8 курс, демонические игры. Часть 1

Ничто так не ранит, как обломки воспоминаний.

NN

      В окутанном плотным туманом небе сияла черная метка, оттеняя густую сероватую дымку неприятно зеленоватым. Пожалуй, именно этот зелёный, какой-то мертвецки бледный цвет, навсегда отпечатался в моем сознании неприятным полудетским воспоминанием. Самым худшим из имеющихся.       А ведь тогда все было таким прекрасным, веселым и… поистине волшебным. А как иначе, если любимый дядя приехал, завтра 16 ноября 1989 и тебе исполнится восемь? К тому же сегодня, когда день праздника ещё не наступил, но дорогой дядя все равно забирает «На полчасика, чтобы ребенок подышал свежим воздухом в парке!» и вы, кажется, успели побывать во всем мире за этот короткий день. И самое вкусное мороженое попробовала, и на лошадках сама покаталась, и в кино сходила, и в ресторане побывала, а потом еще затащила дядю в кондитерскую. И домой вернулась аж за двадцать минут до полуночи!       В тот день, а точнее, в ту ночь, я впервые узрела ее — черную метку. С детским восторгом я тогда смотрела на яркую зеленую змею, выползающую из блеклого зеленого черепа. Еще не зная, что символ этот обозначает уже вынесенный и исполненный смертельный приговор.       Зато Киртан знал, резко бледнея и осматриваясь по сторонам. И так не слишком пухлые аристократические губы мужчины превратились в плотно сжатую белую полоску, а мне было велено в приказном тоне «Стой здесь!». Но я ведь была любознательным ребенком, очень непоседливым.       Тихо, подражая дяде, направилась в дом. В гостиную прошла на ощупь, очень уж темно было, где и увидела их… своих дорогих родителей.       Добрые и всегда теплые голубые, как у меня, глаза отца безжизненно смотрели в потолок, каштановые волосы разметались по сторонам. Неподалеку лежала мама. Ее иссиня-черные волосы были заплетены в длинную косу, я очень хорошо помню тот узор. Пожалуй, единственное, что в своем облике я унаследовала от мамы — это волосы цвета воронова крыла, такие же были и у Киртана. Жаль, конечно, что глаза у меня не как у большинства Воканс красивые, колдовские.       Улица была погружена в мрак безлунной ночи, и лишь мертвенно-зеленое сияние черной метки освещало ближайшие акры земли.       Вынырнула я из воспоминаний лишь когда на плече почувствовала знакомую тяжесть. Курама крепко сжал острыми когтями ткань одежды, натягивая ее до предела.        — Ты как? — сипло прокаркал он мне в ухо.        — Нормально, наверное, — состояние у меня было странное, словно во сне. — Как ты думаешь, это… связано с нашим делом? — попыталась я сосредоточиться на важном. — Не думаю, хотя все может быть…        — Понимаю… в любом случае, нужно сообщить Минерве, — и, не дожидаясь ответа, взмахнула палочкой. В памяти моментально всплыли радостные воспоминания, связанные с Курамой. Видимо дар, исходящий от демонической туши, частично согрел мое озябшее тельце. Не знаю, почему патронус и в этот раз получился столь странного цвета, но они у меня почти всегда разные. Пора уже привыкнуть к этому.        — Мило, — фыркнул ворон на моем плече, не страдая излишними сантиментами, — но ты вполне могла послать меня.        — Да ладно тебе, — мои эмоции и до того не самые хорошие, стали еще паршивее. Только непонятное и неопределенное состояние помогало гасить коктейль из негативных эмоций: злости, ненависти, почти бешенства.       Мы так и застыли в тишине. Демон, прекрасно чувствовавший мое настроение, не приставал, а я думала, каким образом снять напряжение? Потому что стоит апатии пройти, как взорвусь на ровном месте.       Обычно я бегала, но дело в том, что ночью был ливень и сейчас внизу не земля, а болото. Передо мной встала настоящая дилемма, которая быстро решилась, стоило мне узреть Макгонагалл. Директриса напомнила мне о том, где я нахожусь, а значит, где-то здесь должна быть одна волшебная комната.        — Ты звала меня? — пряча тревогу в глазах, спросила директриса. Благо, вопросов о том, что не так давно произошло, не было.        — Ага, — без энтузиазма кивнула наверх. Только теперь Минни обратила внимание на небо. Женщина побледнела, на лице застыл страх вперемешку со злостью. — Как ее убрать, полагаю, ты знаешь. А сейчас, прошу простить меня, — с этими словами, я направилась вниз. Стало немного легче, потому что удалось избежать неприятного разговора, но гадкое чувство никуда не исчезло. Может мне стоило остаться наверху и проверить состояние Минервы? Всё-таки она уже не девочка…       Коридоры Хогвартса встретили меня тишиной и приглушенным светом факелов. Сомнения постепенно уходили прочь, ведь будь директор настолько слаба и стара, не была бы на своем посту. Прикрыв глаза, я положила ладони на ближайшую стену, а затем вообще уперлась головой в каменную кладку. Меня окутало с детства знакомое ощущение безопасности и тепла, чего-то родного и близкого.       