, мы пока не совсем поняли, но склоняемся к первой версии, — начал Изуку осторожно. — Это меня вы тогда чуть не поймали у меня дома с Киришимой и Серо, — Каччан скептически хмыкнул в ответ на эту фразу. — Я не знаю, как здесь оказался, но мы предполагаем, что виновата чья-то причуда. Я не помню этого, потому что мои последние воспоминания об произошедшем стёрты. Я просто пришёл в себя в мире, где меня называют злодеем.       — Тебя на наших глазах телепортировал куда-то Курогири. Просто так что ли? — Бакуго задал этот вопрос с максимальным вызовом в своём голосе. Было видно, что он невысокого мнения обо всей это истории.       — Деку хотел увидеться со мной. Ваш Деку, — пояснил Изуку. Он кратко пересказал их разговор, опуская некоторые подробности (но Шото всё равно всё понял, заметив на себе брошенные украдкой взгляды), закончив на том, как оказался в ЮЭй без сознания и как ему разрешили остаться здесь, за стенами академии.       — Что за бред! — Каччан был непреклонен. Он посмотрел на присутствующих учителей так, будто они были идиотами. — Вы правда верите в эти сказки?       — Не поверили бы, — кивнул директор согласно. — Но в этом году на факультет управления поступила девушка с причудой, которая умеет распознавать ложь. Она подтвердила его слова.       — Да эта девчонка, может, им же и обработана была специально для этого момента! — Бакуго окинул Мидорию презрительным взглядом. Опустив взгляд в пол, тот комкал края футболки с логотипом ЮЭй и молчал. — Где он был во время вчерашней битвы?       — В своей комнате. Я зашла проверить, там ли он, когда увидела репортаж из Камино. — Урарака мельком взглянула на Изуку.       — В Камино была Химико, а не Деку, — насмешливо заметил Каччан, перебив девушку.       — Мы знаем, — директор вновь кивнул, подтверждая его слова. — Мы наблюдали за боем и как только стало ясно, что именно произошло, несколько учителей в срочном порядке направилось в комнату Мидории, чтобы убедиться, что он действительно там. Остаток времени юноша провёл под нашим надзором, и я могу точно сказать, что он не мог быть в двух местах одновременно.       — И откуда вы знаете, что он не клон какой-нибудь? — Бакуго не собирался сдаваться и принимать этот рассказ. Он хотел вывести обманщика на чистую воду и как следует врезать ему за эти четыре с половиной года чужих страданий и за эту невнятную ложь.       — И я так подумал, — вклинился в разговор Сотриголова. — При некоторых причудах клон может выглядеть иначе — например, быть моложе или не иметь каких-то внешних черт вроде шрамов, — на этих словах Тодороки едва заметно вздрогнул: Аизава словно прочитал его мысли. — Поэтому сегодня утром мы, под моим бдительным наблюдением, проверили его причуду. Это точно она, и он может её использовать… хотя куда хуже, чем Деку. Скопировать причуду практически невозможно.       — Да какая разница! Ну, допустим, он Мидория из прошлого, или что вы там решили, — Каччан махнул рукой, словно говорил о какой-то ерунде, — но он всё равно Деку. Тот тоже когда-то был… Мидорией.       — И что ты предлагаешь, Каччан, убить его? — неожиданно резко спросила у него Очако. Её суровый взгляд заставили его осечься и отвернуться, бормоча себе что-то под нос.       В кабинете повисла тишина. Директор Незу налил себе ещё чая; казалось, будто происходящее его нисколько не беспокоит. Аизава продолжал наблюдать за своими бывшими студентами. Виновник происходящего явно чувствовал себя не в своей тарелке (неудивительно), как и Урарака, сидевшая словно на иголках. Каждый находящийся в комнате думал о своём, и общее замешательство, повисшее в воздухе, можно было понять: в любом случае, оставлять всё так, без внимания, нельзя было. Даже если смерть Изуку была не в интересах Деку, тот всегда мог передумать и рискнуть. Или решить, что будет проще и надёжнее переманить его на свою сторону. Или просто держать у себя в плену. И никто не мог предсказать, до чего могли привести его извращённые планы и сколько жизней унести на этот раз.       — И что дальше? — спросил сквозь зубы Бакуго, нарушая групповое молчание. — Будете его здесь караулить или что?       — Я вернусь. — Ответ Мидории получился неожиданно твёрдым и решительным, словно он уже всё распланировал до мельчайшей детали. На его лице читалась уверенность; даже Каччан лишь молча фыркнул в ответ. — Но сначала мне надо вспомнить носителя причуды, что отправил меня сюда.       — Это может сильно помочь в наших поисках, — заметил директор Незу. — Мы уже подключили некоторых про, — на этих словах Очако как-то странно дёрнулась и чуть покраснела, — которым можно доверять, но дело движется слишком медленно.       — С удовольствием врежу тебе по морде. — Каччан хищно улыбнулся. — Сразу всё вспомнишь.       — Мы уже пробовали. Не помогло. — Изуку неосознанно потёр голову, на которой всё ещё была небольшая шишка. — И гипноз, и внушение… поэтому я подумал и решил, что мне надо встретиться с ним.       Буквально выпалив конец фразы, Мидория вновь уставился в пол. Очако и директор вздохнули почти синхронно. Сотриголова закатил глаза, но никто этого не заметил.       — Мы уже обсуждали это, Мидория-кун. — Незу поставил чашку на стол и повернулся к парню. Это был высший признак серьёзности его слов. — Никто не знает, где сейчас находится Всемогущий.       Тодороки вздрогнул.       — Но не может быть такого! — Мидория воскликнул почти отчаянно. Было видно, что этот разговор даётся ему тяжело: он не хотел принимать невозможности найти своего кумира и наставника. — Должен же хоть кто-нибудь…       — Он никому ничего не сказал перед тем, как исчезнуть, — прервал его Аизава. — Это был его выбор. Искать его бесполезно. Смирись уже.       Изуку сжал ладони в кулаки. Его взгляд ясно говорил: нет. Не смирюсь. Никогда не смирюсь. Он продолжал бороться, продолжал надеяться на лучшее, всем сердцем и всей душой. Человек, который никогда не сдаётся.       Тодороки вздрогнул вновь, прежде чем подать голос, впервые с того самого момента, как увидел его на пороге кабинета:       — Я знаю, где находится Всемогущий.       Пять пар глаз посмотрели на него так, словно он только что сказал, что умеет превращать воду в вино, как какой-то парень из времён Второго поколения, которого по очевидным причинам прозвали Иисусом. В такой реакции не было ничего странного: из всех жителей Земли именно Тодороки Шото знал о том, куда Всемогущий отправился в своём самоличном изгнании? В этом не было никакого смысла, о чём и поспешил всех уведомить Каччан, окинув его полным скепсиса взглядом.       — Тодороки-кун, — вежливо обратил на себя внимание директор Незу, проигнорировав очередную колкость Бакуго, — не сочти за грубость, но откуда у тебя, — он выделил обращение голосом, намекая, что именно его смущало, — такая информация?       — Всемогущий сам сказал мне. По определённым… причинам. Простите, я не могу сказать больше. — Шото старался не смотреть на Изуку, чей взгляд, полный радости и надежды, заставлял его сердце болезненно сжиматься. — Но я могу отвезти Мидорию к нему, если он так хочет.       — Это может быть довольно опасно, — заметил Аизава. — Всё-таки одна из причин, по которым Всемогущий исчез — это маниакальное желание Деку убить его. Если вы отправитесь к нему, есть риск того, что за вами проследят.       — А может, это и был план, а? — насмешливо спросил Бакуго. — Подослать к нам копию Деку, чтобы узнать, где находится Всемогущий, и убить его…       — Никто не мог знать о том, что мне это известно, Бакуго, — начал было Тодороки, однако в этой ситуации его помощь не требовалась: Мидория, не выдержав, сам вскочил с дивана.       — Прекрати называть меня его копией! — Сотриголова тут же подался вперёд, активируя свою причуду, но Изуку и не собирался её использовать — чего нельзя было сказать о Каччане, который тоже поднялся, нависая над разошедшимся парнем. — Я — не — он. Я не хочу иметь ничего общего с ним, Каччан, и сделаю всё, чтобы этого не произошло!       — Но для меня это уже произошло. — В улыбке на лице Бакуго не было ни намёка на дружелюбие, лишь злость и презрение. — И ты этого не изменишь.       Изуку трясся на месте, сжимая и разжимая кулаки. В конце концов, он просто мотнул головой, словно отгоняя назойливые мысли, и кивнул.       — Думай, что хочешь. Мне всё равно. — Он повернулся к директору Незу, всё ещё спокойно сидевшему на диване и наблюдавшему за их небольшой перепалкой. — За академией действительно могут следить. Если мы как-нибудь замаскируем моё отбытие…       — На третьем году обучения, в В-классе, есть ученик, который умеет создавать иллюзии, — включилась в разговор Урарака. Её механические руки всё это время нервно сжимали край юбки. — Мы могли бы попросить его помочь.       — Но тогда лучше сделать это сегодня, — добавил Тодороки. — Если кто-то следит, то будет странно, если я заеду сюда ещё и завтра, прежде чем отправиться куда-то позже.       — Ты на машине? — спросил его Незу, и Шото кивнул. Директор задумчиво почесал мордочку, прежде чем кивнуть. — Хорошо. Мы сделаем так: Мацумото-кун — да, Урарака, я знаю, про кого ты говорила, я же директор, как никак, — поможет нам создать иллюзию того, что вы с Бакуго уходите одни. Потом, чуть позже, он создаст иллюзию того, что Мидория находится в своей комнате. Тодороки, тебе лучше отправиться домой и ехать к Всемогущему только вечером или завтра утром. Этого должно хватить.       — Звучит как весьма сомнительный план, директор, — честно заметил Аизава, на что Незу лишь усмехнулся.       — Точно так же, как и наша ситуация, Сотриголова. Сомнительные вопросы требуют сомнительных решений.