И космос - океан

Многое во вселенной оставалось загадкой. Даже Вулкан и Земля таили в себе непознанное. Что уж говорить о глубинном космосе. Спок иногда ловил себя на ощущении нелогичного трепета, некой непонятной взволнованности, когда к нему в руки подбрасывали новые кубики Рубика. Он вертел цветные квадратики в своей голове, расставляя их по местам, и, закончив, чувствовал глубинное удовлетворение. Будто бы теплый мед сладко стекал в груди. Такие лирические размышления были большой редкостью, но пару последних дней коммандер витал в них. По большей части это тоже был своего рода эксперимент — он чувствовал присутствие Леонарда, как тот осторожно — и все еще обиженно — считывал его знания, учился у него. Конечно, Спок не позволял мурине залезть глубже, но наблюдать за тем, как сирена пытается разобраться в его голове с массивами информации было...занимательно. В ту ночь Спок, вернувшись в свою каюту, тут же занялся изучением файлов, которые скопировал в медицинском реестре. В основном там были данные по параметрам сирены — его реакция на легкие раздражители, режим питания — благо космические существа были меньше в размерах, и вылавливать их в вакуумные контейнеры было гораздо проще — состав организма. Однако еще были заключения о разумности этого существа. О его способности мыслить и общаться. Спок сомневался, что Леонард не копается в головах других людей, или же не разговаривает с ними. Как удалось установить, помешательство у людей начиналось только в том случае, если целые стаи мурин звали их и заваливали вопросами. А когда одна особь инициировала общение — то вполне возможно было вести нормальный диалог. Если, конечно, мурина не делала попыток разломать человеческое сознание. Леонард не был таким. И почему-то Спок был уверен, что мурина не сделает ничего, что могло бы навредить экипажу. А вот сам он был беззащитен. Один документ подтверждал его разумность и, следуя директиве, его необходимо было немедленно выпустить на свободу. А другой документ оповещал о том, что это обычное животное, популяция которого не находится на грани вымирания и пригодно к экспериментам. Затем зашифрованная переписка с Звездной Базой 19 — ее Спок еще не смог взломать. И теперь он оценивал возможность того, что и как сказать капитану. В том, что Джим не был в курсе всех этих тайных махинаций, старпом был уверен. Однако капитану придется встать перед дилеммой — ослушаться приказа или подвергнуть разумное создание сомнительным экспериментам. Возможность предать инцидент огласке или же выпустить мурину в космос хоть и была соблазнительной, но крайне нелогичной — неизвестно, сколько человек участвовали в тайной переписке. Единственное, что было доподлинно известно — МБенга замешан в этом. Его подписи стояли на двух документах, кардинально разнящихся между собой. Спок оторвался от микроскопа — сейчас он проводил много времени в лабораториях, помогая в исследовании организма мурины. Клетки на предметном стекле повели себя странно, стоило ему только направить искусственный свет на них: обмен веществ ускорился, но в отличие от обычных клеток, присущих всем существам, обитающим под давлением, эти клетки обладали чем-то похожим на вакуоли у растительных клеток, только содержали они вещество — по составу еще не понятное — которое и заставляло светиться тела мурин. И вакуоль эта разрывалась от продолжительного воздействия света, губя клетку изнутри. Проблема эксперимента состояла еще и в том, что работать необходимо было в вакууме. Любой перепад давления был губителен, и Спок не мог с уверенностью сказать, что это только воздействие света. Поместив клетки в специальный аппарат, вулканец стал понемногу добавлять атмосферы — уже на пяти сотых клетку расплющивало. Но уследить, что происходило с вакуолью, было непросто. Коммандер извлек видеофайл и загрузил на падд. Стократное замедление показывало, что вакуоль так же разрывалась за долю секунды до того, как клетка сжималась. Вещество из вакуоли было чувствительно к давлению и расширялось при воздействии сотой атмосферы. На свету происходило фактически