19. В предрассветный час
13 января 2019 г., 21:05
Примечания:
ẞ
Во внутреннем мире человека доброта — это солнце.
мерномуродному лорду требовалось посплать… чёртову весточку в министерство магии — уведомить проклятых бюрократов о том, что он усердно трудится и отрабатывает свои проступки. Мужчина успокаивал себя мыслями, что лучше этот обезьянник Хогвартс, чем Азкабан. Впрочем, в последнее время он уже не был так уверен, что ему повезло. В тюрьме точно не было бы доставучей и вечно влипающей в неприятности ученицы. Только тишина, спокойствие и дементоры, отбирающие последние краски и так тусклой жизни… хотя нет, тут он погорячился. С появлением в школе чертовки Воканс, эмоций и цветов в его жизни прибавилось.
Мадам Помфри же, дав мисс Грейнджер успокоительное зелье, отправилась в свои покои. Женщина с трудом убедила директрису, что Гермионе необязательно оставаться в больничном крыле. Она не ранена, а страхи… над ними колдомедик не властвовала. К тому же, к всеобщему удивлению, профессор Снейп решил лично проводить мисс Грейнджер в опочивальню студентов восьмого курса.
Северус Снейп не спешил мчаться в подземелья. Он был крайне встревожен состоянием лучшей за несколько последних десятилетий ученицы Хогвартса Гермионы Грейнджер. И откуда у ужаса подземелий взялась такая забота по отношению к гриффиндорской зубрилке, спросите вы? Мужчина сам задавался этим вопросом, но ответа, конкретного ответа, так и не придумал. Северус списал свое поведение на привычку беспокоиться об учениках Хогвартса, в особенности — золотой троице. Бесспорно, рассуждал Снейп, немаловажную роль здесь играла и благодарность, ведь именно Гермиона вернулась в визжащую хижину и не позволила ему умереть. Немаловажным элементом, приятно греющим душу, были воспоминания, как гриффиндорская львица набралась храбрости и первая поблагодарила его за всё, что он делал для помощи ей и ее друзьям, для спасения всего магического сообщества. Еще мисс Грейнджер отважно отстаивала его свободу в суде Визенгамота, будучи куда усерднее, настойчивее и активнее основного защитника Северуса — его адвоката. В общем, девушка сделала немало, чтобы Снейп не смог так просто забыть о ней. Потому что лежа в луже собственной крови, в темноте, чувствуя гнилостный запах разлагающейся древесины, он отчетливо понял, что не хочет умирать: не так, не здесь, не сейчас. Он все еще хотел жить, а не существовать, борясь и страдая, как делал на протяжении последних нескольких лет, исполняя клятву данную на могиле Лили — приглядывать за мальцом Поттером. Ему хотелось чего-то бодрящего, настоящего, радостного и светлого, чтобы почувствовать вкус происходящего… И пусть исполнять собственное желание Северус решил не сразу, но осознание этой бесхитростной истины уже было в новинку и важно для мужчины.
Сегодня Северус не мог просто взять и уйти, равнодушно оставив заплаканные карие глаза за спиной. Мисс Грейнджер раньше часто раздражала его своей энергичностью, задорной искринкой в больших любопытных глазах, но сейчас он многое бы отдал, чтобы увидеть этот взгляд вновь. Ему хотелось, если не утешить, то хотя бы подбодрить девушку. Но в этом и заключалась проблема зельевара, он не умел поднимать настроение людям, лишь портить своим пришествием. Северус мог быть саркастичным и страшным, умел пугать, язвить, убивать… но не радовать!
— Мисс Грейнджер… — он умолк, собираясь с мыслями и выискивая подходящие слова, — вам не стоит так сильно тревожиться о подруге, — тихо сказал мужчина. — Воканс непременно поправится, — добавил поспешно, поняв, что предыдущее предложение звучало чересчур грубо. А затем Северус улыбнулся краешком губ, поймав удивленный взгляд. Наконец-то нормальные эмоции, а не ужас и равнодушие.
