Надежда есть всегда

      Тошинори не услышал их появления, видимо, полностью «отдавшись» неге. Мидория порывался броситься к нему, но Тодороки схватил его за запястье, придерживая на месте.       — Эй, — тихо сказал он, — Всемогущий ведь не знает, что ты — не Деку. А Деку хочет его убить. Представь реакцию на твоё появление.       — Я… да, ты прав, — смущённо пробормотал Изуку. Потом он вздохнул и кивнул, пропуская Шото вперёд. — Тогда лучше тебе начать.       Тодороки кивнул в ответ и сделал шаг вперёд. Мидория держался за его спиной.       — Всемогущий-сан! — не слишком громко, но достаточно слышно позвал герой. Тошинори вздрогнул, подскочил на месте, забавно замахал руками и лишь поняв, кто именно его зовёт, чуть расслабился, хватаясь за сердце. — Простите, я не хотел Вас напугать.       — Юный Тодороки, ты весьма хорош в незаметном подкрадывании, — Изуку вздрогнул от того, как устало звучал голос Всемогущего. Неужели всё настолько плохо? — А вот твой друг позади — не очень. С кем ты… — бывший герой номер один осёкся, и парочка остановилась, когда он сделал шаг к ним навстречу. Тодороки скосил взгляд и понял причину заминки: непослушные кудри Мидории торчали во все стороны, и даже из-за его широкой спины их прекрасно было видно.       — Вот оно что, — тихо пробормотал Тошинори. — Что же, я знал, что когда-нибудь ты придёшь по мою душу… -       Нет, Всемогущий! Всё не так! — Изуку выскочил из-за спины Шото, который даже не пытался его остановить, и замахал руками. — Я вовсе не…       — А-а-а! — внезапно заорал бывший герой, брызгая кровью. — Почему ты такой молодой?! И так одет?! И… и… Мидория?..       Изуку улыбнулся. Слёзы выступили на его глазах, но то были слёзы радости: он правда, искренне был рад видеть наставника и кумира живым (насчёт невредимости можно было и поспорить). Неуверенно парень сделал шаг навстречу Тошинори, но, поняв, что тот, пусть и находится в диком замешательстве, не собирается отступать или защищаться, бросился на него с объятиями. Всемогущий растерянно смотрел на парня, так восторженно отреагировавшего на встречу с ним, и, в конце концов, тоже обнял его. По его лицу Тодороки видел, что бывший герой начинает потихоньку складывать куски паззла в единое целое.       — Дай угадаю, — произнёс он, когда Мидория отстранился, — временная причуда?       — Вероятнее всего, — кивнул Изуку и вдруг смутился, потерев шею. — Простите, Всемогущий. За то, что другой я… я натворил. Вы не заслуживаете…       — Мидория, мальчик мой, — Тошинори прервал его твёрдо, но тут же вздохнул и оглянулся по сторонам. — Давайте зайдём в дом. Я как раз заварил свежий чай.       Внутри домик был весьма уютным, пусть и тесноватым. В гостиной, в которую они прошли, несмотря на время года, горел камин. Здесь даже была газовая плита! Бывший Символ Мира неплохо устроился. Усадив их за стол, Всемогущий поставил на него поднос с чайником и тремя чашками.       В последнее время они как-то слишком часто пьют чай во время важных разговоров.       — Прошу меня извинить, — подал голос Шото, — но для героя, который так опасается Деку, вы как-то очень быстро поверили в то, что перед вами — не он.       Всемогущий усмехнулся.       — Но ты ведь и сам веришь в это, как я погляжу? — Тодороки ничего не ответил и, к своей чести, не смутился, но взгляд отвёл. — Всё дело в том, что я очень хорошо запомнил взгляд Изуку… Деку в нашу последнюю встречу. Я наблюдал за ним всё это время. — Бывший герой вдруг грустно вздохнул, вертя в руках свою чашку. Они с Мидорией выглядели практически идентично в этот момент.       (Почти пугающе идентично).       — Но речь не об этом, — Тошинори серьёзно посмотрел на Изуку. — Как это получилось? И зачем вы здесь? Только не извиняйся снова, мальчик мой, — добавил он, заметив, как парень открывает рот и тут же огорченно закрывает, — не стоит.       — Но…       — Мидория-кун, пожалуйста. — Бывший герой прикрыл глаза и откинулся на спинку стула, словно у него вдруг заболела голова. — Расскажи мне, что происходит.       Тодороки встал со стула. Он уже слышал эту историю; кроме того, он чувствовал, что сейчас нужно оставить их наедине, чтобы дать объясниться друг перед другом. Поэтому, взяв чашку чая в руки, герой извинился и выскользнул за дверь, на улицу. Никто не стал его останавливать, и Изуку с Тошинори остались одни. Дрова в камине тихо потрескивали, придавая дому ещё больший уют. Через приоткрытое окно было слышно, как Шото садится на скрипучие ступеньки, а ещё — лёгкий шорох листвы на ветру и пение птиц.       Мидория вздохнул и начал с самого начала. Его рассказ получился чуть длиннее, чем в предыдущие два раза, но главные детали были такими же.       — И я подумал… — сказал в заключение парень тихо, — вдруг встреча с Вами поможет мне вернуть эти воспоминания.       — И как? — спросил у него Тошинори, весь монолог молчавший.       Изуку вздохнул вновь и пожал плечами. Это было лучше всякого ответа.       — Но ещё я… я хотел… если бы Вы могли рассказать мне…       — О том, что случилось четыре с половиной года назад? — Всемогущий не мог не признать, что ждал этого вопроса с того самого момента, как услышал, что Деку упоминал про это при их встрече. Когда Мидория кивнул, он поднялся со своего стула и подошёл к раковине, ставя в неё грязные чашки. Значит, никто ему не рассказал. Или он сам не спрашивал, желая услышать правду именно от него.       — Знаешь, мне правда жаль. За то, что случилось с Инко. — Тошинори так и не смог повернуться к нему. Он прикрыл глаза, опираясь на тумбу, и перед мысленным взором сразу возникло лицо Изуку в тот день, когда он пришёл к нему в палату. Тихое «я не смогу простить этого» повисло в палате, словно приговор. Уже тогда бывший герой знал, что потерял своего мальчика.       — То, что произошло тогда… Двадцатое мая, хах. — Он не увидел, как напрягся Мидория: тот впервые слышал конкретную дату и постарался запомнить её как можно лучше. — Когда мы получили твоё сообщение, то сразу поняли, что это был крик о помощи. Я примчался туда вместе с другими про из ЮЭй, но не держался в стороне. И мне пришлось… я не должен был так говорить. Герои должны спасать всех, до кого могут дотянуться, да, Изуку?       «Символ мира, спасающий людей с улыбкой, совершенно не может позволить себе подчиниться силам зла», — как-то так он сказал ему однажды.       — Но я был напуган. Злодеев было слишком много, и вы с… Мидория. Я боялся его потерять.       Тошинори вздохнул.       — Я не думал, что остальные про меня послушают. Аизава тогда посмотрел на меня так, словно я сморозил какую-то глупость. Да я и не думаю, что они действительно послушали — просто так получилось. Но потом я решил взять вину на себя. Подумал, что это поможет Изуку не искать причину смерти матери в себе. И это была моя ошибка.       Из-за его ошибки Урарака и Асуи остались инвалидами, пытаясь остановить обезумевшего Деку от убийства своего наставника. Всемогущий бросил быстрый взгляд на дверь, за которой скрылся Тодороки. Сказал ли он этому Мидории, что тогда чуть не убил его, сдерживая до прихода остальных юных учеников А-класса и про? Впрочем, это было неважно.       Тошинори всё ещё нёс это бремя на себе.       — Вы можете меня не слушать, — подал вдруг голос Изуку: звучал он твёрдо и настойчиво, и сразу стало ясно, что в этот раз он договорит до конца, — но я всё равно не буду винить Вас в произошедшем. Виновато горе, помутнившее рассудок Деку. Просто… он упал в яму, из которой никто так и не смог его вытащить.       