Наша многогранная осень

***

      Вы когда-нибудь сталкивались с осенней хандрой?       Я все чаще замечаю, как грустят люди в хмурые ноябрьские деньки. Они не могут объяснить причину: они не сталкиваются со страшными бедами, не вступают в масштабные конфликты, не преодолевают очередные непосильные трудности — они просто так чувствуют, тоскуют по яркому солнышку, видимо.       У меня все как-то иначе. Может, это прозвучит странно, но я с погодой существую в особой гармонии: иногда мне кажется, что не я поддаюсь ей, а она подыгрывает моему настроению.       Вот и сейчас: ни один лучик света не способен пробраться сквозь тяжелые московские тучи — на душе так же паршиво.       Уже который час я брожу по хорошо знакомым городским улочкам — успело стемнеть.       В свете фонарей наблюдаю недовольные лица редких прохожих, они морщатся проливному дождю, ускоряют свой шаг и в считанные минуты скрываются с поля моего зрения: ищут укрытие в общественном и личном транспорте, в попадающихся на пути магазинах, под навесами чужих подъездов.       Пока жители столицы стремятся вернуться домой, я от своего ухожу все дальше. Я, до последней ниточки мокрый, прогулочным шагом приближаюсь к самому одинокому променаду — иду неведомо куда, неведомо зачем.       Тринадцать дней, две недели? Почему мне кажется, что прошла целая вечность с того дня, когда ты сбежал?       Я не хотел беспокоить родных своей кислой физиономией, однако в этот раз ничего у меня не вышло — слишком много тебя в моих мыслях. И ведь, вроде, не успел еще влюбиться, да только печаль накатила с ума сводящая. Так забрала к себе на выходные Никитку моя переживающая мама, а меня отправила к друзьям развлекаться. Только не хочется мне ничего: нет желания веселиться, с людьми общаться — с теми, которые не ты. Наверно, поэтому я и брожу в одиночестве: хочу остудить голову, позволить дождю смыть тебя с моего сердца — вдруг получится.       Я не понимаю. Я же чувствовал, как тебя тянет ко мне: улавливал это в твоих взглядах, интонациях, движениях. Почему ты отказываешься? Почему не хочешь мне довериться?       Мне нужно с тобой объясниться, поговорить. Оттого звоню тебе без конца, по несколько раз в сутки — все без толку, ты больше не отвечаешь: не берешь трубку, не читаешь сообщения, даже в социальных сетях отписался.       Я слишком навязчив?..       Поток моих мыслей прерывает грубая потасовка. В метрах десяти от меня борются мужчины — сквозь стену все еще не прекращающего дождя я пытаюсь рассмотреть силуэты. Бездомные? Слышу звук бьющегося стекла — на асфальт летит бутылка крепкого алкоголя, которая, судя по всему, и стала предметом конфликта. Обострение ярости одного из них проявляет во мне желание вмешаться. Гневные ругательства, достаточно сильные для хилого на вид соперника толчки — пару шагов к воде и парень, в котором я узнаю тебя, летит в реку.

***

      Темно. Надежда заметить хоть что-то под водой ночной реки умирает, но я не останавливаюсь. Я не чувствую холод, меня не пронзает ноябрьский ветер — адреналин зашкаливает, давая мне силы перебирать стихию, грести в поисках тебя.       Я не помню, как стянул с себя куртку и скинул обувь, не помню, как бросился за тобой, — я боюсь. Меня переполняет уничтожающее чувство страха тебя потерять, не просто отпустить, а лишиться навсегда.       От осознания, что вот он ты, в моих руках, едва живой, но рядом, меня отпускает, становится чуточку легче. Не знаю, как долго длились мои поиски, но душу начало разрывать от подступающего отчаяния — спасибо, что продержался.       Вытаскиваю тебя на пустынный берег — виновник нашего «купания» смылся, словно его и не было.       Слушаю — дышишь. Господи, Арсений, как тебя сюда занесло? Что случилось?       Даже сейчас от тебя перегаром разит за километр. На лице ссадины, руки разбиты, одежда порвана. Во что ты ввязался? Зачем?       Я сижу рядом и не спускаю с тебя глаз — теряюсь, но понимаю, что сейчас ни в коем случае нельзя уступать место панике.       Перевожу дыхание, поднимаюсь, беру тебя на руки и несу в сторону своей машины.       Ты не сопротивляешься ничему, я даже не уверен, что ты понимаешь, что успело произойти и что происходит сейчас. Но ты даешь ответ на мой вопрос — на своем плече я чувствую обжигающие капли, скатывающиеся из-под твоих закрытых глаз.       Не знаю, что тебя так разбило, но я буду рядом. Обещаю.       Подогрев сидения, теплый плед, который я всегда вожу для Никиты, и поездка на высоких скоростях. Стоило бы отвести тебя в больницу, но что-то мне подсказывает, что сейчас тебе нужны далеко не врачи.