— Да, сэр… — профессор не ожидал, что его старания оценят, но Грейнджер слабо улыбнулась. — Спасибо, профессор.
— Не за что, мисс Грейнджер, — Снейп кивнул девушке, понимая, что они уже у нужных дверей. Все-таки долго мужчина собирался с мыслями, опасаясь быть непонятым и получить вместо благодарности, или хотя бы непонимания, презрительный взгляд. Уже направляясь к лестнице, постепенно исчезая в полумраке коридоров, мужчина услышал:
— Хороших снов, профессор! — Снейп обернулся, пытаясь понять, не послышалось ли ему? Мисс Грейнджер все еще стояла возле входа в свою комнату, опустив взгляд.
Раньше слова профессора Снейпа вызвали бы, пожалуй, лишь недоумение у Гермионы, но последние пару месяцев девушка относилась к нему не столь предвзято, как раньше. А сейчас, когда она совсем недавно вновь увидела безжизненное тело мужчины… она была искренне рада, что он жив. От слов поддержки в груди гриффиндорки стало теплее, словно это были самые приятные слова за последние несколько недель, услышанные от кого-либо. В действительности были фразы и получше, во всех смыслах, но именно эти слова, от этого человека, вызвали настоящую радость. Это была неуместная и непонятная радость, но Гермиону это не сильно волновало. Девушка слишком устала, чтобы заморачиваться подобным.
— Спокойных сновидений… — двинувшись дальше по коридору, ответил Северус, так и не разглядев румяные щеки гриффиндорки.
Гермиона быстро уснула, хотя еще двадцать минут назад думала, что даже снотворное не заставит ее добровольно сомкнуть глаза. Страх перед очередными кошмарами, что буквально недавно терзали ее и оказались куда реальнее, чем она могла предположить, был велик. Но пожелания профессора зелий сбылись и ее сон был абсолютно спокоен.
Со Снейпом дела обстояли несколько иначе. Зайдя в свои апартаменты, зельевар тоже решил прилечь. До рассвета оставалось несколько часов, а сон еще никому не вредил. Более того, пожелание Гермионы сбылось, Северус увидел прекрасный сон:
Мужчина лежал на пляже. Песок впервые не раздражал его, возможно потому, что не чувствовалась эта зыбкая, неустойчивая текстура. Морские волны омывали его лодыжки, немного щекоча. Неподалеку шумела листва, но этот гармоничный шум нарушил детский смех. Снейп не встревожился, услышав эти странные отзвуки, нет, он улыбнулся — на подсознательном уровне он знал, что все хорошо, а ребенок… его.
По бледному телу скользнули маленькие женские ладошки, поглаживая. Северус будто со стороны, но в то же время воочию видел, что происходит. Чьи-то мягкие и податливые губы коснулись его в легчайшем поцелуе, вызвав нешуточный жар во всем теле. Теплые карие глаза, в которых виднелась всепоглощающая нежность и бесконечная любовь, заставляли Северуса
Снейпа тонуть в неге. Гермиона Грейнджер заставляла его откинуть хладнокровие и поддаться самым сокровенным желаниям.
