Искоса

POV Мацумото Рассвет встретил меня назойливым лучом, от которого я отчаянно прятался, но он проворно проскальзывал и бил меня в лоб, извещая о начале нового дня. Встав с кровати, конечно, не с первого раза, я почесал пятку и пошел на кухню готовить кофе. Мои планы выходного дня обычно подразумевают: 1. Уборка; 2. Закупка продуктов; 3. Прогулка в вечернем парке, а после просмотр ночного выпуска моей любимой передачи про небесные созвездия и расположенность новых комет. Начал уборку я с того, что включил телевизор, чтобы он создавал фоновые шумы, дабы было не так скучно. Из всего того, что показывал этот ящик, я оставил неизвестную мне дораму с весьма предсказуемым сюжетом и как следствие концом. Встав посередине комнаты, я продолжил осмотр фронта работ. Взяв тряпку и маленький табурет для удобства, я натирал пыльные полки, мусор скидывал на пол, пока не заметил среди сброшенного хлама письмо с сердечком на месте склейки. Мне казалось, я давно уже выкинул это напоминание школьных лет, причем, не самое чудесное. Спрыгнув с табуретки на пол, спешно взял его и приземлился на диван, решил открыть письмо, наверное, чтобы все же освежить уснувшую немного память. «Привет, меня зовут Таканори, я из параллельного класса. Наверное, ты не видела меня, точнее, не замечала. Ну, я тихий и неприметный, даже это письмо я долго не решался написать. Прежде, чем я скажу, что ты мне нравишься… Точнее, напишу… Ааа… Черт, я уже написал, ну, ладно. В общем я бы хотел рассказать, почему. Раньше я никогда не обращал внимания на девочек, наверное, потому что и они редко меня замечали. Мне казалось, мы с ними совершенно из разных миров: они — цветки, что распускаются с годами, трогательные и загадочные (не буду говорить от лица всех мальчиков), поэтому мне казалось, что я очень далек от этого. Забывчивый, неряшливый иногда и вечно погружен в книги, пытаясь ими скрасить свое одиночество и порадовать маму стараниями. Но со временем я стал видеть, что все не всегда так, как нам кажется. Не всегда девочки — это прекрасные цветки, наполненные загадкой и добротой. Много мне встречалось злых и скверных сорняков, которые думают только о себе и чинят зло другим, добиваясь своих целей. В такие моменты я был очень расстроен, стал думать, что все, что раньше мне рассказывала о них мама — ложь. Она учила меня быть чутким к девочкам, внушала мне, что лишь так я смогу их понять. А оказалось все не так просто. Думал, достаточно быть искренним и честным и это будет взаимно. И когда я совсем перестал хотеть их понимать, я увидел тебя в столовой: ты сидела с подругами и обсуждала какой-то фильм. Я был очарован твоим тонким голосом, кротким взглядом и плавными движениями, которые казалось виделись мне самым грациозным и красивым, что я когда-либо видел. Ну, разумеется, подойти к тебе я не мог. Да и все еще сомневался, а вдруг ты как и все те, кто притворялся умело. Я стал наблюдать за тобой каждый день: следил на какие кружки ты ходила; как говорила; что тебе нравится, а что — нет. Итог стал очевиден — ты мне очень понравилась. Первая, кто мне вообще понравился. И, как это заведено, я написал тебе вот это письмо, дабы наконец изъяснится во всем. Я на самом деле и не надеюсь даже, что мне улыбнется удача, и ты ответишь взаимностью, но, как и все мечтатели, я так долго искал свой цветок, что, найдя, очень хотел бы им обладать. Я бы постарался сделать все, чтобы тебе нравилось со мной рядом цвести» Дочитав, я улыбнулся и передумал его выбрасывать. Пусть останется напоминание о моей наивности. Ведь я так и не отдал его ей, мой и ее класс выпустился, а после все разбрелись по своим дорогам. Грустно, когда в самые важные моменты в жизни мы не набираемся смелости, чтобы сделать не такой уж сложный шаг. Ведь я бы ничего по сути не потерял, если бы подошел к ней. Подумаешь, высмеяла бы, ну и что, это не так страшно. А теперь я могу только читать это письмо и вспоминать, каким юным и глупым я был. Интересно, где она сейчас и чем занимается. Ей всегда нравились дети, может, пошла в педагогический и уже работает с детьми. А может и нет, ладно. Совсем про уборку забыл. Я вернулся к уборке, а часа через два закончив, стал собираться на улицу. Надеть решил бриджи, кеды и майку. Ну, и очки, а то солнышко сегодня разгулялось очень. Когда я стал покидать свою квартиру, в одной руке держа пакет с мусором, а второй судорожно пытаясь выудить из связки нужный ключ, пришла моя пожилая соседка со своим котом-сугробом подмышку. Она широко улыбнулась, показывая всю прелесть искренней беззубой улыбки. Мы поклонились друг другу. — Здравствуйте, Ямари-сан. Как Ваш кот? Вы говорили, он недавно отравился, — поинтересовался я, приподняв голову после поклона и вновь пытался закрыть квартиру, внимательно глядя на соседку. — И тебе день добрый, Таканори. Да, знаешь, я его как раз сегодня к ветеринару водила. Все с ним хорошо, стал только еще толще и привередливее