8 курс, демонические игры. Часть 1

Отродясь такого не было, и вот опять.

Приписывается Виктору Черномырдину

      Северус Снейп, мрачный как дождевая туча, брел по коридору замка. Со своим товарищем он расстался еще на выходе из обители директрисы МакГонагалл. Женщина, даже не попрощавшись, стремглав вылетела из своего кабинета, стоило патронусу Воканс раствориться в воздухе. Куда, зачем и почему направилась глава сего чудесного учебного заведения, в коем трудился зельевар, Снейпа совершенно не интересовало. Он уже наигрался в шпиона, и если с ним не хотят делиться секретами — пусть.       Профессора больше волновал и тревожил его сегодняшний сон, который взбудоражил что-то внутри. Нечто теплое, радостное, казалось, в совершенно черством сердце и рассудительном подсознании зельевара. Это нечто сбивало с толку, заставляло бояться новых и, несомненно, приятных ощущений. Мистер Снейп категорически отказывался анализировать происходящее с ним, чтобы не впасть в еще большее уныние, чем обычно. От этого Ужасу хогвартских подземелий становилось не по себе, а когда мистеру Летучей-мыши было не совсем хорошо, он… ел сладости.       Нет, ну, а что? Ему разве нельзя побаловать себя вкусненьким? Репутация, конечно, пострадает, если об этом прознают пронырливые ученики, но Снейп достойно многие годы хранил свой небольшой секрет. И вообще, если он Северус Снейп, то у него априори диабет и сладкое в принципе противопоказано? Нет, хотя учащиеся, вероятнее всего, именно так и думают. Считают вампиром с высоким сопротивлением к святой воде, но который начнет шипеть и бегать по потолку, если его угостить чем-то сладким. Впрочем, даже для этих фантазеров подобные сплетни потолок оригинальности и здравого смысла. Он, между прочим, тоже человек, чтобы там ни придумывали окружающие.       Да, Северус Снейп очень любил сладкое. Именно поэтому он почти всегда отказывался от лимонных долек Дамблдора. Да, они посыпаны сахаром, но все равно присутствует противная кислинка. О маленьком пристрастии Северуса в еде знали только домовые эльфы. И очень хорошо, что эти существа с заниженной самооценкой практически не общались со студентами Хогвартса.       Сладкое было для Снейпа лучшим лекарством от всякого рода проблем: Эванс не замечает — ведерко мороженого; мародёры задирают — коробка конфет; оценка плохая — плитка черного шоколада; зелье не удалось — кексы с шоколадом; болеем — банка варенья; Гарри Поттер и Рональд Уизли попались на глаза — булочки с повидлом; Гермиона Грейнджер вновь бесит — плитка молочного шоколада; мигрень — тортик; Альбус Дамблдор достает — кексы со сгущёнкой; Темный Лорд третирует — белый шоколад; метка жжет — горячий шоколад… У профессора на все находились свои лакомства. Хотя самую большую привязанность он питал к кексам, таким свежеиспечённым, с молочным шоколадом внутри м-мм… Просто объедение!       Пощекотав неизменно хохочущую грушу, Снейп решительно шагнул в открытый проем и замер, растерянно обозревая не менее ошеломленную Грейнджер. Девушка так и сидела, не донеся ложку с бисквитным кусочком торта к приоткрытому рту. Они удивленно таращились друг на друга, и если учитель быстро взял эмоции под контроль (почти вековая практика), то мисс так и не пришла в себя.       Профессор Снейп, наверное, так и ушел бы, не говоря ни слова. Надеясь, что Грейнджер хватит благоразумия забыть об инциденте, но в планы зельевара вмешалась судьба, в виде одного домового эльфа. — Мастер Снейп! — радостно, наигранно радостно, воскликнул Дарт. — Вас так давно не было! Мы уже беспокоиться начали! Вы садитесь, садитесь, — синеглазый эльф настойчиво усадил профессора за стол, причитая, не давая тому и слова вставить. — Что вы будете, Мастер? Шоколад, пирожные или мороженое, а может, как юная Мисс, бисквитный торт со сливочным кремом? А возможно ваши любимые кексы с шоколадной начинкой?       «Пирог с мясной начинкой в виде одного слишком надоедливого эльфа!» — хотелось рыкнуть Снейпу, но он воздержался. Сидящая напротив Грейнджер явно этого не оценила бы, да и домовика обижать не хотелось. Он так искренне волновался и спрашивал, что подать «Совершенно исхудавшему Мастеру!», что злость сама по себе испарилась. Не умел Северус злиться на этих тщедушных существ, хотя этот и был странный, точнее, его манера речи. На место злобы приходил стыд, и как бы Снейп не пытался его скрыть, он все равно проявился, красными пятнами на впалых бледных щеках. Зрелище не самое красивое, по мнению Северуса, но Гермиона не сумела скрыть умилённой улыбки. Краснеющий Снейп — вот это зрелище! Расскажешь кому, не поверят… Впрочем, рассказывать о чем-то столь милом посторонним ей не хотелось. Она поспешила закрыться копной волнистых волос, а заодно и чашкой остывшего чая.       