Виктор Мари Гюго
Пробуждение выдалось очень резким. Такое бывает, когда во сне начинаешь неожиданно падать, хотя на деле организм всего лишь устраивает нам веселую проверку, чтобы понять, не умер ли мозг. Мир вокруг расплывался от непрекращающегося потока слез, ведь кошмар, пропитанный болью и тоской, все ещё был свеж в моих воспоминаниях, не желая легко отпускать из своих объятий. И словно сна было недостаточно, перед моей кроватью собралась целая бригада лиц: Поппи, Минерва, Гермиона, Снейп, старший Малфой и… мой лучший друг. Из-за присутствия последнего мои глаза стали величиной с галеоны. Всего на мгновение стало стыдно, плакать на публике для меня было чем-то в новинку, и опыт, должна признать, отнюдь не приятный. Слезы — это слабость, с детства это утверждение помогала мне улыбаться, стоило повредить колено или получить парочку царапин от уличных кошек. От мысли, что столько существ увидели мои слезы, становилось тошно, а от осознания, что это не просто посторонние мне существа становилось только хуже. Момент здравых рассуждений прошел очень быстро, ведь меня буквально накрыло волной истерики. Я даже не заметила как, отрезая меня почти ото всех присутствующих, возник белый непроницаемый купол. У меня началась форменная истерика: меня трясло, рот открывался в беззвучном крике, а из глаз градом катились слезы. — Тс-с-с-с… — меня обняли и погладили по голове, красивая, словно малое дитя. — Что случилось? Испугалась? — Не-е-е-т! — провыла я, утыкаясь, на так вовремя подставленное, широкое плечо. — Ки… Кир… тан… — совершенно невнятно захныкала я. — Тебе приснился Киртан? — поглаживая меня теперь уже по спине, со странными, напряженными интонациями спросил друг. — Не-не-не знаю! — Все хорошо, Викуль… — рука блондина опять переместилась на мою голову, а мне вдруг резко захотелось спать. В таком состоянии я плохо соображала, но догадаться, что кое-кто применил ко мне свою магию, было несложно. И видимо, чтобы закрепить наложенные чары, приятный бархатистый голос начал напевать колыбельную. Сознание постепенно погружалось в сонную серую дымку, но некоторые слова и предложения из дивной песни выхватить и сохранить все-таки удалось: «Спи, дитя…» «Пусть тебе приснится прекрасный Эдем…» «Увидишь ты, всех птиц и зверей, что существовали в мире том…» «Спи, дитя! Спи…» «И пусть тебе приснится чудесный райский сад!» «Спи, спи, дитя!» «Узришь в чудном сне ты нашего великого властителя…» «Спи, дитя!..» Словно и не на английском, мягко пел друг. Сонное сознание отказывалось распознавать язык, оно лишь переводило текст, отчего волны темноты наплывали с большей силой.☽ ◯ ☾
Белый купол окутал кушетку вместе с незваным гостем и мисс Воканс, устроив настоящий переполох. Оставшиеся снаружи люди предприняли десятки, если не сотни попыток снести этот непроницаемый занавес начиная от обычных магловских способов заканчивая Бомбарда Максима. Последнее, кстати, было выпущено Люциусом Малфоем именно в тот момент, когда непонятная белая магия рассеялась. Заклинание неслось прямо в незнакомца, так, по крайней мере, казалось со стороны. Все волшебники были готовы поклясться, что приготовились к крайне неприятному зрелищу разорванного тела. Но ничего не случилось, усиленная разрушающая магия просто врезалась и впиталась в блондина. Со стороны это выглядело дико и невероятно, когда сгусток магии просто столкнулся с телом и буквально исчез там, словно попав в черную дыру. Сам же «пострадавший» никак не отреагировал на произошедшее. Он непринужденно кивнул всем присутствующим и покинул больничное крыло, под гробовое молчание. Мужчина был задумчив и встревожен. Волна паники, поднявшаяся в нем при угрозе жизни Воканс, улеглась, а сам он принялся размышлять над извечным вопросом: «Что же творится в этой школе?!». Вопрос этот посещал буквально каждого несчастного, которому посчастливилось побывать в этом загадочном месте, либо услышать об этом закрытом учебном заведении. В одном из коридоров, замка-лабиринта для