в еде, — улыбнулась женщина, — А ты куда собрался? Как всегда в магазин? — Ага, убрался, а теперь нужно провиантом закупиться. А то заработался, и, как всегда, опомнился только на выходных. — Ну, ты береги себя, сынок. А то эта работа в могилу сведет. Современные молодые люди, увы, очень много времени тратят на карьеру, стремятся к лучшей жизни и большим деньгам, но в гроб положат только одну пару туфель, не больше. Это важно помнить. Не оставишь после себя что-то большее — никто этого за тебя не сделает. — Спасибо, я учту, — все-таки закрыв дверь, я поклонился ей еще раз и пошел на выход. Ямари-сан женщина старой закалки, иногда немного странная, а так, я бы сказал, очень здравомыслящая, умудренная опытом и видевшая жизнь прежнюю и нынешнюю. Уверен, когда имеешь для сравнения два мира, так или иначе можешь называться немного мудрецом. Погода чудесная. Ветер дует, но приносит лишь свежесть, а не холод. Солнце периодически скрывается за тучки, а потом снова игриво выглядывает. Люблю эту ленивую неспешность: смотреть на прохожих, кто чем занимается, идти, не торопясь, глядя во все глаза на мир, здороваться с продавцами в магазинах, к которым привык и знаешь давно, видеть неподдельную доброжелательность, а потом так же не торопясь идти домой, чтобы заняться уже своими любимыми делами. Продуктов я накупил на неделю. Вообще готовить не очень люблю, но быстрое питание — крайне вредная и невыгодная штука. Так что осваиваю кулинарию по ходу. Убрав продукты в холодильник, я присел на стул и немного нервно посмотрел на часы. Еще только пять часов вечера, чем бы занять себя до передачи. Посидев еще немного и перебрав тысячу и один вариант, я остановился на звонке матери, которой давненько не звонил. На самом деле это было, скорее, дежурным жестом. Не сказать, что у нас плохие отношения, вовсе нет. Я всегда старался ее радовать, заставлять гордиться мной. Но эта заложенная в детстве послушность со временем дополнилась собственными амбициями. Как и для большинства японских матерей, ей хотелось устроить сына в этой жизни, счастья для него. А счастье для сына в ее понятии: хорошая работа, японка-невеста, которая будет умницей и спрашивать у нее советов, как жить, ну и, конечно, положение в обществе, некое потенциальное уважение среди всех. Я хоть и был тихим, но хотел быть свободным. После пары небольших конфликтов, я аккуратно съехал на съемную квартиру, а потом уже и в бабушкину. Так что, теперь я как хороший сын звоню ей иногда и присылаю деньги по возможности. Набрав номер, я услышав гудки. — Алло, мам, привет. — Ой, Таканори. Ты так давно не звонил. Я уже начала переживать. Как ты? Не хочу показаться банальной, но как ешь там? Сам готовишь? А может есть кому готовить? — на том конце провода послышался ее смех. — Да нет, сам справляюсь. Надеюсь, ты там не всем соседским хорошеньким девушкам пророчила меня в мужья? — тоже подхватил ее игривое настроение. Это не самая смешная тема, но я хочу чтобы она была спокойна и знала, что я все еще ее Таканори. — Ну что ты, не всем. Разве что паре-тройке. Когда приедешь к нам? Мы с папой хотели бы увидеть тебя. Ты, как стал жить в Токио, совсем редко стал нас навещать. Я понимаю, молодость, но отец хотел бы поговорить с тобой насчет твоей работы. Он может предложить другую, более выгодный вариант, да и поближе к нам, — в ее голосе слышалась нервная опека. — Я люблю Токио, всегда сюда стремился и реализовать могу себя здесь лучше. Работа не всегда должна приносить только деньги, но удовольствие тоже. Моя мне нравится, хоть я и знаю, что отец не понимает смысла офисной работы. Что касается моих визитов к вам: я постараюсь исправиться. Для этого не обязательно мне переезжать ближе. — Ладно, сынок, ладно. Не горячись, ты же знаешь, что я всегда хочу, как лучше. Обязательно приезжай на праздники, ну, или как получится. — Хорошо, мам. Мне уже пора идти, скоро начнется моя передача про астрономию. — Давай, дружок. За здоровьем следи и меньше на балконе за телескопом сиди. Знаю я тебя, мой звездочет. Стоит сесть за него, и не замечаешь как часы летят, — снова слышу в ее голосе улыбку и сам невольно улыбаюсь. — Пока, мама, — прощаюсь и кладу трубку. Разговор был простым, но, все же, немного утомил. Как раз время передачи. Взяв яблоко, я завалился на диван перед телевизором и включил нужный канал. После просмотра я снова взял свои записи о новых созвездиях, которые образовывались последнее время все чаще. Сел перед телескопом и направил его к небу. Удивительное приспособление… Делает земное ближе к небесному. Хоть так, прикрыв один глаз я могу протянуть руку и незримо коснутся одной из звезд. Зная, сколько чудес населяет Землю, я не могу перестать задаваться вопросом: что может быть прекраснее и таинственнее неба? Именно этим я и занимаюсь, каждый день приходя к заключению: ничего. Заснул я сегодня раньше, чем обычно, оставив балкон открытым, впуская немного звездной пыли.