Magpie

– Ты?! В это мгновение подвал озарил свет, который ослепил Билла. Нет, он не был ярким, но после такой плотной темноты парню показалось, что его глаза обожгло. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы убрать от лица руку и, быстро моргая вскинуть расфокусированный взгляд на мужчину. Еще несколько секунд – чтобы разглядеть его. На Билла смотрели холодные карие глаза, которые в последнюю и единственную встречу были обманчиво теплыми. Улыбка, которая в людном и уютном месте казалась очаровательной, здесь обратилась в хищный оскал. Том сделал шаг в сторону. Затем еще один. И еще. Билл неотрывно смотрел на него, боясь даже моргнуть. А тот медленной поступью обходил клетку по кругу, словно хотел рассмотреть жертву со всех сторон. А Билл, медленно поднявшись на ноги – хотя колени едва слушались, – поворачивался следом за ним, отступая к противоположной стороне и прижимаясь к прутьям. Билл в этот момент совсем не замечал, что дрожит, стуча зубами, и причиной был не только холод, но и страх, и гнев, слепая ярость. Сердце билось в груди, норовя выломать ребра, а затем и вовсе провалилось куда-то в желудок, где, кажется, мгновенно сварилось в желудочном соке. В тот миг, когда Том сделал последний шаг, возвращаясь в «точку отсчета», Билл умер мысленно, похоронив себя и проиграв траурный марш по своей душе. Мужчина смотрел на него, как на дичь, – жадно и голодно. Он даже медленно облизал губы, сглотнул, будто от вида жертвы его рот наполнялся слюной. На самом же деле вид дрожащего тела вызывал у него скорее не аппетит, а возбуждение, больное, садистское возбуждение. Билла наполнило отчаяние, а когда мужчина снова подошел ближе, он бросился вперед на прутья клетки и попытался схватить его, вытянув руку. Но пальцы лишь мазнули по ткани рубашки и поймали воздух. – Выпусти меня сейчас же! – он пытался крикнуть, преодолевая сухость и боль в горле, но снова только хрипел. – Выпусти, ты, псих! Мужчина подошел к одной из стоек и снял с крючка кожаный ошейник с толстой цепью, и Билл отшатнулся от прутьев, пятясь, пока не уперся задом и лопатками в противоположную стенку клетки. – Нет! Том!.. – он позвал своего похитителя по имени, но тот даже не дрогнул, открывая клетку и входя в нее. Парень было дернулся, попытавшись проскочить к открытой дверце, но Том схватил его поперек талии и ловко защелкнул ошейник на шее, пристегивая поводок к кольцу, приваренному в верхнем углу клетки. – Никуда ты не сбежишь, – этот голос пробирал до самых костей. Но тут Билл вцепился в горло мужчины, едва сдавливая, чем только рассмешил его. Том легко оторвал от себя парня и швырнул его на пол, отчего он чуть не повесился на своей удавке. – Ублюдок, – прохрипел Билл и едва смог приподняться так, чтобы ошейник не душил его. – Извращенец... Том усмехнулся и поставил ногу в тяжелом ботинке парню на грудь, придавливая его к полу, что тот начал задыхаться, впустую хватая ртом воздух. Билл схватился одной рукой за цепь, пытаясь подтянуться, преодолевая силу давления, второй цепляясь за ткань джинсов мужчины, чтобы столкнуть с себя его ногу. Тот же смотрел на это барахтанье сверху и неспешно расстегивал ремень и ширинку на своих штанах. Достав из них свой член, он начал подрачивать себе, глядя, как Билл закатывает глаза, из которых текут слезы, как он хрипит от нехватки воздуха и конвульсивно дергается, словно в агонии. Это его возбуждало, однако так скоро убивать свою новую игрушку он не собирался, и когда лицо Билла начало синеть, он убрал ногу и, наклонившись, дернул парня вверх, сажая так, чтобы цепь не была натянута. Встряхнув его и дав ему несколько секунд прийти в себя, Том начал водить по