тоже самое, только медленнее. Если брать очень сильное освещение — портились светочувствительные объективы камер, а если клетку оставить под обычным освещением — она неизвестно когда среагирует. Вулканец сжал пальцами виски. Если бы вещество удалось как-то окрасить или пометить, чтобы его излияние уловили другие датчики, не привязанные к свету... Но если вводить какое-то вещество в вакуоль — снова нарушается целостность клетки. Поставив нетронутые образцы в вакуум и включив обычный свет, вулканец тяжело выдохнул. Леонард еще помимо всего прочего не ел. Стоило поговорить с капитаном. Спок зашел в столовую, полностью погруженный в свои мысли, когда его окликнул Кирк. - Капитан, - вулканец взял поднос и направился с Джимом к репликатору. - Выглядишь не очень. Все в порядке? - Меня волнует состояние объекта, - Споку тяжело далось слово «объект» вместо въевшегося в мозг «Леонард». - Что не так? - Кирк тут же посерьезнел, забирая свой поднос из репликатора. - Свет, капитан, - коммандер сверл брови на переносице. - Мне кажется, он его убивает. - Тебе кажется? - Эксперименты не дали однозначных результатов, а для достоверной проверки может потребоваться слишком много времени. Я предполагаю, что его-то как раз у нас нет, - Спок перевел мрачный взгляд на капитана, когда они уселись за столиком в дальнем углу столовой. - Если мы выключаем свет, то повышаем вероятность того, что это существо попытается залезть к нам в головы. - Не думаю, что это представляет серьезную опасность. Поодиночке они могут нанести вред лишь паре-тройке гуманоидов, при условии, если те не носят беруши, - Спок вилкой поддел салатный лист и отправил его в рот, осознавая, что не ел порядка двух суток. - И все-таки... - с сомнением протянул Кирк. - Все как один твердят, что свет нельзя гасить ни в коем случае. - Тогда мы на Звездную Базу доставим труп, - слова резанули Спока где-то в глубине души, и он поспешил съесть еще немного. - Тем более он отказался от еды. Кирк замолчал, ковыряя в тарелке картошку, а потом поджал губы. - Ладно. Думаю, мы могли бы поставить это в качестве эксперимента. Первое время. А потом, если докажешь свою теорию со светом — мы внесем это в нормы транспортировки мурин. - Капитан... - Спок хотел было рассказать о том, что он нашел позавчера, но в последний момент передумал. Он не обладал достаточным объемом информации. - Спасибо. - Да не за что, - усмехнулся Джим, отпивая сок. - Тогда давай, через два часа в лаборатории. Займемся кормежкой, - капитан хлопнул вулканца по плечу и вышел из-за стола, беря курс в свою каюту. Спок же остался сидеть наедине со своими мыслями. Кроме МБенги в этой конспирологической ситуации еще участвовали несколько медиков — он был уверен. Вычислить их удалось бы, вскрыв шифр тайной переписки. Именно этим Спок и занял следующие два часа. Леонард выглядел гораздо хуже, все так же вжимаясь в угол камеры. Спок поправил беруши, борясь с желанием просто выдернуть их, и посмотрел на медика, застывшего у панели управления. - Выключайте, - Джим сложил руки за спиной и мрачно разглядывал существо, готовый к любым выходкам создания. Как и в тот раз, помещение укутал мрак, но приборы оставили с рабочими подсветками, что немного, но рассеивало темноту. Спок упрямо вглядывался в угол, где замер Леонард, и с толикой непонятной тоски наблюдал, как тело сирены разгорается зеленоватым. Иррациональное чувство обиды на то, что это видят посторонние, неприятно кольнуло где-то в дальнем уголке мозга, но Спок не обратил внимания на это. Все, что его сейчас интересовало – мурина, разгибающий спину и разминающий мышцы. Спасибо. Вновь раздался этот голос, и Спок был уверен, что все в помещении его услышали. Но, как оказалось, нет. Беруши, что упрямо вдевали люди, глушили на нет все попытки Леонарда с ними поговорить. А еще людская невосприимчивость к телепатии… Вполне возможно, что из-за этого сирена не копался в голове других. «Они тебя не слышат»: мысленно сообщил Спок, на что получил грустный и озабоченный взгляд от существа. - Капитан, свет можно будет продержать выключенным в