Я буквально увидела весь замок со стороны и насквозь, все изменившиеся ходы и проходы, но они меня не сильно интересовали. Мне была необходима волшебная комната, которой на прежнем месте не было, уже проверяла. И я увидела ее. Этот замок никогда не был для меня тайной или загадкой, он всегда открывал мне все завесы, стоило попросить, а иногда и надавить.       Оторвавшись от стены и прервав контакт, я направилась на этаж ниже. Уверенно прошагав несколько раз возле места, где обязана была быть выручай-комната, я представляла себе большой спортзал. Но ничего не происходило к моему величайшему удивлению. Мысль о том, что я делаю что-то неправильно, даже не допускалась, ведь я столько раз уже проделывала этот трюк! Оставалась лишь одна логическая причина, по которой дверь в заветную комнату не являлась мне. Кто-то уже пользовался моим любимым убежищем в данный момент. Но это не могло меня остановить, не сегодня и не сейчас. И вообще, какого черта кто-то зашел в святая святых директоров замка?!       Опять, подойдя к стене, я приложила руки к шершавой и холодной поверхности, постепенно чувствуя, как камень нагревается. Раньше я никогда не проделывала чего-то подобного, но попытка не пытка, верно? Впервые в жизни вступить в конфликт с существом, а именно так я воспринимала этот замок, с которым прежде спорила лишь по пустякам, оказалось… странно. Неприятно, словно обижала старого и доброго друга.       Дядя не раз говорил, что я упрямая как ослица. В этот раз я также не была намерена сдаваться. К тому же, моя первая встреча с Курамой лишь подтвердила это ужасающее утверждение, как и недавний случай с Уизли, когда Малфой-старший решил было прицепиться ко мне на лекции. В очередной раз. Спросил меня о дементорах, и я начала разглагольствовать, ну все, как обычно, в общем-то, лишь бы испоганить лекцию Пожирателю Смерти, пусть и бывшему. И вот нужно было тогда высовываться этому недоноску рыжему? Я лично считаю, что нет, но как бы то ни было, после урока меня ожидал серьезный разговор с Гермионой из-за него. Ну или из-за моей несдержанности, тут с какой стороны посмотреть, лично мне нравится предыдущая версия.        — Виктория, — стоило моей сиятельной персоне прошествовать к своему месту, чтобы собрать вещи, как Гермиона тотчас решила вставить свои пять кнатов. Удивительно, что она решилась на это только сейчас.        — Не здесь и не сейчас, — сделав страшные глаза, не менее страшным шепотом сообщила я. Благо, ЗОТИ в этот день был последним уроком для всего восьмого курса.       Мы с Мионой направились вглубь замка, подальше от сокурсников. Где-то там позади как кони ржали бывшие слизеринцы, возглавляемые Малфоем-младшим или, как я его называю, хорьком белобрысым. Сбоку же, тем временем, мальчик со шрамом, постоянно забываю, как его зовут… Гамби Штопор… Драри Протер… Багри Топор… чертов герой войны с таким незапоминющимся именем, сегодня блин его помнишь, а завтра уже нет. В общем, мальчик со шрамом, победивший Волдеморта, в сторонке утешал рыжего предателя крови. Это выглядело странно и подозрительно, но все это мой мозг отметил вскользь, как детали совершенно неважные.        — И как это называется? — обернувшись, нахмурилась подруга, ее волосы, кажется, растрепались еще больше обычного. Может они живые и реагируют на ее эмоции? — Зачем ты это сделала? — глаза подруги сверкали так, что, не ровен час, оттуда молнии вылетать начнут, и их целью буду я…        — Ты о чем? Я тебя совершенно не понимаю, может объяснишь? — нет, мне, конечно, говорили, чтобы я с огнем не играла, но это ведь та-а-ак забавно! Вообще нет, но когда я нервничаю, я… становлюсь ещё более вредной, чем всегда.        — Зачем ты обозвала Рона при всем классе? — уточнила Гермиона, а ее глаза потемнели. Ой! Чувствую, меня сейчас испепелять будут, а ведь сожжение ведьм уже давно отменили! — Молчу о том, что Мал… профессор Малфой, — сквозь зубы процедила имя обожаемого профессора девушка, — должен был сделать выговор тебе за такое поведение по отношению к сокурснику.        — Он заслужил! — категорически заявила я, пренебрежительно фыркнув. — Нечего было высовываться, и прекращай подражать инквизиции, Мион! Я от гневных взглядов не воспламенюсь, как бы ты не пыхтела тут, — не люблю, когда на меня так смотрят.        — Что значит высовываться? А если бы на месте Рона была я? Или Гарри или еще кто-то?! — О! Так черненького Гарри зовут… Надо запомнить.        — Если бы на месте рыжего ничтожества была ты, я бы, скорее всего, промолчала или высказалась в более мягкой форме. То же касается остальных, — сама честность.        — Почему? — с трудом сохраняла спокойствие Гермиона.        — Ты моя подруга. Остальные мне, пока что, ничего не сделали и сильно меня не бесят.        — А Рональд тебя бесит? Что он тебе сделал? Почему ты относишься к нему так? — хорошо, что мы зашли куда-то далеко, где нет студентов, а то разговор на повышенных тонах собрал бы толпу зевак. — Да, я недолюбливаю рыжего. Более того, я терплю его только потому, что он твой друг. И предвосхищая твой следующий «Почему?!» отвечу: «Он. Предатель. Крови».        — Я тебя не понимаю, — устало сказала подруга, отступая на несколько шагов и прислонившись спиной к стене. — Мне казалось, что ты не похожа на зацикленную на чистоте крови аристократку, вроде Малфоев или Блэков. Более того, ко мне ты относишься хорошо, называешь подругой, к остальным маглорожденным и полукровкам тоже. Но Рона и Джинни при любой возможности пытаешься задеть.        — Гермиона, — я отошла к окну и уселась на подоконник, — между маглорожденным и предателями крови есть огромная разница, — сказала уверенно и холодно.        — Понимаешь… я с детства воспитывалась в чистокровной семье волшебников, а за тем, чтобы я знала этикет и правила поведения, следила моя бабушка. Ее взгляды не отличались от взглядов представителей ранее упомянутых тобой родов. Пусть моя семья и не относилась к тем, кто фанатично чтил чистоту крови, но менталитет, оставленный предками, мы помним и стараемся подстроить под время, не теряя при этом его главной цели и сути, — выдохнув, я повернула голову к окну и прислонилась к холодной поверхности мутного от дождя стекла.        — Я выросла среди маглов, и для меня нет разницы между ними и волшебниками. Поэтому мое отношение к тебе нормальное. Но, тем не менее, предатели крови для меня хуже… Волдеморта, что ли? Не знаю, какой еще пример привести… Он просто был психом, который хотел править миром: банально и понятно. А предатели — они вызывают отвращение и ненависть, — я обернулась и села, скрестив ноги в лодыжках. — Теперь я могу выслушать твою точку зрения и доводы, что Рональд чудесный, храбрый и бла-бла…        — Ты ведь не изменишь свое мнение о нем? — проницательно заглядывая в глаза, устало спросила девушка.       — Ты умная, так что я и отвечать не буду. Он — предатель, и на этом точка. Это как… прости, конечно, но это как фекалии, какие бы ты плюсы говна не назвала бы, общее мнение, что это «бяка» не изменится, и никто не захочет его съесть.        — Ясно… — удручённо качнув головой, Гермиона все же осталась собой: — Ты умная девушка, Вик. И я верю, что подумав и взвесив все рационально, поймёшь, насколько глупо так предвзято относиться к «предателям крови». Особенно к их детям, которые ни в чем не виноваты. Точно так же как полукровки, маглы и маглорожденные. Подумай об этом, пожалуйста, — взгляд карих глаз, который не так уж легко проигнорировать. Пришлось молча кивнуть.        — И ещё, хватит обзывать и трогать Рона. Он действительно мой друг, поэтому я не могу позволить так к нему относиться.        — Сочувствую, — спрыгивая с подоконника, усмехнулась. — Ладно, только пусть держится от меня подальше, вместе с сестрой. Будут мозолить глаза, попадут под раздачу в любом случае.        — Ну, знаешь ли…       Впрочем, не совсем приятная беседа оказалась не последней неприятностью в тот день. Весь мой курс, кроме Гермионы, начал меня недолюбливать за заданное эссе по ЗОТИ. Хотя эту проблему я решила быстро и легко, что для меня вместо одного десятидюймового эссе написать тридцать, двадцати дюймовых? Да, проблемы для меня в этом не было, к тому же, писала я не на одну тему просто разными словами, а на много разных и противоречивых тематик. Интересно же! Старалась специально изо всех сил, думая о дорогом профессоре, который точно оценит мои старания. Пожалуй, только на этой ехидной мысли я смогла осилить все эссе, не прося помощи у ехидного демона.       Вынырнув из воспоминаний, я удивленно отметила дверь, появившуюся передо мной. Видимо, победу у замка я на автопилоте выбила. Поглаживая стену, позволила сочувствию и раскаянию заполнить меня, передавая их и замку. Мне правда жаль, наверное, я переусердствовала.       Хотела открыть дверь культурно, по-человечески, но разум не успел остановить тело. Привычный пинок распахнул дверь, и я ввалилась в… библиотеку Альбуса Дамблдора?!