сухим губам головкой члена, пачкая их смазкой. Билл широко открыл рот, чтобы вдохнуть побольше, и член тут же оказался в горле. Поперхнувшись, он чуть не выплюнул желудок от того, как глубоко вошла головка. Но даже при всем желании вывернуться наизнанку у Билла бы это не вышло, потому что глотку затыкал чужой член, а отстраниться не давала твердая рука, удерживавшая его за затылок. Рот быстро наполнился слюной и смазкой, которые, не сглатываясь, текли по губам, подбородку, и каплями падали на голую грудь, колени и пол. В уголках губ образовывались пузыри, и выглядело это премерзко, но Том был совершенно доволен происходящим. Он придерживал голову Билла, чтобы тот не отклонялся, и трахал по самое основание так, что тяжелые яйца шлепались о мокрый подбородок, а носом парень утыкался в жесткие паховые волосы. Чувствуя, как подкатывает оргазм, Том зарычал и начал двигать бедрами резче. Билл, закатывая глаза, ощутил, что стоит только члену освободить горло, его вырвет, а еще… в тот миг, когда рот начал наполняться густой вязкостью, он понял, что его собственный член стоит колом, и это было самое отвратительное в происходящем. Удушье вызывало в теле реакцию сродни возбуждению, но удовольствия это не приносило. Почувствовав вкус семени, Билл не смог подавить рвотные позывы, но из-за того, что Том и не думал освободить его горло, он едва не захлебнулся спермой, собственными слюнями и рвотой, которая все же начала пробивать себе путь наверх и чуть не пошла носом. Когда пленник начал давиться, Том отстранился и склонил его вперед, чтобы он все выплюнул. И пока Билл выблевывал все внутренности, он ласково поглаживал его по спине, холодной, мокрой от пота и дрожащей. Билл весь трясся и кашлял, и когда из него стали вырываться только хрипы, Том, как будто поощряя, похлопал его по спине, как послушного пса. Он выпрямился и застегнул штаны, глядя, как Билл отползает от лужи блевотины, насколько позволяла цепь, и, дрожа, прижимается к прутьям. Том молча, словно в насмешку не запирая клетку, ушел, оставив Билла в догорающем полумраке. Его член болезненно ныл, но он и не думал прикасаться к себе, пытая себя самого. В горле и носу было кисло и щипало, дышать было трудно, глотка горела. Через несколько минут дверь в подвал снова открылась. Том спустился к Биллу и первым делом сменил подстилку под ним на чистую, а испачканную выбросил за пределы клетки. Если бы не поводок, Билл бы попытался бежать: сейчас и клетка, и дверь были открыты, но этот маньяк все рассчитал и спокойно, перестелив своей жертве «постель», принялся за него самого. Он протянул Биллу бутылку воды и поставил рядом небольшой тазик, в который Билл заглянул, напившись и проглотив жжение в горле. – Это еще з-зачем? – Это если снова захочется поблевать, – пояснил Том, а Билл отвернулся от него, обнимая себя руками. Том опустил взгляд на все еще возбужденный член парня. Хмыкнув, он попытался потянуться к нему, но тут же, едва коснувшись, получил на удивление звонкую и сильную пощечину. – Не трогай меня, – прошипел Билл. Однако тот лишь усмехнулся, и пощечина вернулась к Биллу, причем с удвоенной силой. Затем вторая, от которой в голове зазвенело, во рту появился привкус крови от рассеченной губы, а перед глазами словно повис черный туман, сквозь который пробивались слабые образы. – Хватит... п-пожалуйста, – пробормотал он, пытаясь отползти подальше от мужчины, который продолжал хищно улыбаться. Том присел рядом с ним на корточки, схватил парня за волосы и оттянул его голову так, чтобы заглянуть в мутные глаза. Те смотрели в ответ чуть слепо, но вполне осознанно, были влажными – от боли подступили слезы. – Пожалуйста… – прохрипел