течении пары дней? Как раз хватит для эксперимента, - Спок взглянул на Кирка, который заворожено разглядывал мерцающее создание. - Да, думаю, понаблюдать за его состоянием лучше так, - Джим нахмурился. – Опускайте контейнер. По его команде в камеру выпустили небольшой ящик, который, повертевшись, замер в центре. Что это? Леонард опасливо проплыл по кругу, косясь на ящик. «Еда»: так же мысленно ответил Спок. Отравлено? Вулканец опасливо покосился на медика, стоявшего неподалеку. Эта мысль и ему закрадывалась в голову, видимо, Леонард уловил это беспокойство. «Не могу сказать точно. Но тебе надо поесть»: Спок перевел взгляд на мурину. Да… Коммандер уловил несколько мысленных образа, и спокойствия они ему не прибавили. Контейнер вздрогнул, отпугивая Леонарда, и распался на составные части, выпуская в камеру стаю рыбок. Мыслеобразы тут же сменились на хищные подобия экранов Энтерпрайз, выискивающих цель, по которой необходимо попасть. Инстинкты и голод захватили все сознание существа, и Леонард яростно метнулся вслед стайке, ловко вылавливая мелких рыбешек, и поедая их одну за другой. - Ничего себе! – раздался радостный смешок Кирка, почти вплотную прилипшего к стеклу, как восторженный ребенок. – Он их с костьми ест! Честное слово! – Джим снова засмеялся. – Назовем его Боунс. Коротко и ясно. Меня зовут Леонард, дурья башка! - Его зовут Леонард, - Спок упрямо свел брови на переносице, немедленно, впрочем, осознавая, что ляпнул глупость. - Почему это? – Кирк оторвался от разглядывания бушующей мурины. - Это имя больше ему соответствует, - как можно ровнее проговорил Спок. - Как хочешь, - пожал плечами капитан. – Я буду звать его Боунс. Ладно, пора вернуться на мостик, пока детишки не заскучали. Вулканец неодобрительно покачал головой – отношение к экипажу, как к детям, он находил…исключительно неподобающим. Вот напыщенный павлин. Спок еще и нахмурился, поглядывая на то, как Леонард, хрумкая рыбкой, следит за удаляющимся капитаном. Как выглядит Вулкан? Вопрос этот застал Спока врасплох. Леонард не говорил с ним мысленно, когда они находились на расстоянии раньше. Однако сейчас свет был выключен, и мурина, кажется, стала идти на поправку. Коммандер, замерший с футболкой в руках, запрокинул голову и прикрыл глаза. Так легче всего представить свою родную планету, наполненную песком и камнями. Жутко. Спок приоткрыл глаза. Жутко? Да, люди тоже находили его планету неприветливой, но какого было Леонарду видеть такую картину, по сравнению с бесконечными по-настоящему уже жуткими просторами космоса? Не то, чтобы старпом забывал о рациональности или же не задумывался о своих поступках, но он понимал, что его тянет вновь и вновь приходить к этой камере. На сей раз он не забыл обуться и натянуть на себя рубашку обратно, хотя Леонард мог заставить его немедленно прибежать – Спок знал это. Иногда становилось непонятно, где кончается его воля, и начинаются желания сирены. Леонард играл с рыбешкой, которую оставил в живых. Маленькое создание лихорадочно пыталось уплыть, когда мурина догонял его и снова ловил за хвост. Однако, когда Спок подошел ближе, он прервал свое занятие. Ночью тут спокойнее всего. - Согласен, - коммандер осмотрелся в поисках стула, но, не найдя оного, опустился на пол. Я… У меня много вопросов. - Спрашивай. Зачем я вам? Самый лучший вопрос, на который пытался ответить и сам Спок. - Мы хотим изучить твой вид. Ваше строение… И все? - …ваше умение подавлять волю. Подавлять волю? Леонард подплыл к стеклу, удивленно разглядывая вулканца. Мы никогда такого не делали. Мы… - Ты сам не знаешь, как это происходит. Но люди внимают вашим голосам. И…тяжело ослушаться ваших желаний. Тогда я хочу, чтобы меня отпустили. Изумрудные глаза испытующие уставились на Вулканца, и Спок, как зачарованный, потянулся к панели, держащей клетку герметичной. И лишь в последнее мгновение отдернулся. - Так не выйдет, - растерянно пробормотал он. – Я тебе рассказывал, что случиться, если ты попадешь под действие давления. Но ты меня ослушался все равно. - Потому что ты не принуждал меня. Леонард свернул