всех несведущих гостей, кареглазый наткнулся на черного ворона. Тот вяло размахивая крыльями, летел к больничному крылу. — Курама, ты молодец, — улыбнулся блондин и тотчас увернулся от ворона, пытавшегося цапнуть его за палец. — Действовал оперативно, — продолжал нахваливать демона кареглазый. Явно наслаждаясь недовольством последнего. — Я даже, честно говоря, отойти от кушетки Вики не успел, как она очнулась! — Как она? — проглотив недовольство, спросил ворон. Он сильно опасался, что из-за его довольно частых превращений, а также дважды использованной грубой силы, когда прожег защиту резиденции и уничтожил проклятую книгу, мог навредить своей хозяйке. Даже демону не хотелось ускорить кончину своей подопечной, точно не этому демону. — В порядке, правда… — задумываясь, как описать истерику Воканс, протянул блондин. — Что?! — нервно рыкнул демон, весь подобравшись. — Кошмар ей приснился, а из-за него истерика. Успокойся, — мужчина позволил себе поморщиться. — Она демонолога своего видела… — Киртана?.. — облегченно переспросил Курама, и тут же насторожился: — Ты что-то знаешь? — непривычно хмурым вдруг стало лицо кареглазого, слишком не вязалось с его вечным образом доброжелательно ангела. — Нет, просто странно это все, — дернул головой блондин, а Курама не стал допрашивать его дальше. — Ты не голоден? — хмурость сменила привычная ухмылка. Мужчина вытянул из кармана белых домашних, ведь выходя из дома, он так и не успел переодеться, штанов свернутую салфетку. Демон с интересом посмотрел на его телодвижения, а затем бросил пасмурный взгляд черных бусинок глаз в сторону, где находилась его хозяйка. — Она проспит, как убита… упокоена… младенец, в общем-то, до самого утра, — поняв Кураму без слов, успокаивающе произнес мужчина. — Кар-р-р! — неопределенно сообщил Курама, взлетая на подоконник. — В таком случае, я, пожалуй, попробую твое угощение, — ответил Курама по минутной паузе. И как только перед ним положили развернутую салфетку, он тут же набросился на мясное лакомство. — Она что, совсем тебя не кормит? — мягкий тон звучал издевательски. — Кормит, но не таким же мясом. — С долей сожаления и раздражения протянул демон, доедая последний кусочек тоненько нарезанного мясца.☽ ◯ ☾
Блондин ушел, и спустя несколько минут с волшебников словно спали невидимые оковы. Они медленно осознавали, что вели себя, мягко говоря, странно, как будто находились под действием успокаивающих чар. Лишь сильные негативные эмоции заставляли их действовать по инерции, но даже эти действия теперь казались лишенными смысла или осознанности. Воканс сладко спала, и лишь красные веки да блестящие от влаги щеки напоминали, что недавно девушка была в сознании. Опомнившись, мадам Помфри принялась осматривать пациентку, с облегчением выдав вердикт: «Воканс пойдет на поправку и сон ей в этом поможет». Объяснения произошедшего явно откладывались на потом. Впрочем, многие сомневались, что эта упертая ученица посвятит кого-то в подробности личности этого странного мужчины и его способностей. Скрытность Виктории не заметить было сложно, пусть она и пыталась произвести впечатление открытой и добродушной девушки. До завтрака оставалось еще несколько часов, поэтому волшебники постепенно разбредались, шушукаясь между собой. Директор отправилась к себе в кабинет, терзаясь нелегкими думами. Женщина уже не раз пожалела, что позвала Воканс в школу и попросила ее помощи. Да, смерти на территории школы прекратились, но неровен час — сама девушка станет трупом, судя по тенденции пребывания в больничном крыле. Минерва в очередной раз почувствовала бессилие. Даже какой-то подозрительный тип посмел бродить по территории ее школы… Успокаивало лишь одно — блондин явно не был обычным человеком, что не удивительно, для знакомых Воканс. МакГонагалл лишь надеялась, что у странных друзей Вики не появится традиция вламываться в Хогвартс, ломая все законы магии, логики и здравого смысла Следом за директрисой ушел и Люциус Малфой. Ему — высоко