Всемогущий слышал, как Мидория встал со стула. Половицы тихонько скрипнули под его лёгкими шагами, и мальчик обнял наставника со спины, утыкаясь в неё своей мягкой щекой, и Тошинори сжал зубы, сдерживая внезапно выступившие слёзы.       — Я прощаю Вас, Всемогущий.       Неожиданно за стенами раздался оглушительный грохот, а в доме резко потемнело, словно село солнце. Изуку отпрянул от наставника. Они оба смотрели в окно, за которым возвышалась высокая ледяная стена — нет, это был купол, окружавший их со всех сторон.       — Тодороки-кун! — воскликнули они одновременно и понеслись к двери. Однако прежде, чем они успели дойти до неё, дверь вылетела из петель и рухнула прямо посреди комнаты, разломав стол в щепки. «Тараном» оказался Шото; он встал, чуть пошатываясь, и стёр кровь со своего лица.       — За нами всё-таки следили, — произнёс герой холодно. Было видно, что он зол — в первую очередь, на себя самого, за то, что привёл Лигу прямо к Всемогущему. — Вам надо уходить, сейчас же. Мидория, отведи его к машине.       — Не думаю, что они дадут нам уйти, юный Шото, — Тошинори покачал головой.       — Надо попробовать! — Тодороки не собирался сдаваться просто так. — Я постараюсь отвлечь их, но вместе с ним Курогири. Тебе придётся взять его на себя.       — С ним? — спросил Мидория, стягивая с себя стесняющую движения толстовку, оставаясь в одной майке. — Он один?       Шото кивнул. Деку был один — но что-то подсказывало, что сейчас, когда он так близок к своей заветной цели, ничто его не остановит, даже стоящий на пути Тодороки.       — Ну, где же вы! — раздался знакомый голос с улицы, заставляя всю троицу вздрогнуть. — Я начинаю скучать!       В ту же секунду Шото сорвался с места, рванув на улицу. «Уводи его отсюда!» — крикнул он напоследок Мидории, но тот словно не услышал, лихорадочно осматриваясь по сторонам, словно пытался что-то придумать.       — Так нельзя. Он же убьёт его. Надо помочь ему! — сияние Полного покрытия охватило всё его тело и тут же погасло. — Нет, он прав. Он прав, надо увести Вас отсюда, иначе…       — Иначе что? — спросил у него вдруг Всемогущий. На его лице застыла усталая улыбка; сам он разминал шею. Не похоже было, что бывший Герой #1 собирался убегать. — Символ мира уничтожен уже очень давно, Изуку. Моя смерть ничего не изменит.       Мидория посмотрел на него, ошарашенно хлопая ресницами.       — Вы же не собираетесь…       — Ну, хотелось бы ещё пожить, конечно, — Тошинори вздохнул, — но ты должен помочь своему другу. А я, если честно, устал бегать и прятаться.       Изуку хотел было сказать ему что-то, но передумал и лишь кивнул, вновь активируя Полное Покрытие.       — Вы сегодня не умрёте, — пообещал он так, словно поклялся. И рванул вперёд.       Опушка, прежде покрытая короткой, слегка вытоптанной травой, была выжжена. Курогири он заметил среди деревьев: тот стоял, не вмешиваясь в битву, по всей видимости, получив конкретный приказ. Тодороки тяжело дышал, держась за бок, прикрывая собой дыру во льду, пробитую его же телом.       Деку выглядел так же, каким его видел Мидория в первую и последнюю их встречу. Правда, его костюм успел пострадать: обугленная жилетка тлела на земле вместе с галстуком, рубашка успела порваться и обгореть в нескольких местах; перчатки на руках больше напоминали кусочки ткани, непонятно как всё ещё державшиеся вместе. Изуку замер рядом с Шото и заметил, как его копия злобно сощурилась.       — Почему ты до сих пор здесь? — спросил Тодороки, и Мидория нервно улыбнулся.       — Всемогущий отказался уходить, — просто ответил он. Шото цокнул языком и покачал головой, неотрывно наблюдая взглядом за Деку. Тот, кажется, веселился — как и всегда.       — Изу-уку, — протянул злодей издевательским тоном. — Ты всё ещё жив? Я рад нашей встрече! Но, надеюсь, вы с Шото не делали ничего плохого вместе. А то я ведь могу и приревновать к самому себе.       Герои никак не отреагировали, продолжая прикрывать дом собой. Изуку пытался придумать план, наблюдая за Курогири, готовый в любой момент вернуться в дом, если тот вдруг попытается забрать Всемогущего, пока они заняты. От Деку его взгляд не укрылся, и он снисходительно засмеялся.       — Не переживай, малыш Изуку, я хочу победить в честном бою. Какое же это веселье, если Курогири просто вытащит Тошинори из его жалкого укрытия? Но, раз вас двое, — злодей усмехнулся; сияние вокруг него вдруг стало ярче, — то и я усилюсь.       В следующую секунду он уже был рядом с ними. Мидория среагировал слишком медленно: едва успел выставить руку, прикрываясь от удара, и был отброшен к ближайшему дереву. Ствол опасно затрещал, когда он врезался в него спиной, и накренился, падая куда-то назад. Вскочив на ноги, чувствуя тупую боль в плече, Изуку наблюдал, как Тодороки перехватывает левый кулак Деку правой рукой, покрывая его толстым слоем льда, с трудом удерживаясь на ногах.       — Шото, милый, — тянет тот, и по льду бегут мелкие трещинки, откалывая крохотные кусочки, которые тут же тают на разгорячённой коже, — ты же не думаешь, что это правда меня удержит?       За секунду до того, как импровизированные ледяные кандалы рушатся, Изуку использует Сент-Луисский Удар точно на левую сторону злодея, заставляя его отшатнуться, оставляя глубокие следы в земле. Тодороки тут же направляет на него самый настоящий ледяной град: несколько острых сосулек достигают своей цели, и рубашка Деку пропитывается кровью из-за нанесённых порезов, прежде чем он уклоняется.       Изуку не останавливается: вновь разогнавшись, он врезается прямо в злодея, сбивая его с ног, заставляя упасть на твёрдую, покрытую пеплом и сгоревшей травой землю. Они делают кувырок, сцепившись друг с другом, и Мидория собирается отпрыгнуть, как только оказывается сверху, когда Деку резко хватает его за ногу прямо в прыжке и вбивает в землю с такой силой, что под ним образовывается небольшая яма.       «Больно», — проскальзывает в его голове. Слишком — боль пронизывает буквально каждую клеточку его тела, так, что даже с его высоким болевым порогом ему плохо. Мидория хрипит, но понимает, что не успеет среагировать, когда нависающий над ним Деку усмехается, вытирая кровь из разбитой губы.       — Неплохо, — он пинает его по лицу, и Изуку кажется, что один из зубов пошатнулся, — для такого слабака, как ты.       Ледяную глыбу, летящую в него, он разбивает ударом кулака. Какие-то из его костей хрустят, явно говоря о переломе пальцев, и Деку морщится, прежде чем начать уклоняться от следующих кусков льда, предусмотрительно держась рядом с Мидорией: они оба знают, что Шото не будет рисковать его жизнью.       — Ты можешь лучше, Шото! — восклицает злодей и делает рывок. Тодороки не даёт ему приблизиться: создаёт ледяную стену, разрывая расстояние, опаляет его огнём, но Деку всё равно с каждой секундой оказывается всё ближе и ближе, пока его рука не смыкается на чужой шее. Осторожно, точно рассчитывая свою силу, он сжимает её, притягивая героя к себе, и усмехается, свободной рукой откидывая с его лба спутанные прядки волос.       Тодороки тяжело, хрипло дышит, направляя всё тепло к своей шее и ладони, которая сжимает запястье Деку. И плевать, что потом там будут ожоги и у него самого — сейчас он думает не об этом. Злодей меняется в лице: улыбка сползает, он недовольно скалится. Рука, вся в шрамах, словно горит, ожог расползается по ней красным пятном, и с громким рыком ему приходится швырнуть Шото к той яме, из которой пытается встать Изуку.       — Чёрт, — Деку качает головой. Впервые за день на его лице мелькает раздражение, пока он оглядывает руку. — Это было больно, Шото. Но умно.       Одним прыжком он преодолевает расстояние между ними, оставляя самую каплю про запас, и неторопливым шагом направляется к парочке. Тодороки делает жадные вдохи, поднимаясь с земли на трясущихся ногах, но Деку легко прижимает его к земле, наступив на спину ногой.       — Ты сегодня не в форме, милый, — вздыхает злодей. — Тебя вчера так сильно потрепали? Придётся найти тех, кто сделал это, и убить. Хотя я буду думать, что ты специально не стараешься, чтобы не ранить меня слишком сильно — это было бы так мило…       — Оставь их, Изуку.       Все трое переводят взгляд на ледяной купол, из дыры в котором выбирается Всемогущий.       — Всемогущий, — хрипит Мидория, тянет к нему руку, словно может остановить, — не надо…       — Тошинори! — Деку хлопает в ладони, восклицая это так восторженно, словно давно ждал встречи с наставником потому, что соскучился, а не потому, что хочет его убить. — Мы так давно не виделись!       — Оставь их, Изуку, — повторяет Всемогущий, подходя ближе и останавливаясь. — Ты пришёл за мной, а не за ними.       Злодей задумчиво стучит пальцем по подбородку, словно размышляет над его словами, и кивает, прежде чем в одно мгновение оказаться рядом с ним, сжимая такую тонкую шею своими сильными руками. Тодороки кричит, но падает при попытке встать; то же самое делает и Мидория, цепляясь за землю так, словно это может ему помочь.       — Ты выглядишь спокойным, — замечает Деку.       — Это потому что я готов, — отвечает Всемогущий. — Жаль, что ты так и не смог простить меня, мой мальчик.       — И никогда не прощу.       Ярко-зелёной вспышкой Мидория срывается с места, но не успевает всего на пару секунд: кости хрустят в твёрдой хватке, и тело Тошинори Яги, восьмого носителя Один За Всех, Символа мира, обмякает, прежде чем мешком рухнуть на землю.       Изуку ударяет Деку не Полным Покрытием — он вкладывает сто процентов силы в свой удар, наплевав на свою руку, на свою жизнь. И никак не ожидавший этого злодей летит в ледяную стену, пробивая её, дом, другую стену насквозь. Тяжело дышит, останавливаясь рядом с телом Всемогущего, и падает на колени, чувствуя, что больше не может.       — Нет! — кричит он так громко, что слышно, наверное, на всю округу; слёзы заливают щёки, лицо, падают на землю, на остывающую кожу. — Зачем? Зачем?!       Мидория не понимает, Мидория правда не понимает. Как всё дошло до этого? Почему всё дошло до этого?       Он не хочет такого будущего.       Тодороки стоит в паре метров от него, всё ещё держать за больной бок, и смотрит неверующим взглядом. Такого не может быть. Это неправильно: Символ мира не может умереть вот так, сдавшись ради них — и ради него.       Деку возвращается быстро. К удивлению, не прыжком, а используя портал, предоставленный ему Курогири: он не очень твёрдо стоит на ногах — видно, что последний удар Изуку вышел неожиданно хорошим. Мидория не может больше встать, он слишком обессилен, и всё, на что его хватает — это уткнуться в тело Всемогущего. Тодороки шагнул вперёд, собираясь защищать их обоих, если потребуется, но, кажется, больше Деку не собирался проливать кровь сегодня.       — Зачем? — повторяет Изуку снова и снова. — Зачем?!       — Какой же ты ещё глупый, — вздыхает злодей, не собираясь ничего ему объяснять. — Это только начало.       