хвост и «уселся» на него, прижимаясь плечом к стеклу. Расскажи мне о вас. - Что тебя интересует? Все. Яркие глаза полыхнули во тьме, и Спок начал рассказывать. Его речь была похожа на лекцию кибернетического учителя, наполненная точными цифрами и фактами, и вряд ли бы кто-то стал все это слушать или же не уснул бы в процессе, но Леонард не отрывал от него своих глаз всю ночь. И коммандер говорил, говорил, говорил, пока не заболело горло и, казалось, связки чуть припухли. Но и тогда он продолжал, шепотом, потому что начни он общаться исключительно мысленно, то утерял бы всякую связь с реальностью. А этого он не хотел. Вроде бы. Хватит. Речь Спока оборвалась как раз на составе донных отложений океана, и вулканец непонимающе поднял брови. Тебе больно. - Совсем нет. Это нормальная реакция голосовых связок на долгую речь и… Спок. Снова его имя пронеслось в голове ласковыми теплыми волнами. Леонард нежно смотрел на него. Доверчиво – и вообще мурина был не из пугливых – растягивая губы в улыбке. Хоть твое лицо похоже на кристаллы сиатра – очередной образ вспыхнул в голове коммандера – такое же неподвижное и мертвое, я знаю, что ты чувствуешь. - Я вулканец, - Спок потерянно посмотрел, как Леонард прижал ладонь к стеклу, - и моя культура….отрицает… эмоции, - его рука непроизвольно легла напротив. Он разглядывал тончайшие перепонки между пальцев, прозрачную кожу, небольшую кисть. Возможно, если бы ему удалось прикоснуться к мурине по-настоящему, то тот бы просто распался в звездную пыль в его руках. И в сердце у ребер что-то сильно укололо, и кровь по венам потекла быстрее. Шаал сваа сом. Тихое шипение. Неизвестные слова, растягиваемые в песню в его голове. Глубинный смысл ускользал от Спока, но видел он перед собой лишь Леонарда, чувствовал силу древности, что текла внутри этого создания. И он не мог не влюбиться. Мог не признаться сам себе, но долго ли держится самообман? Иди, Спок, сын Сарека. Иди и отдохни. Ты устал. - Спокойной ночи, Леонард, - вулканец поднялся и на ватных ногах дошел до каюты. И лишь там он понял, что его горло в полном порядке. Прижав ладонь к шее, коммандер прокашлялся и издал пару звуков, проверяя связки – те были более чем здоровы. В эту ночь он не слышал больше Леонарда, но чувствовал его мягкое присутствие, чувствовал тепло внутри, и хотелось обнять сирену, прижать к себе, и уснуть, завалившись на бок. Впервые Споку не хватало физического контакта. Его чувствительная кожа горела, и казалось, даже мимолетное прикосновение к мурине спасет его. И вулканец уснул. А во сне он плыл среди звезд. В пустоте. И рядом, покачиваясь как на волнах, скользил Леонард, рассказывая на своем языке истории древности. Там, откуда мы родом, никто не знает о свете или тьме. Но мы знаем о реке и дороге. Мы зовем их Шаал и Соон. Древние. Берущие начало неведомо откуда. Мы все идем туда. К началу. Против течения Шаал и против ветра, сдувающего звезды на Соон. Чтобы остаться у изголовья их колыбели, потому что нет спокойнее места. Ты пойдешь со мной к началу начал? Ты пойдешь со мной против Шаал и Соон? Дни текли, а корабль приближался к Звездной Базе 19. Клетки сирены под постоянным воздействием света в итоге погибли, чем было доказано, что Леонарда необходимо перевозить с минимальным освещением. Джим дал ему странное имя – Боунс, и со временем даже в протоколах мурина был записан именно так. Спок постоянно цеплялся за это прозвище, и его коробило. Но все же ему нравилось, когда сирена не откликался на глупую кличку, но на свое данное вулканцем имя реагировал беспрекословно. Шифр странной переписки пока так и не удалось взломать – и Спок чувствовал нарастающее волнение. Что могли ТАК зашифровать? Возможно, он бы мог сосредоточиться и за пару безвылазных ночей расшифровать эту путаницу, однако был один отвлекающий фактор. Каждая ночь уже почти стала ритуалом для Спока. Он уходил к себе в каюту, некоторое время пытался медитировать, зажигая вокруг себя свечи, а потом слышал голос Леонарда. И шел к нему. Когда в третий раз Спок не наткнулся ни на одну живую душу в коридоре, Леонард