Билл, сглатывая слюну с кровью, и тут же ощутил боль от удара спиной о прутья решетки: мужчина толкнул его к ним, поднимаясь и осматривая сверху результат своих «трудов». Билл дрожал, подтянув колени к себе, хватался за прутья клетки, пытаясь то ли подняться, то ли просочиться сквозь них. Бедра он плотно сжимал, и Тому это не нравилось. Грубым движением, ногой он заставил парня раздвинуть ноги и хищно оскалился, увидев, что член пленника не опал от ударов, оставаясь таким же напряженным, истекающим смазкой. – И ты меня еще извращенцем называешь? – хмыкнул он. – У тебя стоит, твое тело не согласно с тобой. Билл только плюнул в сторону Тома, глядя исподлобья. Казалось, он вот-вот зарычит. Том же выглядел абсолютно довольным. Он вышел из клетки и покинул подвал, предусмотрительно его заперев, однако свет он не выключил, и Билл мог осмотреться. То, что он увидел, только усугубило его состояние. Огромное подвальное помещение больше походило на пыточную. Не хватало только горящих факелов на стенах вместо современных светильников. Вдоль одной из стен стояли стеллажи с различными коробками и ящиками, стойки с плетками, стеками, стол с аккуратно разложенными предметами, которые сверкали, как начищенные хирургические инструменты. Воображение мгновенно подкинуло эпизоды применения всего этого арсенала на его несчастном теле, от которого, скорее всего, вскоре ничего не останется. Биллу стало совсем не по себе. Хуже было только ощущение, что его член до сих пор истекает смазкой и требует внимания. Парень боялся даже опустить взгляд, но тяжесть в паху была невыносимой, и от нее хотелось избавиться. Рука сама потянулась вниз. Билл зажмурился, пытаясь абстрагироваться от того, что делает и чувствует его тело, но после первого же движения он не мог больше ни о чем думать, кроме как о том, чтобы кончить, о том, как быстрее двигать и сжимать рукой, чтобы было приятнее. Ему стало жарко, несмотря на прохладную температуру в подвале, а собственные стоны буквально оглушали. Он не услышал или не обратил внимания на то, что дверь в подвал снова открылась, что кто-то спустился по ступенькам и подошел к клетке, останавливаясь в паре шагов и наблюдая. Только через минуту после того, как его тело содрогнулось в оргазме, он открыл блестящие от накатившихся слез глаза и увидел улыбающееся лицо своего похитителя. К горлу снова подступила тошнота, и Билл поискал взглядом тазик. Это заметил и Том. Он вошел в клетку и пнул его к парню. Но того так и не вырвало, и он оттолкнул таз обратно, глядя с неприкрытой ненавистью. Мужчина только пожал плечами, поднял звенящий таз и словно взамен кинул Биллу мягкий плед. – Не хочу, чтобы ты здесь окоченел, – сухо пояснил он, когда парень, ощупав и оглядев «подарок», удивленно посмотрел на него. – Спокойной ночи. На этот раз Том, покидая подвал, погасил свет. В кромешной темноте и тишине Билла начало клонить в сон. Он сидел на привязи в углу, укутавшись в плед, ему было достаточно тепло, хоть и неудобно. Однако только стоило ему задремать, он начинал сползать или заваливаться на бок, цепь натягивалась, и кожаный ошейник начинал его душить. Билл просыпался и пытался принять более устойчивую позу, но его тело стремилось принять положение лежа. В таком обрывочном полусне он провел пару часов, хотя ему показалось, что он провел в этом углу вечность – так болело тело. Он попытался приподняться, но со стоном опустился обратно. Он едва смог сменить позу, облокотившись о прутья другим плечом, и свернуться в клубочек, как ежик. Хорошо бы было еще и колючки иметь, как у ежика, чтобы этот ублюдок и прикоснуться к нему больше не смог, но, увы, отрастить их возможным не представлялось, так что, придется обойтись тем, что есть: зубами, ногтями, локтями. Когда глаза привыкли к темноте, маленькая лампочка на камере под потолком казалась прожектором, освещающим каждый угол подвала. Билл заметил отсвет от пластика бутылки на расстоянии вытянутой руки от него. Пить хотелось до ужаса, но даже несмотря на это, он сперва принюхался и только потом сделал большой глоток жидкости. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что многие яды не имеют ни цвета, ни запаха, а как пахнут наркотики, он понятия не имел. Плевать, уже поздно об этом думать. Ополовинив бутылку, Билл снова устроился в своем углу, закрывая глаза. Не сон, это был не сон… А наверху в это время Том наблюдал за Биллом на экране монитора. Парень сидел в углу клетки, обняв колени руками. Рядом лежала бутылка – значит, нашел. Значит, в сознании и здравом уме. По крайней мере, пока. Спустившись в подвал, мужчина зажег свет, который вновь ослепил привыкшие к мраку глаза, и Билл закрыл лицо руками. Том подошел ближе и присел на корточки возле клетки, разглядывая парня. Его шею закрывали волосы, но мужчина был уверен, что на ней остались следы от кожаного ошейника. Это «украшение» на своем теле Билл увидеть не мог, только ощущал. Том долго смотрел на Билла, а затем, взяв его за руку, потянул на себя, расстегивая замок на ошейнике и освобождая парня. Затем он открыл маленький ящик, который Билл сначала и не заметил. Аптечка. Достав ватные тампоны и перекись, Том оказался еще ближе, откинул с плеч парня черно-белые дреды и начал протирать его шею, а тот никак не сопротивлялся, словно загипнотизированный, наблюдая за неспешными движениями мужчины. Ватный тампон мягко касался саднившей кожи. Том смотрел на ссадины, а Билл – на Тома, рассматривая его красивое лицо. Кто бы мог подумать, что оно может принадлежать такому человеку. Не лицо, а маска. Маска, за которой прячется настоящий маньяк, псих и сам дьявол в человеческой плоти. Сердце Билла колотилось в груди все сильнее с каждой секундой, гоняя по организму кровь и адреналин. Сам от себя не ожидая, он рванул вперед, повалив Тома на бок, и бросился прочь из клетки, к лестнице, которая тогда показалась крутой и бесконечно длинной. Он уже почти видел свет в конце тоннеля, но дверь оказалась заперта. А позади уже были слышны неторопливые шаги. Том лишь на несколько секунд выпустил ситуацию из-под контроля. Поднявшись и посмотрев вслед удирающему парню, у которого невесть откуда взялись силы, закатил глаза, сложил медикаменты в аптечку и неспешно вышел из клетки. Остановившись у первой ступени, насмешливо посмотрел на своего пленника, который, крича, голышом бился в запертую дверь. Будто кто-то мог его услышать – наивный. Словно услышав эту мысленную насмешку за спиной, Билл понял, что попал в тупик, и обернулся. Мужчина стоял внизу, скрестив руки на груди. Парень почувствовал, как подгибаются ноги, и сел на верхнюю ступеньку, вжимаясь спиной в дверь. Оглядываясь, он пытался найти что-нибудь, чем можно отбиваться. В подвале на стойках было много разных плеток, стеков, палок, но все это было недоступно: Билла от всего этого отделял крепкий мужчина, глядящий на него, как волк на овечку. Том начал медленно подниматься по лестнице, расстегивая ремень с тяжелой пряжкой и вытягивая его из пояса джинсов. Кожа звенела о кожу, когда, сложив ремень вдвое, маньяк опробовал его на собственной руке. Билл вздрогнул: это не выглядело так, будто он бил вполсилы. Это выглядело так, будто он не жалел себя, и при этом он улыбался, будто боль доставляла удовольствие не только тогда, когда он причинял ее другому. – Я сейчас прыгну, – угрожающе