Никто из них не заметил чертят прыгающих в синих глазах эльфа. Сейчас их выражение было идентично выражению глаз Воканс-младшей, когда она смотрела на результат своих пакостей. Впрочем, здесь ничего странного нет, ведь Дарт практически воспитывался с юной Викторией. В этом крылась незатейливая причина, почему он был не в пример наглее и хитрее своих сородичей. Эльф, помогающий во всем молодой леди, был невероятно сильно подвержен ее негативному (как утверждали многие старшие домовики) и тлетворному влиянию. Самому эльфу, это еще никогда не вредило, наоборот не раз выручало из щекотливых ситуаций. — Мне бы… кексов с шоколадом, — немного запнувшись, ответил настырному Дарту Снейп, — и черный чай. — Сию минуту, Мастер! — радостно воскликнул синеглазый эльф и метнулся выполнять просьбу. — Добрый день, профессор, — как ни в чем не бывало, поприветствовала заучка гриффиндорская. — Добрый, мисс Грейнджер, — ровно ответил Северус. — Позвольте полюбопытствовать, что вы здесь делаете? — То же, что и вы… будете делать, — рискнула немного фамильярно ответить Миона и, поймав момент, когда Снейп нахмурился, все-таки пояснила: — Мы с Викторией завтрак сегодня проспали… и вот. — А где же мисс Воканс? — оглядевшись, поинтересовался Северус. Он не стал спрашивать, как эта особа выбралась из больничного крыла, и так было понятно, что у нее шило в одном месте. Этим она чем-то напоминала Поттера в юные годы, и раздражала. Особенно, если намерена так же впутывать добросердечную мисс Грейнджер в свои авантюры. — Куда-то пошла, — беспечно пожала плечами Гермиона, — после, — девушка выразительно глянула на обглоданные куриные косточки, — и пяти булочек с мясной начинкой. — У вашей подруги зверский аппетит, — лишь немного расширившиеся глаза профессора говорили о его крайнем удивлении. — Есть такое, — тяжелый вздох.       Гермионе Грейнджер даже в голову не пришло подняться и выйти. Идя по логической цепочке, девушка решила, что на кухне она оказалась первой. И если кто-то будет ретироваться отсюда, потому что ему что-то (читаем как: кто-то) мешает, то это уж точно будет не она!       Видимо долгое общение с Воканс повлияло на Гермиону, потому как она в сложившейся ситуации чувствовала себя вполне комфортно. Возможно гриффиндорка и раньше стеснительностью не страдала, но тет-а-тет с учителем… точно! Она ведь может о стольком его расспросить! О стольком с ним поговорить… Ведь профессор Снейп не Гарри, делающий вид, что все понимает, но порой не в состоянии продолжить конструктивный диалог. Не Рональд, который почти ничего не понимает из того, что она говорит и даже не скрывающий своей скуки при этом. Не Виктория, которая… Пожалуй, здесь придраться было не к чему, разве что подруга часто сбегала куда-то, иногда прямо посреди беседы. — Профессор… — осторожно начала Гермиона прощупывать почву, и не заметив какой-то негативной реакции со стороны собеседника, продолжила, — как вы считаете, можно заколдовать или проклясть предмет так, чтобы он причинил вред человеку? Во сне. — Почему вы спрашиваете об этом, мисс Грейнджер? — прищурив темные глазищи, поинтересовался Снейп. — Да так, просто из любопытства, — отводя глаза в сторону, промямлила девушка. — Грейнджер, — тонкие губы профессора сжались в белую полоску, но лишь на мгновение, ведь перед ним поставили блюдце со свежеиспеченными кексами.       Сглотнув, Северус прикинул, насколько велики шансы того, что девчонка, выйдя отсюда, не будет болтать о… его предпочтениях в еде. Шансы были, но не настолько большие, чтобы зельевар мог спокойно насладиться лакомством. Он должен был быть уверенным в том, что Грейнджер благожелательно настроена по отношению к нему. Ведь лишь в таком случае гриффиндорка точно не будет трепаться направо и налево. А как задобрить зубрилку, жаждущую знаний и ответов? Верно, ответить на ее вопросы. — Не думаю, что ваше любопытство возникло на пустом месте, — подозрительный, но более ласковый взгляд. — Я не слишком понимаю вопрос, мисс Грейнджер. Не могли бы вы уточнить, о каком предмете идет речь? Что за проклятие или заклятие? Возможно, вы имеете в виду какой-то магический артефакт? — Не совсем, профессор! — с энтузиазмом воскликнула Гермиона, и почти сразу же стушевалась. У нее было слишком мало информации… — Я не думаю, что речь идет об артефакте, скорее о заколдованном либо проклятом предмете. — Это и есть артефакт — вещь наделенная магическими свойствами, — пространственно заметил Снейп. — Возвращаемся к моим первичным вопросам, — спокойно подытожил он, уминая третий кекс. — Что за предмет? Какое проклятие-заклятие? — Предмет… предположительно, это книга, — вспоминая ответы Виктории, сказала девушка, — и она проклята. Правда, не могу точно сказать, что это за проклятие. — Проклясть книгу вполне возможно, — задумчиво кивнул зельевар, — может вам известно, как действует проклятие? Вы упоминали что-то о сне, — утвердительно произнес профессор и с любопытством уставился на девушку. Ему было интересно, самую малость. — Да, это взаимосвязано. Очень странный сон. В нем можно пораниться, возможно даже умереть… или остаться заточенным в нем навсегда, что, как по мне, равносильно смерти. — Пораниться во сне?.. Вы случаем не говорите о том, что приключилось мисс Воканс? — Ну… — протянула неуверенно Гермиона. И что ей ответить?       Врать профессору Снейпу желания не было, к тому же, вполне возможно, что он применит легилименцию и распознает ее ложь. Уйти, ничего не сказав, тоже нельзя — это будет выглядеть слишком подозрительно. Но и всей правды рассказывать тоже нельзя, не хочется подставлять Викторию. Вдруг подруге ее откровенности выйдут боком? Так что, самый оптимальный вариант — рассказать Снейпу правду, но не всю.       Гермиона решила довериться старшему и более опытному волшебнику, ведь она и ее друзья стольким ему обязаны! Северус Снейп, как известно, не раз и не два раза спасал жизни золотой троицы, о чем Гермиона прекрасно помнила.