признался ему, что усыпляет охрану. Тихий, похожий на плач кита звук раздался в голове, и Спок почувствовал, как все помещение вокруг завертелось. Все кружилось до тех пор, пока он не опустился на пол, прижимаясь к стеклу, и не позволил себе просто уснуть. Леонард наблюдал за ним, и звук, что он издавал, постепенно переходил в тихую песню, почти колыбельную. Это волшебное состояние напоминало наркотическое опьянение – именно так описывали действие опиума и его производных. Между ними появилась связь, хрупкая, тонкая, неизвестная. Спок проснулся уже в своей постели, смутно припоминая, как в полудреме добрался до каюты. И не мог думать и о чем, кроме как поскорее бы наступила ночь. Было всегда забавно наблюдать за Джимом и Леонардом. Кирк всегда был подобен ребенку, когда входил в помещение с муриной. - Как Боунс сегодня? – радостно поинтересовался капитан, как-то раз, и Спок, сперва хотевший ответить, запнулся и замер. Этот идиот когда-нибудь прекратит меня так называть? Кто вообще назначил его капитаном? У него мозгов как у шейсвага. Спок открыл рот и закрыл его, пытаясь понять, что и кому говорить. - Леонард в порядке, - доложил он капитану, и Кирк нахмурился. - До сих пор не пойму, почему Леонард. Спок, вынь ему беруши, и я ему расскажу. А еще расскажу, что ему пора перестать жрать что попало. Мурина, освоивший язык людей, порой был невыносим. Спок растер виски. Леонард, прошу, прекрати меня отвлекать. - Когда у меня случился приступ, мы общались с этой особью телепатически. - И ты не говорил? – глаза Кирка засветились огнем, и Споку иррационально не понравился этот блеск. – Так, я сейчас выну беруши, если что – Спок меня оглушит нервным захватом. - Капитан, это очень плохая идея! – вмешался молчавший до этого МБенга. – Как СМО этого корабля, я запрещаю вам так делать. Иначе подам рапорт. Это уже было любопытно. Спок удивленно выгнул бровь, а огонек в глазах Кирка притих. - Я забочусь о безопасности экипажа в первую очередь, - уверенно кивнул врач, и капитану оставалось только грустно посмотреть на мурину, остававшегося для него безмолвным. - Так же я хочу провести повторный осмотр вас, коммандер. Вы не говорили о контакте с муриной. Я - Леонард, а не ядовитое растение. Возмущенный голос в голове снова позабавил, но судового врача необходимо было послушаться. Что такое музыка? Это очень похоже на пение. Звуки, что иногда играют в твоем сознании. Я не смогу понять звуки, глупый Спок. Ты можешь услышать их в моей голове, глупый Леонард. На следующую ночь коммандер взял с собой из каюты музыкальный инструмент. Восхищенный Леонард возбужденно нарезал круги по камере, пытаясь разглядеть причудливое устройство. Спок улыбнулся уголками губ, усаживаясь напротив. Слушай меня и слушай меня внимательно. И Леонард слушал. Музыка лилась из сознания Спока, заполняла комнату, укутывала все вокруг себя. Мурина слышал все это впервые. Он пораженно завис в центре камеры, а потом опустился на пол, обнимая себя за хвост. Спок играл всю ночь, пока его пальцы не загудели от напряжения. Но Леонард исцелил все. Мысленно они стали общаться недавно. И Спок чувствовал, как стираются грани между ними. Леонард никогда больше не заикался о воле – казалось, он полностью забыл о существовании вне Энтерпрайз. А Спок полностью забыл о времени, отведенном им – оставалось три дня. Если экипаж и замечал слегка заторможенное состояние старпома, то никак не реагировал – МБенга заключил, что это чувствительность к волновым сигналам Боунса – и он был прав, хоть и кардинально ошибался. Из-за голоса Леонарда Спок забывал обо всем. Из-за его глаз Спок больше ничего перед собой не видел. То, что ему уменьшили количество смен, тоже осталось незамеченным. И то, что капитан все чаще отправлял его «отдохнуть». Очнуться удалось лишь тогда, когда он однажды, не услышав голоса Леонарда, пришел к нему и увидел, что тот лежит на полу, а над ним плавают светящиеся мелкие рыбки, которых он не съел. От мурины веяло тоской и отчаяньем, и коммандер уловил несколько образов – космос, усеянный звездами, мерцающими