произнес Билл, хотя прозвучала такая угроза странно. – И что? – И умру. – Очень сомневаюсь. Скорее ты просто переломаешь себе ноги, и мне даже не придется тебя наказывать за попытку побега. Я просто оставлю тебя с вывернутыми конечностями на полу, – и Билл, глядя в глаза мужчины, отчетливо понимал, что тот не шутит. Они несколько секунд молчали, глядя друг на друга, пока Билл вновь не подал голос, тихо, совсем шепотом: – Мне холодно, – он обнял себя руками за плечи, сжимаясь, а затем вдруг поднялся, вытянул руки вперед и спустился на ступеньку ниже. – Обними меня… Том невольно отступил, нахмурившись и пытаясь понять, что теперь задумал его пленник, какую игру начал. – Обними, – настойчивее просил, почти требовал Билл, спускаясь еще ниже. Том сделал еще один шаг назад. – Боишься меня? – спросил парень, продолжая наступать на мужчину, и выглядел при этом жутко, как сумасшедший. Этот вопрос Тома уже не просто насторожил, а взбесил, и он, сжав зубы, дернул Билла за протянутую руку, сбрасывая с лестницы. Тот успел схватиться за футболку мужчины и потащил его за собой. Лишь благодаря этому он не свернул шею, хоть и ощутимо пропахал носом по полу. А Том рухнул на него сверху, чудом не сломав Биллу ребра. Поднявшись, Том швырнул Билла, находящегося на грани сознания, потерявшего ориентацию, к клетке. Тот ударился грудью о прутья и, не успев прийти в себя, снова оказался на подстилке на коленях, загудевших от удара о каменный пол. Том ушел, а Билл остался снова один в полумраке и, шмыгая носом, вытирал кровь, но на деле лишь размазывал ее по лицу, и она, засыхая, стягивала кожу мерзкой коркой, забивала нос так, что приходилось дышать ртом. Свернувшись калачиком, парень закутался в плед и задремал. Но поспать ему снова не дали: чуть остыв, Том вернулся, присел возле парня и бесцеремонно растолкал его. Пока тот сонно моргал, разлепляя ресницы, мужчина вытирал кровь с его лица и матерился, чертыхаясь на Билла за то, что тот испачкал свою подстилку. Наконец проснувшись и осознав происходящее, Билл начал совершенно неадекватно хихикать, чем снова ввел Тома в ступор. Конечно, его жертвы сходили с ума, но еще никогда – так скоро. Билл же смеялся над тем, как все это, должно быть, глупо выглядит со стороны: словно театр абсурда, в котором насильник вытирает своей жертве сопли. Воспользовавшись тем, что пленник, вроде как, не собирается никуда бежать и ведет себя спокойно – разве что нездорово посмеивается, – Том ощупал его разбитый нос и с облегчением понял, что тот не сломан – лишь ушиб. И он сунул Биллу в трясущиеся руки пакет со льдом. – Держи, если не хочешь, чтобы все лицо распухло. – Это ты этого не хочешь. – Держи молча. И Билл замолчал, только через несколько секунд начал дрожать сильнее прежнего: ему и так было холодно, а тут еще и лед. Зубы стучали, а пальцы окоченели так, что парень перестал их чувствовать. Но тут, к его удивлению, его укутали в теплое одеяло, действительно теплое. Под таким, наверное, спят полярники на крайнем севере или в Антарктиде. – С-спасибо. – На здоровье, – усмехнулся Том. – Не хватало мне еще, чтобы ты заболел. После этих слов Билл замер, а затем всхлипнул, кусая губу и изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от безысходности: ему здесь не дадут умереть и не отпустят, и он обречен до конца своих дней – или до начала безумия – быть игрушкой для своего хозяина. – Не вздумай ныть, – процедил Том сквозь зубы, заметив, что глаза Билла уже на мокром месте. – Терпеть этого не могу. Будешь скулить, когда я буду с тобой играть… Билл бросил на него полный ненависти и какой-то почти детской обиды взгляд и просто завалился на бок, закрывая глаза.