***

      Мое семейное гнездышко встречает нас звенящей тишиной и теплом, которое особенно радует в данных обстоятельствах.       Ты едва стоишь на ногах, так что я беру инициативу в свои руки: стягиваю с тебя мокрые вещи и веду в ванную комнату.       Остудила твою затуманенную головушку Москва-река, а согреть околевшее после «заплыва» тело уже моя задача. Освободив от последних элементов одежды, я усаживаю тебя на бортик ванны и облокачиваю о стенку — никакой реакции. Ты словно кукла, прямо как в вашей концертной импровизации, только еще и безмолвная… — Арсений, — осторожно провожу ладонью по щеке и склоняюсь к твоему лицу, — задержи дыхание на пару секунд.       Тяжелый вздох и слегка надутые щечки — ты немногословен, зато в сознании, уже радует.       Пока я смываю с твоих волос последствия крайних пару часов (часов ли), грязь, песок и запекшуюся кровь, замечаю несколько, к счастью, неглубоких царапин на голове.       К масштабным синякам на ребрах и правом боку добавился разбитый затылок — даже представить страшно, что еще тебе пришлось пережить.       Вооружившись атрибутами элементарной первой помощи, я принимаюсь заливать твои «отметины» перекисью водорода, рисовать на фиолетовых пятнах знаменитые и чудодейственные йодовые сетки, фиксировать все это дело бинтами да пластырями.       И вот может сейчас совсем не время, да и с моей стороны думать о таком немного по-свински, но я не могу не отметить, насколько хорошо ты сложен и как же тебя все-таки любит матушка-природа.       Поднимаю на ноги и, от греха подальше, накидываю на твое обнаженное тело махровый халат — самое время отдохнуть, тебе жизненно необходимо восстановить силы.       Как только ты оказываешься в постели, я спешу на кухню — нам нужно что-нибудь теплое. Чайник греется, а я тем временем собираю разбросанные по квартире вещи, снимаю все мокрое с себя и загружаю в стиральную машину.       Мне крайне неспокойно.       Знаешь, мы не так много знакомы, но я успел уловить одну занимательную вещь: ты мог быть искусным лжецом, если бы твои глаза не выдавали тебя с потрохами. Что меня пугает? С момента нашей встречи ты ни разу их не открыл… — Травяной чай, — ставлю чашку на прикроватную тумбочку и для привлечения внимания легонько касаюсь твоей руки, — сделай хотя бы пару глоточков.       Все та же звенящая тишина… — Ладно, — значительно тише. — Я в душ, отдыхай.       Теплая вода на мгновение позволяет мне забыться, но не проходит и минуты, как новая волна мыслей накрывает с головой и усугубляет и без того стрессовое состояние.       Переживать из-за недомолвок с тобой было проще, чем переживать за тебя.       Возвращаюсь в комнату — кружка все также остается нетронутой.       Ты лежишь ко мне спиной, спишь? Я бесшумно захожу в спальню, стараясь не создавать лишнего грохота, открываю шкаф, натягиваю первые попавшиеся домашние штаны, беру себе комплект постельного белья и собираюсь покинуть комнату. — Сережа, — выключая свет, я слышу твой поникший полушепот, — останься со мной, — тяжело, слишком, — пожалуйста.       Вдребезги. Больно видеть тебя таким.       Я бросаю все, что у меня в руках, на ближайшее кресло и иду к тебе. Ложусь рядом, аккуратно, чтобы не сделать тебе больно, обнимаю и шепчу в спину: — Чтобы не случилось, я сделаю все, чтобы помочь тебе.       Я не оставлю тебя. Ни сегодня, никогда.