Он смотрит на Шото и протягивает ему правую руку, как бы предлагая пойти за ним. Шото поднимает в ответ левую и выпускает струю огня. Деку грустно вздыхает. Прямо перед ним открывается портал, и огонь перенаправляется на дом, всё ещё скрытый под куполом льда. Жилище тут же начинает пылать, охваченное пламенем, а Тодороки падет на землю и пока что больше не может подняться.       — Жаль, что ты так и не понял, Шото. Но скоро поймёшь, — обещает ему Деку, прежде чем шагнуть в портал и исчезнуть, оставляя героев наедине с мёртвым телом и горящим домом.       …Они вышли на улицы, разбившись по парам, вместе с про. Это была крайне незапланированная, спонтанная практика, обоснованная лишь прошедшим, но весьма достоверным слухом о том, что Лига готовит масштабную операцию сразу в нескольких точках. Мидория был одним из тех, кого отправили в Хосю — и попал он в триквет с недавно пересдавшим экзамен Тодороки и Иидой. Учителя долго спорили, стоит ли ставить их вместе после того, что уже произошло в Хосю не так уж давно, но в итоге сошлись во мнении, что именно по этой причине такая раскладка будет наиболее удачной.       Говорят, Старатель был в ярости из-за того, что Шото попал не к нему.       Сначала всё идёт хорошо: они патрулируют улицы, общаются с гражданами, и студентам ЮЭй почти становится скучно. Когда в центре раздаётся взрыв, они прибывают на место событий в рекордные сроки, встречая вторую группу и десяток злодеев разной силы.       Изуку старается контролировать свою силу, чтобы не попасть в очередной раз в медкрыло из-за её неразумного использования. Всё идёт хорошо: они побеждают, даже слишком быстро, когда он вдруг слышит крик.       — Мидория, осторожно!       Он поворачивается практически молниеносно, но даже этого не хватает, чтобы успеть увернуться от последнего противника. Молодой парень, может, на год их старше, бросается прямо на него, обнимая за шею, и валит на землю. Изуку успевает рассмотреть татуировку в виде часов на его абсолютной лысине и вертикальный шрам, пересекающий губы, прежде чем он слышит короткое «прости» и отключается, потому что его буквально выворачивает наизнанку…       «Мидория», — доносится до него настойчиво сквозь боль. «Мидория», — повторяется вновь, и он заставляет себя сосредоточиться на голосе.       — Мидория!       Изуку вздрогнул и поднял взгляд на Тодороки, что мягко, но настойчиво тряс его за плечи. Они уже сидели в автомобиле. Он не помнил, как дошёл сюда. В памяти была картинка догорающего дома и тающего вокруг него ледяного купола, и Шото, что нёс на своих руках… Взглянув в зеркало заднего вида, Мидория с трудом сдержался, чтобы не закричать: Всемогущий лежал там, накрытый найденным в багажнике пледом.       Выглядело это так, словно он спит. Изуку отвёл взгляд, чувствуя себя паршиво.       — Нам надо в ЮЭй. — Тодороки, тем временем, завёл двигатель, и они уже выезжали из проклятого для них отныне леса. — Твоя рука…       — Я вспомнил, — тихо произнёс Мидория. Шото не сразу расслышал, рассуждая о том, что им нужно сделать, и ему пришлось повторить, заставляя героя замолчать. Изуку видел, как судорожно сжались его руки на руле. — Это был парень… У него специфическая внешность, не знаю, сможем ли мы его найти, но… Если всё это было бессмысленно, то я не… я никогда…       Теплая ладонь Тодороки легла на его колено, чуть сжимая, чтобы успокоить. Изуку утёр слёзы здоровой рукой, но не посмотрел на него — ему было стыдно за то, что он подвёл их всех.       Особенно его.       — Ты прав, нам надо в ЮЭй, — согласился Мидория, всё ещё глядя в окно. — Что-то подсказывает мне, что у Деку есть какой-то план, который нам надо непременно остановить.       Шото не ответил ему, но Изуку видит, как он кивнул в ответ и давит на педаль газа. Долгий день только начинался.