вдалеке. Рыбки немного напоминали далекие звезды, и Леонард скучал по простору. - Ты не должен здесь быть, - проговорил Спок, с удивлением слушая свой голос. Леонард резко повернулся к нему – из-за отчаянья он даже не заметил, как вулканец пришел. Спок. Как же сладко и горько становилось внутри. Коммандер подошел к стеклу и приложил ладонь, разводя средний и безымянный палец в вулканском приветствии. Леонард поднялся с пола и подплыл ближе, прижимая руку со своей стороны. Как бы он ни пытался, ему не давался этот жест, и отчего-то это было так мило и грустно, что Спок, как правило, тут же отнимал ладонь. Но не сегодня. Он забыл, что должен был сосредоточиться на другом. Забыл о том, что необходимо делать. Забыл обо всем. - Я виноват. Я должен вытащить тебя отсюда. Почему ты не говоришь со мной своим разумом? Спок. Мне так тяжелее тебя понять… - Потому что я должен быть сосредоточен на другом. Спок. И снова губы двинулись в подобии разговора, и на какой-то миг между ними исчезла эта стекляшка. Они были рядом, совсем близко-близко. И Спок видел, как переплетаются их пальцы – тоненькие перепоночки сминались, но Леонард продолжал сжимать их руки. Его кожа оказалась на ощупь как вельвет, и прикосновение к лицу было невесомым, почти нереальным. Наши разумы одно целое. Я чувствую то же, что и ты. Я знаю то же, что и ты. Пустить это древнее существо на такую глубину, разрешить вторгнуться за все барьеры и ограды. Эмоции – как Шаал. Бурные и непредсказуемые, Спок. А логика – как Соон. И только вместе они дают жизнь. Возможность идти рядом с живительным потоком. Но отвергать одно и принимать другое – сродни глупости. Глупый отстроухий вулканец. Губы, что прижались к его губам, казались тонкой мягкой паутинкой, разрушающейся от неловкого движения. И Спок не знал, как решился положить руку на шею Леонарда, как решился прижаться сильнее, целуя до боли нежно, отдавая всего себя в поцелуе и получая взамен не меньше. Он как будто бы нашел все, что искал разом. Его человеческое и вулканское начало впервые в жизни были единым. Он не был ни человеком, ни вулканцем. Он был с Леонардом. Единение было недолгим. Коммандер внезапно осознал себя снова по ту сторону стекла, прижимаемый к полу тяжестью искусственной гравитации. Одиноким и снова раздробленным на человека и вулканца. Иди. Делай, что должен, Спок. Нет. Леонард не выглядел хорошо. С ним что-то происходило, и вулканец упорно этого не замечал. Или же ему не давали замечать. На всем теле Леонарда были множественные ожоги, зазубрины, а руки исколоты различными датчиками и иглами. - Почему ты мне не показывал?! – обида в голосе была настолько очевидно, что мурина рассмеялся, а потом ласково улыбнулся. Я знаю, что меня ждет. И тебе не под силу меня отсюда вытащить, глупый вулканец. У людей одно на уме. Только у тебя в голове все было…иначе. Мы скоро прибудем туда, где придется прощаться. Но…я уважаю твое стремление знать правду, Спок. И…я не в силах больше поддерживать иллюзии. Спасибо, Спок, сын Сарека. Голос его звучал в голове в разы тише, чем обычно. А потом стих совсем. Леонард отвернулся и отплыл, снова устраиваясь на полу, чтобы разглядывать искусственные рыбные звезды, мечущиеся под потолком. Спок закрылся в каюте. Он не мог есть, не мог спать. Он расшифровывал переписку, стараясь унять эмоции внутри. Но времени даже на спасительную медитацию не было. Леонард отвлек его, сбил с пути, потому что думал, что Спок лишь зря встрянет в неприятности. Подумать только! Он даже не доложил капитану о наличии такой переписки! А ведь мурина благосклонно относился и к капитану. Хоть и язвит в мыслях. И, получается, Леонард разобрался в их быте быстрее, чем предполагал Спок. Гораздо быстрее. И он мог читать мысли людей. Это ли не предательство?! Вулканец сжал край стола, чувствуя, как ломается под пальцами панель. Нет. Это не называлось предательством. Леонард – целитель. Он должен был сделать анестезию. И он сделал. До Звездной Базы 19 оставалось шесть часов. Споку пришлось выйти из каюты всего три раза – на дежурства. Поспал он один раз. И сейчас чувствовал себя более-менее удовлетворительно, перекусив реплицированным салатом. Переписка была почти расшифрована. И чувство тревоги с каждым часом все силилось. За час до стыковки, падд оповестил вулканца о удачном подборе кода, и коммандер чуть не уронил стул, усаживаясь за экранчиком. В переписке участвовали десять человек из экипажа. МБенга, трое его ближайших подчиненных, четыре человека из инженерного – связисты, которые и шифровали код – и двое из службы охраны. Речь шла о Леонарде. После Звездной Базы 19 его должны были доставить на засекреченный объект в другом конце галактики, где содержались его сородичи. Так же упоминалось, что в ходе экспериментов погибли три мурины из семи. Остальные в плохом состоянии. У них кончается материал для опытов. Так же были описаны опыты, что должны были провести медики с Энтерпрайз. Леонарда подвергали перегрузкам – шли тысячные доли атмосферы, но и это было для мурины сродни прессу. Так как мурины устойчивы к радиации, его сканировали при помощи просвечивания особым светом. Оттуда и язвы по всему телу – из данных, полученных на секретной базе, известно, что любой свет, не исходящий от звезды или космического объекта пагубно влияли на существо. Проклиная себя последними словами, Спок отыскал получателя – как и предполагалось, несколько крупных шишек из командования занялись этим вплотную три года назад. Мозговые волны мурин – вот что их интересовало. Они просто мечтали вскрыть черепушку и изучить содержимое. Последнее сообщение пробрало до дрожи: «Была собрана установка по проведению операции в вакууме. Как только объект будет доставлен, мы тут же проведем трепанацию. Нам удастся поддерживать жизнь, а первоначальные наработки помогут составить, наконец, полную картинку. Мы получим универсальное устройство по управлению разумом, коллеги». Спок вскочил на ноги, хватая падд, когда корабль слегка качнуло, и раздался громкий «стук». Это означало лишь одно – они состыковались со Звездной Базой. - Коммандер, мы прибыли на полчаса раньше, так что поспешите на мостик, - скучающее сообщил Кирк. – Конец связи. Сердце под ребрами замерло. Леонарда сейчас заберут. - Мы доставили его в идеальном состоянии! – МБенга довольно ворковал с мрачными людьми, поднявшимися на борт, когда Спок влетел в двери. - Капитан! - Спок, наконец-то. Идем, - Кирк встал с кресла, кивая на турболифт. – Боунса уже загрузили в контейнер, вывозят через главный ангар. - Джим, - Спок редко звал капитана по имени, поэтому тот сразу напрягся, когда пальцы вулканца сжали его за локоть. – Мы не можем отдать его им. Прочти. Падд перекочевал в руки Кирка, и тот хмуро уставился на вереницу слов. Сперва он непонимающе моргнул, а потом вновь перечитал строчки. Снова моргнул. Брови сошлись на переносице, и он поднял взгляд на вулканца. - Что это? - Переписка, которую я только что взломал. Капитан, это не первая пойманная мурина. Их разумность доказана в тех файлах, что прикреплены ниже. И они не собираются мирно их изучать. Джим перевел взгляд на замершего МБенгу и двух странных людей. - Что это значит? – он указал на падд. - Ничего, - попытался оправдаться врач, когда его оттеснили крупные ребятки. - Это не должно касаться вас, капитан. - Вы использовали мой корабль для перевозки этого существа. Так что это касается меня! - Вы должны подчиняться приказам командования. - Да плевал я на ваши приказы! Кирк рванулся к турболифту – Спок оглушил захватом двух парней, дернувшихся было за ним следом, а МБенга просто испуганно отступил. Капитан и коммандер побежали прямо к главному ангару, когда Спок услышал в голове отчаянный крик. Точнее, это был призыв о помощи. Леонарда, видимо, до чертиков перепугали мысли людей, окруживших его, и он пытался позвать хоть кого-то из своих сородичей. Старпом рванулся изо всех сил, едва не валясь на поворотах, а когда влетел в распахнутые двери ангара, успел увидеть лишь закрывающиеся двери шатла – ублюдки стремительно изменили свои планы, предупрежденные МБенгой. Изумрудные глаза испуганно сверкнули лишь на мгновение встречаясь с его. Спок! Леонард!